Живые корабли изумрудного космоса

      Капитан ничего не видел, он даже не мог разлепить веки, чтобы удостовериться в том, что зрение не пострадало. Казалось, что на глазах появилась плотная клейкая пленка, которую никак не удавалось содрать. Охаба окружала непроглядная тьма, в которой было нечем заняться, так что оставалось лишь размышлять о произошедшем, снова и снова пытаться найти этому хоть какое-то логическое объяснение. Больше он ни на что не годен! Внутри все кипело и клокотало, хотелось крушить, ломать, прикончить кого-нибудь, чтобы хотя бы так попытаться вернуть былое спокойствие и уверенность. Увы, все это ему не доступно, а будучи капитаном, он вынужден держать себя в руках, контролировать и тщательно выверять каждый свой шаг, каждое действие и слово. Временами его высокое положение и обязательства перед экипажем и командованием, перед кораблем были сущим наказанием, тяжким бременем, от которого хотелось избавиться раз и навсегда. Желания… С недавних пор их у него слишком много. Пора забыть о них!       Что же это было? Новое оружие? Определенно. Но как? Многие пытались использовать эфир в качестве оружия, но никому не удалось это. И все же манта для нападения использовала именно поток эфира. Более того, он ослепил не только кита, но и его капитана! Этот факт казался еще большим бредом. Охабу казалось, что он продумал и предусмотрел все, а победа у него в кармане, но на деле цель вновь ускользнула от него. Очередная насмешка судьбы! Она манит, обещает успех, а в результате в последний момент отдает победу другому. Над ним просто издеваются! Вот только капитан никогда не полагался на удачу и случай, всегда знал, что для достижения цели и успеха нужно много и упорно трудиться, снова и снова подниматься с колен, пробовать, повторять, пока наконец, не будет так, как нужно ему. Он не сдаться, не опустит руки, вновь отправится по следам Дейва Лоттера и его корабля. То, что случилось вовсе не поражение, ведь манту удалось загарпунить, а раз так, связь между ними стала намного крепче. Теперь есть не только слабый сигнал, манящий за собой, но и нечто большее и понятное, но что намного важней, гарпун причиняет боль манте, замедляет ее, заставляя терять драгоценный эфир. Конечно, от этой занозы можно избавиться, но это процесс не быстрый, так что фора у беглецов не так уж велика.       — Капитан, — послышался голос дежурного медика, уже длительное время суетившегося около важного пациента. — Как вы себя чувствуете?       — А разве МСКИМО не фиксирует мое состояние?       — Фиксирует, но этого недостаточно, нам необходима личностная оценка.       — Я чувствую себя в соответствии с физическим состоянием. Болевых ощущений нет, дискомфорта тоже. Единственная проблема, я могу открыть глаза, и все еще присоединен к Баалу, — Охаб даже не пытался скрыть свое раздражение. Вокруг него настоящая толпа, но от нее нет никакого прока. — Этих сведений достаточно для работы медицинского отдела или требуется что-то еще?       — Значит, у вас не появилось никаких новых ощущений? — осторожно поинтересовался медик.       — А должны? — это как дурной сон. Он не понимает, что происходит, ничего не видит, но зато превосходно слышит перешептывание и шелестение подчиненных. Они всячески пытаются утаить от него информацию, и это касалось не только медиков, но и офицеров исследовательского корпуса. Капитан злобно заскрежетал зубами, в подобной обстановке просто нереально сосредоточиться и начать мыслить в нужном направлении.       — Да, капитан, — вмешалась в разговор Энея. — Должны. И не только у вас, но и корабля. Так что постарайтесь сосредоточиться и объективно оценить свое состояние. Если есть возможность, поговорите с китом, возможно, его датчики и сенсоры позволят увидеть более целостную картину. Для того, чтобы оценить последствия атаки на нас, необходимо сопоставить всю информацию, которую мы можем получить.       Охабу нестерпимо захотелось прикрикнуть на офицера, приказать незамедлительно объяснить, что происходит, но мужчина сдержался. Раз все молчат, значит, просто не знают, что сказать, пытаются понять и сформулировать. Его экипаж не дилетанты, каждый на борту Баала профессионал высочайшего уровня. Нужно успокоиться и сделать то, что от него просят, к тому же связаться с кораблем, не такая уж плохая идея. На борту полно систем наблюдения, и будучи подключенным к сознанию кита, можно получить сигнал от них непосредственно в мозг. Странно, что это не произошло само собой, ведь кит любил проявлять инициативу, о которой его не просили.       Что же не так? Ничего нового или необычного капитан не ощущал, если, конечно, не считать, что он не видит. В остальном же все, как обычно. Он ощущает себя кораблем, он и есть корабль. Все как обычно, даже боли нет. Наверное, это единственная странность. Баал ранен и дезориентирован, но при этом не ощущает боли. Так быть не должно. Размышляя о состоянии своего кита, Охаб все глубже погружался в чужое сознание, давно уже ставшим отчасти родным.       — Ничего не хочешь сказать?       — Зачем, ты и так все чувствуешь.       В словах Баала, капитану слышалась детская обида. Возможно, отчасти так оно и было. Он много раз говорил кораблю, что не нуждается в его комментариях, и в тот самый момент, когда они понадобились, кит решил умолкнуть. Что ж. Вполне заслуженно. Но его не устраивало такое поведение, особенно сейчас, когда все изменилось, и нет понимая, насколько серьезны последствия нового столкновения с мантой.       — Не все.       — Мне не больно. Думаю, она позаботилась об этом, — задумчиво произнес Баал, для которого произошедшее было не меньшим потрясением, чем-то, что еще только ждало Охаба.       — Она?       — Да. Та девушка не хотела кому-либо навредить, не стремилась убить. А потому мне не больно. Все системы работают стабильно, никаких модификаций не появилось.       — Но ты не видишь… Как и я…       — Это пленка из эфира. Она уже начинает растворяться, так что скоро все станет, как раньше.       — Если все системы работают стабильно, и нет модификаций, почему это знаешь ты, но не я? Мы все еще слиты, следовательно, обладаем единым сознанием.       — Не знаю.       — И даже не догадываешься?       — Нет, — кит не желал говорить, ему было над чем поразмыслить и сделать это лучше в одиночестве. Он вновь проиграл маленькому кораблю, которого мог раздавить одним лишь весом. Позор! Но вовсе не это тревожило гиганта изумрудного космоса, а то, как теперь ощущалось слияние с капитаном. Они не были единым целым, как это было до битвы. Теперь, Баалу казалось, что у него раздвоение личности. Это объяснило бы тот факт, что они не ощущают мысли и чувства друг друга. Но так ли все на самом деле? В этом стоило сомневаться. Об этом стоило думать, искать ответ снова и снова. Кит не был напуган, скорее уж озадачен. Ему подарили свободу, о которой он давно уже позабыл. Упускать ее не хотелось.       — Подключи внутренние камеры, мне нужно увидеть, что происходит на капитанском мостике.       Неприятное ощущение. Охаб ощущал себя преданным, хотя для этого и не было причин. Он уже привык к тому, что является кораблем, а Баал ничего не способен от него утаить. Теперь все иначе. Он словно впервые подключился к сознанию кита, еще не смог его перебороть, не услышал его истинное имя, сокрытое от остальных. Многие капитаны так и летали всю жизнь, но они не эффективны. До чего же непривычно и даже страшно! Мужчина ощущал себя ущербным, почти калекой, но на то, чтобы злиться и жалеть себя, времени не было. Баал уже подключил его к внутренней системе видеонаблюдения, так что Охаб, наконец, мог понять, что так сильно напрягало медиков и офицеров исследовательского корпуса.       Сердце болезненно екнуло в груди. Капитан отчетливо осознавал, что новое столкновение и Лоттером не могло пройти без последствий, но не думал, что все настолько серьезно, он даже не понимал, что именно произошло, и был не в состоянии предположить, чем это закончится для него. Через многочисленные камеры и сенсоры корабля, Охаб пристально рассматривал самого себя. Так странно. Раньше, он никогда не смотрел на себя под подобным углом, не казался самому себе незнакомцем. Это словно и не он вовсе, а кто-то другой!       В капитанском кресле полулежал бледный мужчина, вокруг которого суетились члены экипажа, что-то бурно обсуждая. Охаб слышал их слова, но никак не мог вникнуть в смысл. Он просто продолжал смотреть, словно это могло что-то изменить, дать ответ, прояснить сознание. Его тело плотно обвивали жилы кита, и вроде бы, это совершенно нормально, ведь капитан и его корабль сливались не только в ментальном, но и физическом плане, вот только на этот раз все было не так, как обычно. Охаб оказался в коконе, его почти не было видно, осталось лишь лицо, с плотно закрытыми глазами, и рука. Та самая рука, в которую была вживлена частичка плоти Баала. Она несколько увеличилась, а блок контроля видоизменился еще больше, чем после событий на Рух. Со стороны создавалось впечатление, что это последнее слияние, то самое, после которого капитан окончательно исчезнет, став частью своего корабля. Этой судьбы сложно избежать, особенно, когда имеешь дело с молодым и развивающимся кораблем, таким, как Баал.       — Не понимаю. Это не должно было их напугать настолько сильно. К тому же процесс обратим, а я не ощущаю разложения. — Охаб был в растерянности, ведь его знаний не хватало для того, чтобы разобраться в происходящем. Лишь одно ясно — что-то не так! — Баал. Мне нужно больше сведений. Что это за кокон? Началось поглощение? — непривычно говорить с кораблем, но выбора не оставалось, ведь капитан очень слабо ощущал мысли и чувства кита. Странно. Что же с ним сделала та девчонка?! Явно не только ослепила.       — Нет. Это не поглощение, — все же ответил Баал. Обида все еще съедала его изнутри, но корабль любил своего капитана, стремился помочь и защитить, все еще надеялся на слияние и обновление. Почему? Временами кит и сам не понимал, что же он видит в Охабе. — Кокон не часть меня, он создан из эфира. Я ощущаю вибрации, словно внутри что-то происходит. Ты все еще истощаешь эфир, но он идет не ко мне, я переподключился к топливным запасам, как только мы получили удар.        — Что это значит? — кажется, последствия недолгого сражения серьезней, чем он предполагал       — Я не знаю, капитан. Но подобное происходит во время нашего развития. Когда маленький головастик превращается в большого кита, или другой корабль. Эволюционный процесс, так это называют визоры и исследователи.       — Это свойство только кораблей.       — Я знаю, капитан. И все же, это все, что я могу сказать.       — Мы можем разъединиться?       — Да. Я отпущу тебя, как только медики будут готовы.       Баал умолк, он не знал, что будет дальше, и боялся не за себя, а за Охаба. Никто не мог предугадать, что ждет их дальше, и каким мужчина выберется из кокона, кем станет. Но определенно киту хотелось это увидеть, а еще он намеревался воспользоваться столь одурманивающей свободой и скрыть от капитана те изменения, что в нем уже произошли. Сам факт наличия секрета был невероятно приятным, хотя смысла в нем и не было…