Область применения

      В один из таких вечеров, поздней осенью.       — Ну и холодрыга у тебя тут! — прикрывая за собой дверь, пробубнил синюшными губами Питер.       — Теплее одеваться нужно.       — Проще обогреватель взять.       — У нас не так много клиентов, чтобы я мог оплачивать счета еще и за обогреватель. — Тони кивнул в сторону железного монстра. — Этот и так дофига прожорливый.       Питер уже знал, что Тони работает в небольшой мастерской автомехаником.       — Ты же говорил, что он на реакторе термоядерного синтеза.       — Да, репульсоры на РТСе, сам же этот парень от вполне себе обычных аккумуляторов работает.       — Почему?       — Проводка перегорает, — пожал плечами Тони. — Более качественную больно дорого брать. И так после каждого задания приходится целую кучу всего перепаивать.       — А что у нас нынче РТС выдержит?       Тони хмыкнул, но на провокацию повелся. Питер записал наименование и порадовался тому, что больше не придется искать ему подходящий подарок на предстоящее Рождество. Он и так едва согласился на новый диван.              — Нет, кэп, рано, — притормозил его Тони.       — При всем уважении, Железный Человек, не ты мною командуешь.       Они прятались перед складскими помещениями где-то в доках. Сюда вел след Гидры.       — Я знаю, но я прошу тебя быть благоразумным. Если ты сейчас ворвешься туда с шашкой наголо, они скорее всего спохватятся и успеют уничтожить данные.       — Я могу проникнуть скрытно, — нахмурился Стив.       — Кэп, нет, — остановил его Тони, — скрытность — не та область, в которой я бы рискнул тебя применять. Паук больше подойдет на эту роль.       — Я?       — Вдовы я здесь не вижу, — пожал плечами здоровенный экзоскелет, — так что да, Паучок, я имею в виду тебя.       — О, значит скрытность — его область применения? — непонятно чему взъелся Роджерс.       На самом деле, понятно почему: намедни Человек-паук уже сорвал операцию своим внезапным появлением.       — Тогда он не был осведомлен. Сейчас он точно знает, что ему нужно скрытно войти, забрать данные и подать сигнал к началу атаки.       — Тогда, может, я сам со всем справлюсь? — вдруг предложил Питер.       — Нет, — снова покачал массивной головой экзоскелет, — ты плох против большого количества вооруженных людей, пацифист ты наш.       Питер обиженно хмыкнул.       Стив был вынужден согласиться.       — Тогда на кой нам ты? — вдруг уточнил он.       — Пушечное мясо? — предложил Тони.       — Э, нет! Твои мозги еще нужны Нью-Йорку, — возмутился Паук.       — И, желательно, в твоей собственной голове, — поддержал его Капитан.       — А вы думаете, для чего я шлем ношу?              — Значит, скрытность — моя область применения? — завалившись к нему, начал выпытывать Питер. Миссия была проведена чисто, как никогда, что удивило даже видавшего виды Стива.       — Скрытность, разведка, шпионаж, внедрение, диверсии, — подтвердил Тони, не отворачиваясь от верстака. Недавно его броню хорошенько так раскурочило. Рану на боку все еще покрывали толстые слои марлевых повязок. — Ты бы был отличным агентом как в качестве Паука, так и в качестве Питера.       — Считаешь? — как бы невзначай уточнил тот, плюхаясь на диван и соблазнительно шурша упаковкой с едой.       — Вижу, — не оборачиваясь сообщил он. — У тебя отличные данные: внешность, голос, связи, деньги и мозги. Не будь ты Паркером, тебя бы в разведку с руками оторвали.       — Я думал в разведке любят неприметных, — Паркер потер свой подбородок.       — Твоя внешность универсальна. Это если говорить про лицо. А мускулатуру, если нужно, можно и за одеждой спрятать.       Питер хмыкнул. Ему нереально льстило, что Тони считал его привлекательным... пусть он так и не сказал этого прямо.       — А твоя область тогда какая?       — А ты как думаешь? — вместо ответа поинтересовался Тони.       Питер задумался.       — Ну, ты умный. Отличный тактик, хороший боец, изобретательный механик, причем даже в полевых условиях. — Он припомнил один момент, когда Тони с помощью апельсина замкнул батарею на магнитном замке и выпустил их из западни. — Ты хорошо следишь за обстановкой, много всего учитываешь, умеешь добиваться от людей того, что нужно тебе, даже если они тебя ненавидят. И ты всегда умудряешься спасать всех. Даже не знаю... твоя область применения — героизм? — предложил Питер.       Тони усмехнулся.       — Если бы тебя еще все слушали, тогда бы людям в Нью-Йорке вообще ничего не грозило бы.       — Ты мне льстишь, Паркер.       — Но я серьезен, Старк! — он подобрался с дивана, подошел к тому со спины и протянул пакет с едой. Легонько тронув чужие пальцы, Тони выхватил еду и откинул ее на верстак. Сам же резко развернулся и чуть не мазнул по слишком близким губам Питера.       Тот отскочил от него, но, помявшись снова, уставился в глаза:       — Если уж на то пошло, Тони, ты — единственный супергерой, которого я знаю, кто достоин носить это звание.       — Слишком слащаво, шкет, — притворно скривился тот.       — Но это правда, Тони!       "Ты — мой герой", — так и не сумел произнести Питер.              Это произошло перед самым Рождеством, когда Питер вдруг пропал на неделю, а потом вечером внезапно позвонил Тони.       — Привет! Ты куда исчез? — без особого интереса уточнил тот.       — З-забер-ри меня... по-пожалуй-ста... — надрывным голосом попросил Питер.       Тони подобрался:       — Где ты?       Питер назвал адрес.       — Без ко-костюма.       — Понял. Сейчас буду.       Добираться было около получаса. Тони никогда так нещадно не гнал таксиста по забитым улочкам вечернего Нью-Йорка. Добравшись до указанного переулка, он нашел бедолагу. Тот сидел за мусорным баком, закутанный в просто огромную меховую парку и согнувшись в три погибели.       — Эй, что случилось, парень? — тихо прошептал Тони.       — Слишком много всего, — на грани слышимости пробормотал Питер. Тони нахмурился, а когда до него дошло, что тот сказал, прикинул что-то в уме и стал судорожно озираться. Найдя люк, ведущий в подземные теплосети, мужчина приблизился к Питеру и тихо позвал его:       — Эй, Пит, пойдем.       Тот поднял на него свои красные от нескрываемых слез глаза. Несмотря на затычки в ушах, он услышал эти слова. Он слышал вообще все. И не только слышал.       Питер уже рассказывал ему о том, что иногда у него случаются небольшие скачки в чувствительности. Это связано с тем, что он все еще подросток, а значит, его тело растет и развивается. Старку всегда было интересно, каким же мощным сенсориком он станет к своим двадцати пяти. По-видимому, сейчас был один из таких скачков. И Питера он застал врасплох. Тони даже представить себе не мог, что сейчас переживает парень, но кое-что сделать для Питера он мог.       Не касаясь, он вел того за собой. Поддел люк и спустился вслед за Питером. А потом, включив приглушенный фонарик, повел вглубь теплосети. Тони искал вполне определенное место и спустя десять минут плутаний по туннелям вышел к закрытой двери. Если он хорошо помнил те карты (а он отлично их помнил, даже не имея фотографической памяти), то за этим куском металла должен быть заброшенный туннель, который так и не стал линией метро.       — Вскроешь?       Питер молча дернул на себя дверь, вырвав хиленький замок с корнями.       Внутри было темно и пусто. Слышался слабый ток воздуха где-то под потолком. Тони вырубил фонарик и прикрыл за собой дверь.       — Земля самый плохой проводник для звука, особенно на такой глубине. Здесь должно быть полегче, — прошептал он.       Питер всхлипнул. Он чувствовал тонны земли над собой и под. Чувствовал ровное движение воды по трубам теплосетей, что походили близ тоннеля. Ощущал электрический ток, проходящий по проводам, своей кожей. Здесь стоял просто сногсшибательный запах плесени и грибов. Но, несмотря на все это изобилие, по сравнению с адом там, наверху, здесь было довольно тихо и спокойно. Питер смог наконец-то немного расслабиться.       А еще здесь была кромешная тьма. Настолько кромешная, что он едва ли ни видел, как в этой темноте светится тело Тони. Чувствовал его жар, его дыхание, его сердцебиение. На кончике языка чувствовал вкус его кисло-соленого пота и резины, с которой Тони возился прежде, чем пришел за ним.       Старк пах не городом, а замкнутой мастерской, затхлой сыростью гаража и новыми материалами для его брони.       — Мое присутствие, наверное, мешает. Я пойду, — на грани слышимости произнес тот и собрался выйти. Питер неуверенно перехватил его за рукав. Тони почти ничего не видел, едва помнил, в какой стороне закрытая дверь. А парень все прекрасно видел, чувствовал и впитывал: как и острый испуганный укол сердца, который пустил вскачь легкие Тони. Но тот остановился и позволил тонким, но таким сильным рукам обнять его со спины.       Они стояли так, в полной тишине, минут двадцать, пока у Тони не начали мерзнуть руки и затекать ноги.       — Эй, парень...       — Еще минутку, — жалобно отозвался Питер, стискивая Тони сильнее.       — Я не против, — сразу ответил Тони, — просто давай присядем, а то у меня ноги затекли.       — Хорошо.       Тони выпутался из крепких объятий, на ощупь добрался до ближайшей стены и уселся на пол, потянув за собой Питера. Тот присел меж его разведенных коленей и откинулся спиной на широкую грудь, закутываясь в теплые сильные мужские руки. Судя по всему, рядом проходили трубы теплосети, в противном случае, Тони не мог объяснить, почему бетонная стена была довольно теплой. А еще Паучок топил помещение, словно печь. У него на голове был капюшон, но даже сквозь него ощущался жар. Уткнувшись лбом в чужое плечо, он слушал судорожные всхлипы. А потом вдруг сообразил, что Питер не всхлипывает, а считает каждый третий стук его, Тони, сердца. Он хмыкнул и невольно улыбнулся.       От ощущения близости жаркого тела, полной темноты да и довольно удобной позы его почти сразу стало клонить в сон. Ну, Тони мало спал в последнее время, а раз выдался такой шанс, он не нашел причин отказывать себе.       Дыхание Тони заметно замедлилось, как и стук сердца, и все процессы в его организме, в том числе и в голове. Питер сразу понял, что он просто отрубился, усмехнувшись такой беззаботности и такому... доверию?       Раньше Питеру приходилось переживать подобные скачки чувствительности самостоятельно. Он был вынужден сидеть где-нибудь в переулке, ощущая, как все его нутро выворачивает наизнанку. Это могло длиться часами, прежде чем он возвращался к осознанию себя и мира вокруг.       Впервые он доверил кому-то эту часть себя. И, на самом деле, был невероятно рад, что поделился этим с Тони. Тот нашел отличное место, которое могло стать для Питера настоящим убежищем во время таких приступов. Даром, что сейчас они происходили достаточно редко. Когда его только укусил тот паук, он в течение недели не мог встать с кровати. Очень повезло, что в ту неделю в башне он был один.       Питеру вообще очень часто везло. Он верил в карму и про себя надеялся, что отработал все это в прошлой жизни, а не будет вынужден впахивать в следующей. И, казалось бы, для чего человеку, у которого в жизни буквально есть все, влезать в красно-синий спандекс и сигать с крыш в центре Манхэттена?       Питер в том разговоре с Тони обозначил свою позицию — у него есть суперсилы, возможности и какая-никакая подготовка. Он может позволить себе помогать тем, кому в жизни повезло меньше, чем ему. Может, поэтому делает.       А Тони... он занимался этим скорее вопреки. И это восхищало. В силу своей популярности, Питер общался со многими героями. Кто-то из них был создан для этого, у кого-то не было другого выбора, у кого-то был выбор между этим и войной/тюрьмой/лабораторной клеткой (нужное подчеркнуть). Никто, кроме Тони, не занимался этим по призванию души. В том числе и Питер.       Он ведь был гиперактивным подростком. Ему нравились лайки и отзывы в инстаграме и на ютубе, он любил внимание, жил благодарностями и ощущением причастности к правому делу. Особенно остро он нуждался в этом после того, как отец стал отдаляться от него. Так что, несмотря на всю свою дружелюбность, мотивы у него были весьма и весьма корыстными. И раньше у него была отмазка: "а у кого нет?"       Сейчас в его жизни появился Тони. И все отмазки разом пошли прахом. И ощущая мерное дыхание на своем плече, Питер невольно думал о том, а достоин ли он того, чтобы быть героем? Достоин ли он своих сил? Достоин ли он всего, что есть в его жизни?       Тони стал для него воплощением истинного супергероя, иконой, на которую Пит хотел равняться. Но, даже с высоты своего небольшого возраста, он понимал: они с Тони разные. И то, что движет одним, вряд ли когда-нибудь тронет другого. Впрочем, было кое-что, что Человек-паук мог сделать для мира супергероев и для жителей Америки и, в частности, Нью-Йорка.              С того самого инцидента Тони Питера больше не видел. Да и, честно говоря, не очень хотел. Нет, дело было вовсе не в парнишке. Питер был хорошим малым: приносил еду и кофе, подавал интересные идеи, да и просто разбавлял гнетущую обстановку промозглого гаража. Дело было в Тони, который отвык находиться в такой близости с другими людьми.       В прошлый раз, когда он находился в отношениях и дело чуть было не дошло до свадьбы, Тони понял одну прописную истину: привязываться к кому-либо вредно для здоровья. Причем в его случае — для чужого тоже. Он не думал, что люди могут быть настолько мстительными. Оказываются — могут.       Обадая подстроил все так, что у Пеппер просто не оставалось выбора: или Тони, или ее карьера. Она была очень сильной, боевой, но...       