Полудрём

Туманов вынырнул из тёмных вод ужасающих сновидений. Ещё не до конца проснувшись, он видел огромных чёрных бабочек, усаживающихся на потолок. Всё казалось ненастоящим, иллюзорным. Игорь попытался отвести взгляд от пугающих существ, но у него ничего не получилось. Закрыв глаза, чтобы прогнать мираж, он снова забылся зыбким сном. Когда он открыл глаза в следующий раз, в палате находился человек в белом халате. Он стоял около стены и с кем-то разговаривал. Заметив, что Туманов проснулся, человек подошёл к нему. Это был Василевский. — Игорь, как ты себя чувствуешь? — мягко спросил он, садясь на стул рядом с койкой. — Всё как в тумане… — еле слышно отозвался блондин, медленно моргая. Черты лица доктора расплывались, словно кто-то поставил водяную кляксу на акварельный портрет. — Тебе нужно поесть. — Не уверен, что смогу, — Игорь ощущал тошноту и тяжесть во всём теле. — Сколько я здесь нахожусь? — Пять дней. Туманов медленно поднял руку и потёр ею лицо. Он не помнил, как просыпался, бредил, получал дозу препарата, и снова засыпал. Теперь, когда психоз удалось купировать, голоса не беспокоили Игоря, но о них он и не думал. Мозг рассекла ужасающая мысль: «Эрик видел проявление его болезни». — Скоро станет намного лучше, — пообещал Василевский. — Экстренно оказанная помощь в кратчайшие сроки купировала психоз. — Где Эрик? — Он приходил каждый день, но ты спал. Уверен, он и завтра придёт. Если ты будешь чувствовать себя хорошо, то пообщаешься с ним, — бодро ответил психиатр и улыбнулся. — Когда меня выпишут? — Мы поговорим в моём кабинете и решим как быть. До вечера. Туманов проводил взглядом Василевского и тут же попал под внимание медсестры. Она велела мужчине умыться и топать на завтрак. Игорь с трудом встал, сунул ноги в тапочки и, еле передвигаясь, направился за остальными больными в сторону столовой. На завтрак была геркулесовая каша, стакан чая и бутерброд с маслом. Туманов ел очень медленно, поскольку полностью находился во власти нейролептиков. Кто-то громко смеялся и переговаривался, другие что-то бормотали себе под нос, третьи ели молча, тихо, глядя перед собой. Игорь не смог осилить и половину порции. Вернувшись к себе в палату, он лёг на койку и уставился в потолок, сложив руки на груди. Никаких бабочек уже не было, в голове было неестественно пусто. На веки сели тяжёлые соники и Туманов снова провалился в сон. Он проснулся от громкого визга. Открыв глаза, кашлянул и привстал на локтях. Двое мужчин, сцепившись в схватке, катались по полу, нанося друг другу удары и пинаясь. В палату влетели санитары и быстро растащили соперников. Какое-то время ещё стояли крики, но Игорь старался не слушать их, укрывшись одеялом с головой. Его разбудила медсестра и сообщила, что к нему пришёл посетитель, и он может выйти в приёмный покой. У Туманова засосало под ложечкой. Судорожно выдохнув, он медленно встал, надел тапки и поплёлся в сторону приёмного покоя. Остановившись у дверей, ведущих в него, он приоткрыл их и тут же забыл как дышать: Эрик стоял у стены и в волнении смотрел в его сторону, ожидая. Туманов сделал шаг назад, отошёл к стене и, прижимаясь к ней спиной, сел на пол. Из глаз непроизвольно потекли слёзы. Случилось то, чего он так боялся — шизофрения дала о себе знать и, вероятно, напугала Зингера. А, может быть, даже разочаровала. Что, если после этого отношение любимого к нему изменится? Как он это переживёт? Туманов уже начал верить, что его любят вопреки, такого, каким он есть, но чёртова болезнь могла всё перечеркнуть. Игорь всегда этого боялся. «Уходи, пожалуйста. Уходи», — мысленно обратился к Зингеру Туманов. Проревевшись, он с трудом встал и снова заглянул в щель. Эрик стоял на том же месте. Оказалось, пока он пялился на возлюбленного, позади него возникли двое больных, поэтому, они вытолкали его в приёмный покой и вышли в него сами. Туманов хотел было сигануть обратно, но Зингер уже увидел его и порывисто направился в его сторону. Подойдя, мужчина заключил Игоря в объятия, крепко прижимая к себе и целуя в волосы. Выглядел Туман неважно: бледный, похудевший, с синяками под лихорадочно блестящими глазами с расширенными зрачками. — Любимый, я ужасно волновался, — мягко прошептал Эрик, покрывая поцелуями его лоб, лицо, и ни на миг не выпуская из объятий. Туманов сглотнул и положил ладони на спину Зингера. Какой же он был уютный, добрый, волнующийся… У Игоря сжалось сердце. Посмотрев в светло-зелёные глаза любимого мужчины, он увидел в них невыплаканные слёзы. Эрик был бледен и явно ужасно переживал. — Мне уже лучше, — стараясь успокоить Зингера, прошелестел Игорь. Отвернувшись к стене, он начал пальцем отковыривать от неё краску. — Врач сказал, что тебя скоро выпишут. Я принёс кое-что. Тут фрукты, творог, сладости забрали при проверке. Оказалось, нельзя… — вспомнив о пакете в руке, Эрик протянул его возлюбленному. — Спасибо, — отколупав большой кусок от стены, Игорь вопросительно посмотрел на него, украдкой бросил на пол, словно стремясь, чтобы никто не заметил, и взял гостинцы. — Ты такой грустный, — заметил Зингер, кладя ладони на щёки Туманова и заставляя посмотреть его на себя. — Я испугался, — раздувая ноздри, тихо ответил тот. — Чего? — Что ты… ты… — замялся Игорь, ощущая бешеное биение своего сердца. — Ну? — Уйдёшь. Что сбежишь от моей болезни, — прошептал Туманов и быстро уткнулся лицом в ладонь, дабы Эрик не видел его слёз. — Глупый. Как я могу? Ты ведь моя радость, — нежно улыбнулся мужчина, мягко прижимая Игоря к себе. Как маленького. — Никуда я не денусь. Блондин ощутил, как с души падает камень. Неужели это правда? Взгляд прямой, честный, излучающий уверенность. Нет, Эрик не заблуждался, не пытался просто утешить. Он правда любил Игоря и, судя по всему, не меньше, чем до его госпитализации. Туманов ощутил прилив истинного счастья и невольно облегчённо рассмеялся. — П-правда? — сжав его локоть свободной от пакета рукой, спросил он. — Конечно! Я очень тебя люблю, — кивнул мужчина и нежно поцеловал его в висок. — И я тебя люблю. Очень… — растроганно отозвался Игорь. К ним подошла медсестра и сообщила, что время встречи подходит к концу. Ещё раз обняв Тумана, Зингер сказал, что придёт завтра. В кабинете Василевского было просторно и светло. Пожилой мужчина жестом пригласил Туманова присесть. Тот опустился на стул. — Игорь, тебя ещё беспокоят голоса? — Нет, их сейчас нет. — А когда они были, что говорили? — Что Эрик считает меня психом и изменяет мне, — нахмурился Игорь. — Как ты сейчас думаешь, эти голоса лгали? — Да. Это был психоз. Так ведь уже случалось… — Ты испытываешь страх или тревогу? — Нет. — У тебя что-нибудь болит? — Подташнивает, слабость и голова чересчур пуста. В остальном всё нормально, вроде бы… — Игорь, когда ты выйдешь отсюда, ты должен беречь себя. Нельзя испытывать свою нервную систему, тебе необходимо избегать стрессов. — Я постараюсь, — выдавил Игорь, вспоминая своё приключение в жутком доме и думая, что в данном случае актуальна поговорка «Легко сказать и трудно сделать». ...На ужин давали тушёные овощи и куриную котлету. Съев половину порции, Игорь вернулся в свою палату и с ужасом увидел Тимофея, сидящего на подоконнике. Воровато посмотрев на других пациентов, находящихся в собственных мыслях и мирах, Туманов подошёл к кровати и лёг на неё, поворачиваясь на бок. Он боялся, что медсестра услышит его голос и подумает, что у него снова глюки, поэтому заговорил очень тихо: — Какого чёрта ты тут делаешь? — Решил тебя навестить. Как ты? — склонив голову набок, отозвался призрак. В его голосе не было привычной иронии, поэтому Игорь сменил гнев на милость. — Средне. Но глюков нет. — Я в курсе, где ты был. Это очень опасное место. — Ты что-то о нём знаешь? — Проклятый дом, который стоит заброшенным уже много лет. Раньше туда лазала неугомонная ребятня, но потом пошёл слух, что в стенах дома исчезают люди, поэтому туда стараются не заходить. Те, кто знают его историю, конечно, — Тимофей посмотрел в окно, за которым зажигались уличные фонари. — Там настоящая чертовщина. Я страшно испугался, — пробормотал Туман. — Не ходи туда больше. Ладно, я рад, что ты в норме. До скорого, — улыбнулся Тимофей. — Куда ты сейчас? — Поброжу по этой больничке, осмотрюсь. Может, встречу какого-нибудь неприкаянного призрака, — ухмыльнувшись, Тимофей выпал спиной на улицу, проскальзывая сквозь оконное стекло. Туманов