Часть 1
7 июля 2018 г., 10:56
Гермиона всегда, кто бы что ей ни говорил, надеялась. Сириус не мог погибнуть. Он выжил. Что ей еще оставалось после сотен писем, десятков объятий и поцелуев. И той одной единственной ночи, что они украли у самой судьбы.
***
Они лежали поперек кровати, их тела, недавно так тесно переплетенные, все еще покрытие потом, теперь совершенно не соприкасались. Через сущую бесконечность Сириус все-таки нарушил их безмятежность, задав вопрос. Его голос, приглушенный, хриплый, волной сладкого спазма удовольствия прошелся по Гермионе: – Что ты видишь теперь, когда закрываешь глаза? В этот раз Гермиона не медлила: – Я вижу антрацитовую глубь. Я на самом дне... тебя. Здесь... – в этот миг она замолчала, словно задумавшись насколько уместно такое слово, но лишь на миг, – здесь очень спокойно. – Этот покой принесла мне ты, – прошептал Сириус, прижимая Гермиону к себе, целуя ее. После он приподнялся на локтях, склонившись над своей возлюбленной, смотря прямо в ее глаза, что в полумраке комнаты были черны, как его собственное имя. – Я люблю тебя, Гермиона. Эти простые и такие важные слова, подобны согревающему заклятию - теплой, чувствительной волной проходят по всему телу Гермионы, принося с собой сладостное ощущение надежды. Нигде, даже в самом далеком уголке сознания Гермионы, в этот миг не было ни капли ядовитого страха. Лишь пронзительно сверкающая надежда, Яркая, как и сам обладатель звездного имени.***
Гермиона надеялась, ведь это даже было логично. А как иначе? Она не видела смерть Сириуса своими глазами. Все что она знала о тех роковых мгновениях, она слышала с чужих слов. И это дарило ей надежду. Ведь проклятая Арка Смерти - артефакт древней магии. А всегда найдется магия древнее. И сильнее. А еще ее вере придавало сил то, что Сириус был самым сильным человеком из всех, кого она знала. И если есть хоть какой-то шанс покинуть загадочное это, Сириус его использует. Разве возможен другой исход? Ведь она, Гермиона, так ждет его и надеется. Так, как никто другой, и любит, любит Сириуса без предела. И помимо нее есть еще и Гарри. Но Гермиона была уверена, что даже одной ее силы безграничной любви неутомимой веры и неугасаемой надежды будет достаточно. Но, как оказалось, этого достаточно не было.***
В какой-то момент в прочной стене твердой уверенности Гермионы в неминуемом возвращении Сириуса появилась брешь. Простая мысль занесла в рану заражение. Процесс воспаления начался и более не был обратим. Если бы Сириус действительно мог, то он бы уже вернулся. А если он все еще не вернулся – значит, он не может. Он бы никогда не оставил Гарри одного, зная, какой путь ему предстоит. Он бы сделал все возможное и даже невозможное, чтобы быть рядом. Когда-то он сбежал из Азкабана. И если бы такой шанс был – нашел бы выход и из Арки Смерти. Эти мысли не давали покоя, словно скользкий клубок червей, что засел у нее где-то в районе желудка отвратительным ощущением вечной тревоги.***
Гермиона изо всех сил пыталась не поддаться страху. Но чем больше проходило времени, тем сильнее ее охватывала паника. Иногда приступы неконтролируемого ужаса находили на нее так резко, словно на голову вылили ведро ледяной воды. В такие минуты Гермиона едва могла соображать, но не проходило и получаса, как все снова вставало на свои места. Так продолжалось довольно долго. И неизвестно, сколько еще бы выдержала Гермиона, но постепенно маховик судьбы начал раскручивался все быстрее. Происходящие с ней и ее друзьями события поражали сознание Гермионы. Времени и сил обстоятельно рефлектировать у нее просто не оставалось. Зато несколько минут даже очень тяжелого дня, в основном перед сном, были самым приятным временем в сутках. Мгновения лелеяния сокровенных воспоминаний, когда перед мысленным взором Гермионы представал сероглазый властелин ее сердца. Такой, каким она его запомнила, и каким будет помнить всю оставшуюся жизнь. Если одним словом - ярким. И что важно - её.***
Когда они приняли решение отправиться в Хогвартс, сердце Гермионы пропустило удар. Не от страха. А от пронзившего ее с головы до ног предчувствия скорого исхода. В тот день, второго мая, многое закончилось, надежды стольких людей разбились, чьи-то жизни и вовсе оборвались. Этот день навсегда изменил судьбы всех, так или иначе, причастных к битве за Хогвартс. И когда все осталось позади, и казалось, что самое страшное уже свершилось, Гермиону ждал последний, но поистине роковой удар. Рассказ Гарри о произошедшем в лесу, перед тем как он сдался Волдеморту, убил все надежды Гермионы на возможное возвращение Сириуса. Ведь не может воскресающий камень вернуть того, кто еще жив. А это значит, что Сириус Блэк мертв. И Гермиона, подобно Гарри в те минуты, когда ему открылась вся правда, была готова умереть. Сию секунду. Здесь и сейчас. Потому как теперь все действительно было кончено. Навсегда.***
Гермиона лежала на той же самой кровати, и чувство разорванности било по нервам. Воздух вокруг был густым. В голове Гермионы нарастал странный гул. Она словно задыхалась, не в силах вдохнуть. Словно сам кислород вдруг сменил свою физическую форму и стал словно гель. Плотный-плотный. Ей хотелось протянуть руку и почувствовать то единственное больше всего на свете нужное ей тепло. Ощутить биение пульса под бледной кожей любимого человека. Поцеловать его ладонь, пальцами провести по выпуклым линиям вен на его запястьях и выше, выше. И обнимать, обнимать, обнимать. Разрушение надежды принесло ей такую боль, как если бы какой-нибудь хищный зверь своей лапой с острыми, как сталь, когтями одним махом разорвал ей кожу, ломая ребра, и вырвал ее несчастное сердце из груди, оставив блестящий кармином жуткий провал. Теперь ей осталось только это – ждать конца своего существования. Ничего хорошего не предвидится. Гермиона не могла сказать, что между ней и Сириусом были отношения. Это было что-то совершенно иного рода. Нечто большее. Связь. И теперь эта связь была окончательно разорвана. Но, оставшись абсолютно одна, после того как полная уверенность в счастливом, безусловно счастливом, будущем сменила себя вначале на горькое отчаяние, затем на глубокую скорбь, Гермиона начала понимать. Ущерб, который все случившееся нанесло ей, полностью лишил ее каких либо сил двигаться вперед. Она больше не чувствовала себя некомфортно в доме на площади Гриммо 12. Родовой магии Блэков просто-напросто нечему было противостоять. Магия Гермионы угасла, как постепенно затухает слабый огонек. Она выгорела дотла. От нее осталась лишь оболочка – кожа, набитая пеплом. Сириус мертв. Эти слова больше не пугали Гермиону. Эти слова – единственные, что еще остались в ее одеревенелом мозгу. Говорят, надежда умирает последней. Но она не была согласна с этим утверждением. Из них троих, именно её, Гермиону, постигла учесть умирать последней.
