Часть 29
30 мая 2026 г., 17:21
После выхода песни жизнь перестала быть спокойной.
Чимин крутился как белка в колесе.
Репетиции.
Выступления.
Записи.
Интервью.
Учёба.
Постоянные звонки.
Постоянные сообщения.
Постоянные люди вокруг.
И каждый раз, когда становилось страшно, он возвращался домой.
В маленькую квартиру.
К человеку, который когда-то первым поверил в него.
Иногда Юнги просыпался утром и несколько секунд не понимал, почему в квартире так тихо.
А потом вспоминал, что Чимин уже давно ушёл.
И возвращался только поздно вечером.
Уставший.
Счастливый.
Живой.
Сегодня был его самый большой концерт.
Пока ещё небольшой зал.
Несколько сотен человек.
Но для Чимина это было огромным событием.
Юнги идти не собирался.
По крайней мере говорил именно так.
До последнего.
— Ты ведь придёшь?
Спросил Чимин утром.
Стараясь сделать вид, что спрашивает между делом.
— Не знаю.
— Хён.
— У меня работа.
— Понятно.
Чимин улыбнулся.
Но улыбка получилась какой-то кривой.
И почему-то весь день не выходила из головы.
Вечером Юнги всё равно пришёл.
Конечно пришёл.
Стоял в самом конце зала.
Так, чтобы его никто не видел.
Так, чтобы не отвлекать.
Так, чтобы просто посмотреть.
Когда на сцену вышел Чимин, зал взорвался аплодисментами.
И Юнги вдруг замер.
Потому что впервые увидел его таким.
Уверенным.
Красивым.
Сильным.
Чимин больше не был тем растерянным мальчишкой из Пусана.
Который боялся опоздать на просмотр квартиры.
Который постоянно извинялся.
Который не верил в себя.
Перед ним стоял артист.
Настоящий.
А потом заиграла та самая песня.
И всё вокруг словно исчезло.
Остался только голос.
Только музыка.
Только слова.
Которые когда-то были написаны ночью в маленькой квартире.
Юнги смотрел на сцену и неожиданно понял одну простую вещь.
Он больше не боится.
Совсем.
Ни прошлого.
Ни Хосока.
Ни того, что его могут оставить.
Потому что любовь никогда не была проблемой.
Проблемой был страх.
После концерта Чимина окружили люди.
Менеджеры.
Журналисты.
Знакомые.
Поклонники.
Все хотели его внимания.
И Юнги вдруг почувствовал себя лишним.
Глупо.
По-детски.
Но почувствовал.
Поэтому просто ушёл.
Не попрощавшись.
Он стоял на крыше парковки за концертным залом.
Куртка была расстёгнута.
Ветер неприятно трепал волосы.
Сеул сиял огнями.
Внизу шумели машины.
А внутри почему-то было удивительно спокойно.
— Вот ты где.
Юнги обернулся.
Чимин.
Запыхавшийся.
С растрёпанной причёской.
С ещё не сошедшим сценическим макияжем.
— Почему ушёл?
Спросил он. Все же Юнги не мастер маскировок.
— Захотелось тишины.
— Врёшь.
Юнги усмехнулся.
— Немного.
Несколько секунд они просто смотрели друг на друга.
Как будто оба понимали, что сейчас произойдёт что-то важное.
Что-то, от чего уже нельзя будет спрятаться.
— Помнишь день, когда ты приехал?
Тихо спросил Юнги.
Чимин кивнул.
Конечно помнил.
— Я тогда подумал, что ты не продержишься и недели.
— Спасибо.
— Не перебивай.
— Хорошо.
— Потом ты начал лезть в мои дела.
Шуметь.
Мешать работать.
Бесить меня.
Каждый день.
Чимин уже улыбался.
А Юнги продолжал смотреть куда-то мимо него.
Потому что в глаза было слишком страшно.
— А потом однажды я понял, что жду, когда ты вернёшься домой.
Что слушаю, как открывается дверь.
Что мне нравится, когда ты болтаешь.
Что квартира без тебя слишком тихая.
И это был очень плохой знак.
Улыбка исчезла с лица Чимина.
— Хосок когда-то сказал мне одну вещь.
Что я узнаю этот взгляд.
Он оказался прав.
Просто я был слишком трусливым, чтобы признать это.
Наконец Юнги посмотрел прямо на него.
Впервые за весь разговор.
— Эта песня была про тебя, Чимин.
Не частично.
Не немного.
Полностью.
От первой строчки до последней.
Потому что я написал её, когда понял, что люблю тебя.
Тишина.
Только ветер.
Только их дыхание.
Только сердце Чимина, которое сейчас готово было пробить рёбра.
— Ты идиот.
Тихо сказал он.
Юнги моргнул.
— Что?
— Самый настоящий идиот.
— Спасибо.
— Столько месяцев мучил нас обоих.
И вот после этой фразы Чимин сам делает шаг вперёд.
Потому что теперь очередь Юнги закончилась.
Теперь он тоже может быть честным.