сглотнул и закрыл глаза, сложив ладони под щекой. Сперва он вспоминал призраков, с которыми столкнулся в том жутком доме, а потом мысли потекли в более приятном русле… Эрик. Его Эрик. Скоро они снова будут вместе. Ощутив голод, он повернулся к тумбочке и зашуршал пакетом, доставая из него баночку с творогом, банан, апельсин, грушу, коржик и чайную ложку. *** Туманов пробыл в больнице ещё несколько дней, после чего был выписан с новым назначением Василевского. Оказавшись дома, мужчина лёг в постель, поскольку в душе вдруг возникло какое-то странное чувство. Он лежал, находясь на границе между бодрствованием и дремотой. — Я купил медовый торт. Хочешь выпить чаю? — тихо спросил Зингер, заглядывая в комнату. — Можно, — помедлив, отозвался Туманов. Он встал и заторможено прошёл на кухню. Эрик сел напротив и наблюдал за тем, как Игорь ест торт. Ему было больно смотреть на него, поскольку в нём не было обычного жизнелюбия и радости от нахождения дома. Зингер понимал, что это временно, организм должен отойти стресса, но всё равно созерцать это было довольно болезненно. — Вкусный. А ты что не ешь? — вдруг спросил Туманов, вопросительно глядя в лицо любимого. — Ты же знаешь, я не очень люблю сладкое, — улыбнулся тот. Туман облизал каждый палец и посмотрел в пустую тарелку: — Спасибо. Я немного посижу во дворе, ладно? Зингер напрягся. Ему совершенно не хотелось оставлять партнёра без присмотра. Тем не менее, он нашёл в себе силы согласиться. Натянув джинсовую куртку поверх вытянутой серой футболки, Игорь обулся и вышел на улицу. Опустившись на лавочку, он наблюдал за птицами, дерущимися за булку, кем-то брошенную на асфальт. Когда рядом раздалось вежливое покашливание, Туманов медленно повернулся на звук. Рядом с ним сидел пожилой мужчина с каштановыми кудрявыми волосами, которые уже основательно тронула седина. У него были смуглая кожа, нос с горбинкой и карие глаза. — Извините, — улыбнулся незнакомец. — Я не хотел вас напугать. — Вы и не напугали, — безразлично ответил Туманов. — Я могу узнать ваше имя? — извиняющимся тоном спросил пожилой человек. Игорь представился. — Очень приятно! Меня зовут Валентин Ленниц. Я являюсь магистром в области парапсихологии. Видите ли, я стал свидетелем того, как вы выбрались из особняка Григорьева. Большинству людей это не удаётся. Вы… обладаете даром, верно? — в голосе Ленница звучало напряжение, хотя он продолжал взволнованно улыбаться. — Обладаю. И что с того? — с подозрительностью посмотрев на магистра, ответил Игорь. — Я хочу вам помочь. Вероятно, вы не откажетесь от помощи старшего товарища? — Почему вы решили, что мне нужна помощь? — Мне так показалось. Вы уже умеете пользоваться своим даром в совершенстве? — закусив угол губ, озабоченно спросил Валентин. — Нет, — вздохнул Игорь, опуская плечи. — Я недавно узнал о своих способностях. И не представляю, как с ними жить. Это же так, блять, страшно… — Я могу помочь вам научиться контролировать свои силы и перестать испытывать столь острый страх перед иными… — Каким образом? — на сей раз в голосе Туманова звучали нотки заинтересованности. — Теория и практика, — бодро отозвался Ленниц. — У меня есть свой кабинет, где я провожу консультирование и кое-какие исследования. Прямо перед лавочкой возник Эрик. Он увидел из окна, что к Туманову пристал какой-то тип и поспешил узнать, в чём дело. Скрестив руки на груди, мужчина хмуро посмотрел на магистра: — Как мы можем быть уверены, что вы не мошенник? — О, я вовсе не мошенник! — вздрогнув, совершенно непосредственно отозвался Валентин. — Я буду рад видеть вас в своём кабинете! — Хм. И сколько стоит это «удовольствие»? — саркастично спросил Эрик. — Что вы, мне не нужны деньги! — воскликнул Валентин. — Давайте поедем туда прямо сейчас, — оживился Туман, с мольбой посмотрев на Зингера. — Нет, ты ещё слишком слаб, — отрезал тот и протянул блондину руку. — Идём. — Подождите! Возьмите мою визитку! — встав, Ленниц протянул Зингеру маленькую карточку. — У вашего… возлюбленного… очень сильный дар! Его выпустил проклятый дом, это просто ошеломительно! — Мы подумаем. Спасибо, — вкрадчиво отозвался Эрик и, сжимая запястье любимого, завёл его в подъезд.