Подсолнухи

Always standing just outside of the circle And no one lets you in blame it on yourself But you’re looking in a mirror Through a broken window.

       Идя в кромешной тьме отдаленных ночных улиц Детройта, Ральф не понимает, что он делает не так. Почему люди так жестоки с ним? Почему? Почему… От внезапно нахлынувших воспоминаний хочется удавиться, разорвать всё, что попадётся на пути, не выпуская из дрожащих пальцев нож — единственный, как кажется, шанс на спасение. Механическая дрожь проходит по всему телу, отдаваясь эхом фантомной боли. Сознание стремительно начинает ускользать. Какого чёрта?! Как люди могут совершать такие отвратительные поступки? Мерзкие, гнилые люди, которые думают, что имеют право обижать Ральфа! Непонимание как-то сменяется злобой. Ненависть, ненависть, ненависть. Волна безумия накатывает с большей силой, вызывая раз за разом всё новые и новые сбои в программе. Тяжело взять себя в руки. С тихим звериным рыком из глубин сознания всё ближе и ближе подступает помешательство, подпитываемое жгучей обидой, страхом и отчаянием. Вдалеке становится заметен яркий жёлтый свет фар приближающегося автомобиля. Ральф в панике отскакивает в глубь обочины, забившись в самую рощу высоких колючих кустов, к которым давно уже не прикасалась рука садовника. Вжимаясь спиной в забор, Ральф, зажмурившись от страха, прижимает к себе нож — единственный спасательный круг, не дающий реальности ускользнуть. Чужие. Везде чужие. Машина с рёвом проносится мимо, а андроид всё ещё боится пошевелиться. Люди. Чёртовы люди. Они отняли его дом, единственное место, где андроид мог чувствовать что-то похожее на безопасность. Когда полиция Детройта ворвалась в заброшенную хижину в поисках девиантов, Ральфу пришлось покинуть то место. И вот теперь он здесь. Дрожит, как осиновый лист, погружённый в неистовое болезненное исступление.

Shout it out, all the noise That you let in  Let it go just fade away, if you could only see There is only light, where you think there’s shadow

      Ещё немного — и безумие захлестнёт полностью, но блуждающий взгляд WR600 вдруг натыкается на несколько бутонов нежных «каменных роз». Суккуленты завораживают взгляд Ральфа. Он любит цветы. По-настоящему любит. Это не была та необходимость ухаживать за растениями, прописанная в его программе андроида-садовника. Это реальное человеческое чувство. Трепетное и непонятное. Волна гнева отходит на задний план, оставляя сознание неожиданно чистым. — Р-ральф не враг, н-нет, — как загнанный в угол зверёк, твердит он себе под нос, мельком улавливая смысл сказанного. — Ральф только хочет быть полезным. И вновь взгляд андроида останавливается на лепестках «каменной розы». Он замечает то, что вновь заставляет дрожь пройти по телу. Один из бутонов искалечен — покрыт следами укусов. Видимо, какое-то бездомное животное решило попробовать его на вкус. Ральф аккуратно проводит по лепестку пальцами руки, до этого импульсивно сжимающей нож. Оголённый серовато-белый корпус повреждённых пальцев касается бутона, слегка подсвечиваясь голубым светом, будто надеется прочесть болезненные воспоминания цветка. Второй ладонью андроид притрагивается к шрамам на своей щеке — глубокие порезы на лице, которые, кажется, врезаются так же глубоко в механическое сердце, оставляя вечно кровоточащие раны. — Ральф совсем, как этот суккулент, — шепчет он, улыбаясь, — он хочет просто жить. После этих слов андроид замирает, прикрыв глаза и совсем не двигаясь, будто погрузившись в сон. Спокойный, безмятежный. Он сидит так ещё некоторое время, прислушиваясь к каждому звуку ночного города, пока не решается продолжить свой путь по темной старой улице, едва-едва освещаемой тусклым светом разбитых фонарей-одиночек. Он должен найти новый дом. Взамен тому, что отобрали люди.

In the night, every road you take In the night, brings you back to me, yeah Don’t stand alone I’m right here.

      Ральф не чувствует усталости, только вновь нарастающий страх, но вспышка непонятных эмоций возникает в голове при виде высоких узорчатых ворот парка аттракционов. Пространство за ними кажется ещё более тёмным, чем окружающие переулки, и лишь в глубине, где-то там, приветливо мигает что-то жёлтое. Именно, приветливо. Ральф ощущает это на подсознательном уровне, но страх и недоверие, что навечно поселились в его голове, быстро и безжалостно давят это чувство, заставляя насторожиться. Но становится холоднее, биокомпоненты под угрозой, а этот, кажется, давным-давно заброшенный парк — отличное место для укрытия. Или для нового дома? Ральф оглядывается и медленно входит в ворота, с громким криком отскакивая, когда внезапно включается ослепительный свет карусели. — Р-ральф хороший! — кричит он, при этом уверенно наставляя нож на вдруг появившуюся рядом фигуру. Руки трясутся, а сознание вновь сигналит о веренице сбоев. Фигура делает шаг вперёд, выходя из-под ослепительного механического света разноцветных лампочек. Это андроид, работник парка. Диод на виске приветливо и ровно горит голубым светом, а теплая, слегка встревоженная улыбка озаряет веснушчатое лицо. Такое искренне доброе, с тенью усталости и грусти, заложенной в морщинках смеющихся глаз. Рыжие волосы выглядывают из-под рабочей фуражки, а руки протянуты вперёд к Ральфу, будто бы собираются обнять его. Незнакомый андроид слегка пригибается, осторожно делает шаг вперёд, с явным интересом и сочувствием осматривая Ральфа. — Меня зовут Джерри. Я тоже хороший, — голос Джерри, как и его внешность, такой яркий, солнечный и совсем не вяжется с окружающей угнетающей обстановкой. Ральф сбит с толку. Он смотрит на широкие ладони, что тянутся к его ножу, в немой просьбе выпустить оружие из рук. Этот андроид хочет забрать его нож? Обезоружить? Лишить последней иллюзии безопасности? Но этот Джерри выглядит таким добрым… Просьба такая правильная…   Ошибка. Нет! Андроиды такие же подлые, как и люди. Никому нельзя доверять! Все хотят обидеть Ральфа! Сбой. Волна ненависти вновь накатывает. Сбой. Безумие, обида, воспоминания. Сбой. Недоверие. Вокруг только тёмные дороги и ни одного источника света. Сбой. Диод яростно мигает красным. Хочется закричать, заорать во всё горло: «Ральф не враг, не враг. Вы враги! Злые, злые, злые!». Покрытые ранами пальцы крепко сжимают накидку и нож. Губы предательски дрожат, а глаза безумно мечутся из стороны в сторону. Ещё миг — и он бросится. Он не хочет этого, но этого хочет его страх, жажда безопасности. Ральф злобно смотрит Джерри в глаза — и замирает.

So take my hand Don’t be scared We can go anywhere You don’t have to run You don’t have to hide Coz' I got you Safe in my hands, safe in my hands.

      Знаете ли, его всегда успокаивали цветы, пробуждая самые тёплые забытые чувства, возвращая рассудок. А тут… — Твои глаза… — искалеченного лица Ральфа касается улыбка. Скомканная и нервная, но она кажется такой искренней. — Они похожи на подсолнухи. Рука с ножом опускается, и оружие с тихим звоном падает куда-то в темноту, на асфальт. Лицо Джерри освещается тёплым светом, что, кажется, излучают десятки веснушек-солнышек на щеках. Подсолнухи… Джерри любил подсолнухи. