Живые корабли изумрудного космоса

      Дейв наблюдал за всем, происходящим на борту Эниля, со стороны. Что ж, пусть это и не его заслуга, но он гордился Мэнес: тем, как она стойко приняла реальность и осторожно действовала. Эта девочка окончательно осознала, что собственная судьба лишь в ее руках, но что намного важней, она готова была бороться за свободу и право принимать решения, за свой внезапно появившийся флот живых кораблей. Старик был убежден, что именно корабли повлияли на его подопечную больше всего, заставили повзрослеть и принять на себя ответственность. Дети… Было забавно слышать, как Мэнес в подобном ключе говорит о кораблях, но так она их воспринимала. Корабли стали ее детьми, а она их матерью. Разве может она их подвести? Проявившийся материнский инстинкт мог многое дать, но он же таил в себе угрозу. Так или иначе, но с этим придется жить и мириться уже самой Мэнес. Все, что Дейв мог сделать для нее сейчас — помочь разобраться с прошлым, как ее, так и своим собственным. И начинать следовало именно с последнего.       Дейв не держал зла на Охаба, не считал капитана Конфедерации порядка своим врагом, более того, признавал право этого человека на преследование и месть. Окажись он на его месте, то не стал бы церемониться. Неприятная история и таких в его жизни было множество. На его совести множество жизней, но Охаб не считал себя хуже других. Он жил как умел, делал все, чтобы увидеть и успеть, как можно больше, подняться как можно выше. Что касается убийств, грабежей и прочего, то в отличии от некоторых он хотя бы не прикрывался законом, правом сильного и тем, что за тобой один из гигантов изумрудного космоса. Старый капитан не собирался молить о прощении или оправдываться, просто собирался дать человеку, у которого отнял дом и семью, высказаться, выплеснуть хотя бы часть скопившегося в душе гнева. Конечно, это может привести к плачевным результатам, но не прятаться же теперь, старательно избегая гостей.       Дождавшись пока Мэнес вновь подключится к Энилю, Дейв направился в каюту Охаба. Старый капитан не ждал от этого человека никаких подлостей или попытки захватить корабль, в некотором роде он даже верил в благородство и принципиальность Охаба. В снисхождении, понимании и прощении он тоже не нуждался. И все же их разговор был необходим. Если что-то пойдет не так, если времени у него на деле меньше, чем кажется, именно рядом с ним останется Мэнес. Эта мысль пугала. Старик все больше осознавал, что многих важных вещей он не успеет сделать. Дверь каюты с тихим присвистом отъехала в сторону, давая понять, что времени на размышления больше нет. И лишь в этот момент до Дейва дошло, что у него в голове нет никакого плана.       — Надеюсь, не помешал?       — Не думаю, что вас, действительно, волнует этот вопрос, — безразлично бросил Охаб, поднимаясь с узкой кровати. Ему было не по себе и это еще мягко сказано. За все время службы он ни разу не брал отпуск или даже выходные. Единственный его отдых был, когда он оказывался под присмотром медиков. Будучи капитаном огромного кита, он руководил подчиненными, контролировал кита, держал в голове множество информации и задач. И вот теперь он оказался бесполезен, попросту не знал, куда себя деть, чем занять. Бездействие для него было хуже смерти.       — Это социальная условность, не более, но и ее время от времени стоит соблюдать, — Дейв окинул каюту быстрым взглядом, ища себе место. Давненько он не ощущал себя настолько неловко. Сейчас самое то выпить что-нибудь покрепче, но как назло на борту ничего не осталось, а и не было у него никогда больших запасов спиртного и энергетиков. Еще одна причина недовольства им, как капитана — он не переносил пьяниц и даже просто выпивох, не позволял другим «веселиться».       — Кто капитан манты: вы или Мэнес?       — Сложно сказать, — пожал плечами старик, усаживаясь на маленькую тумбочку. — Ты же и сам понимаешь, что она необычная девушка, а потому появляются новые возможности. Я все еще капитан и буду им до последнего своего вздоха, до тех самых пор, пока не сольюсь со своим кораблем. Но Мэнес точно так же, как я, свободно подключается к сознанию корабля, руководит им. Можно сказать, что я учу ее тому, как все происходит, передаю бразды правления новому поколению. — Дейв понимающе улыбнулся. — Я понимаю, что ты не просто так преследуешь меня, отдаю себе отчет в том, что терпеть старого преступника рядом и даже быть вынужденным благодарить его за спасение непростая задача. Я бы не смог. Серьезно, во мне нет этого. Я благодарен тебе за то, что ты держишь себя в руках и не делаешь глупостей. Не потому что боюсь смерти, ареста или суда, пыток и всего остального. Просто не хочу, чтобы Мэнес разочаровалась. Сейчас, для нее есть лишь корабли. Их она понимает, любит, о них хочет заботиться. Но она сама не корабль, ей стоит видеть и другие формы жизни, найти свое место. Можешь желать вид, что меня не существует. Так будет проще всего.       — Я не привык бежать от проблем.       — А разве есть проблема?       — За твою голову назначена награда не просто так. Ты совершал преступления, за которые так и не понес наказание. Разве это не проблема?       — Безгрешных нет, — безразлично парировал Дейв. — А в преступлениях можно обвинить и тебя. Тот факт, что ты исполнял приказы Конфедерации, ничего не меняет. Ты просто пользовался правом сильного, не задумываясь о том, кто пострадает. Капитан Охаб, хочешь ты это признавать или нет, но между нами не такая уж большая разница. Я не прошу прощения. Я ни в чем не собираюсь тебя убеждать. Я не буду тебя учить. Я просто прошу тебя отпустить прошлое на время и не гнаться за призраками прошлого. Сейчас есть настоящее и она важнее любых обид.       — Обиды?       — Называй, как хочешь, но суть ты понял. Тебе нужно сохранить то малое, что у тебя еще осталось. Но если тебе есть, что сказать мне, я выслушаю. Это все, что я могу предложить тебе.       Охаб чувствовал себя отвратительно. Если бы он не решил погнаться за Дейвом Лоттером, то, возможно, не потерял бы корабль. Так это или нет, теперь он никогда не узнает. Ему остается лишь чувство вины и осознаннее того, что его жизнь рухнула. Никчемный. Даже сейчас он ничего не может ответить. Безупречный капитан! Когда-то он воспринимал эти слова в свой адрес, как данность, а вот теперь все это кажется не более, чем насмешкой.       — Мне нечего тебе сказать.       Внутри воцарилась пустота, словно его и самого не существовало и лишь что-то в отдалении клокотало, заставляя напрягаться, ожидая чего-то неминуемого и плохого. У него все еще оставалась крупица надежды, но и так еле теплилась, почти угасла. И в этой ситуации единственным, кто его мог по-настоящему понять был давний враг, который до недавнего времени даже не знал о его существовании. Охаб ощущал на себе внимательный взгляд, проникающий в самую душу, переворачивающую его. До чего же все нелепо! Он не был уверен, что когда-нибудь оправится, но сейчас у него во всех смыслах опускались руки. Охаб не умел жить иначе, нежели будучи капитаном своего кита, служа верой и правдой сильному лидеру.       — Терять всегда тяжело, — старик опустил взгляд на свои худые морщинистые руки. Занятно было рассматривать их именно сейчас, он будто искал в этом занятии некую защиту, отгораживался от собеседника. — Мне было проще расстаться с семьей, домом и экипажем, нежели с кораблем. Но знаешь, тебе повезло больше, чем мне. Мой корабль, тот, что был до этой манты, предал меня, выбросил, как никому не нужный мусор. Твой продолжает за тебя бороться и будет делать это дальше. Я даже завидую тебе…       — Это слабое утешение.       — А я и не утешаю. Просто говорю, что думаю.       С высоты прожитых лет и жизненного опыта Дейв иначе смотрел на своего гостя. В отличие от Охаба он видел, сколько между ними общего и даже мог понять своего недавнего преследователя. Вот только его гостю не нужны ни понимание, ни жалость. Пустота грозила поглотить молодого капитана и если это произойдет, спокойствие уступит место безумию. Тогда уже никакие слова и сила воли не помогут. Но если Охаб переживет это, если найдет для себя новый путь и смысл, то станет намного сильнее. Проблема лишь в том, что пережить это непросто. Тут уже не помочь. Оставалось лишь присматривать за Охабом, чтобы в случае необходимости избавить его от мучений. Молчание двух капитанов говорило намного больше слов, хотя и не могло сблизить двух столь разных людей. Дейв с трудом поднялся на ноги — они все еще в очень непростом положении, а дальше будет лишь хуже.       — Если что-то потребуется, дай знать.       — Когда мы выйдем из потока?       — Уже скоро… — уклончиво ответил капитан, ведь он и сам не знал, в какой момент Мэнес примет решение и осуществит задуманное. Что ж, нельзя сказать, что их разговор удачный, но и провалом его не назвать. Оставалось лишь верить в то, что Охаб справится с пустотой внутри.