Но...       Раз в полгода Тони навещал ее могилу. Фотография в телефоне была молчаливым напоминанием: "Никогда не привязывайся к людям".       Тони нравилась эта мысль. Он обречен на одиночество, проклят на безызвестность. Было в этом ощущении что-то такое окрыляющее, освобождающее от всех рамок. Это и осознание своей в общем-то бесполезности для общества привели его к идее защиты других. Ведь Тони без зазрения совести может положить свою жизнь за любого из нуждающихся. Ему нечего терять. Совершенно.       И сейчас рядом снова нарисовался элемент, который плавно перерастал из области "это такая игра" в "теперь это личное". И это было опасно. Уже на той стадии, когда Тони передал Питеру ключи. Ведь если Обадая узнает... не хотелось даже думать об этом.              На Рождество он обнаружил в гараже три здоровенных катушки с проводами. Теми самыми, которые нужны были для создания стабильного энергообмена между РТС и его страшилищем. Обматерив Питера так, что у того на другом конце континента даже уши загорелись, он отправил ему всего две смски:       Спасибо.       и       С Рождеством.       Питер сиял ярче гирлянды:       Теперь нам можно завести обогреватель?       Я подумаю над этим.       Ты лучше всех. С Рождеством       Тони тепло улыбнулся. Мальчишка, несмотря на все размышления Старка, стал дорог ему. Они редко встречались на миссиях за пределами гаража, но это всегда было чисто и весело. А еще Тони безумно нравилась его обтянутая спандексом задница. Прям вот очень. Настолько, что он мог позволить себе вздрочнуть на нее перед сном. Но грязные фантазии никого, кроме самих извращенцев, волновать не должны.       На глаза попалась утренняя газета, которую Тони захватил по дороге к гаражу. Он частенько брал их в качестве расходных материалов и редко обращал внимание на заголовки. Но на этот раз его выдернуло из реальности, заставив покрыться холодной испариной.       На фото был изображен Обадая Штейн, пожимающий руку Ричарду Паркеру. Ниже было несколько фото с четой Паркеров и, в частности, с улыбающимся Питером, которого Обадая приобнимал за плечи.       "В новый год с новыми возможностями", — гласил главный разворот. Тони не стал вчитываться. Там скорее всего было про оружие или медтехнику для военных, потому что все, чего касались руки Обадаи, превращалось в средства ведения войны.       И Питер. Парень счастливо улыбался рядом с ним — с тем человеком, что рушил жизни щелчком пальцев.       В этот момент Тони очень сильно сжал в руке телефон. Так больше не могло продолжаться. Не могло, потому что, увы, Тони теперь было, что терять...              Когда чета Паркеров вернулась в город, Питер первым же вечером отправился в патруль, после которого сразу завернул в гараж.       Замок был закрыт. И, пусть это не было проблемой, Питер нахмурился. Плохое предчувствие глухими ударами сердца застучало в ушах. Он осторожно открыл дверь, потянул ее на себя и обомлел.       В гараже было пусто. Просто совершенно пусто. Не было лесов с распятой на них железной броней. Не было стола и верстака, за которыми работал Тони. Не было рабочего мусора, инструментов, пакетов из-под еды. Остался только новенький диван, на котором — сука — лежал его телефон и маленькая записка.       Питера пробила крупная дрожь. Он на ватных ногах прошел к дивану, все еще надеясь, что это шутка или непредвиденные обстоятельства, и что с Тони все в порядке.       "Пока, Пит.       С телефона все потер.       Аренда проплачена до конца месяца, так что пользуйся на здоровье. Обогреватель я купил — в углу за диваном.       И, ради всего святого, не ищи меня!"       — Блять, — тихо выругался Питер, — блять, Тони!       Эта новость так сильно оглушила его, что он осел на бетонный пол. Схватившись за волосы, он вновь и вновь перечитывал записку.       "Почему? Почему?" — билась в голове шальная мысль.       Питер схватил телефон и начал рыться в содержимом, но Тони был слишком предусмотрительным и осторожным человеком для того, чтобы оставить на сотовом хоть что-то.       Откинув уже бесполезную вещь, Питер с ужасом понял, что плачет. Не сдерживая себя, он закрыл ладонями лицо и зарыдал во весь голос. Он слишком поздно осознал, насколько сильно привязался к мужчине за это время. До невозможности вздохнуть из-за кома в горле. До попытки умолять небеса о новой встрече. До желания продать душу ради возможности объясниться.       Он просто никогда никого не терял. И он ненавидел себя за то, что позволил Тони стать первым.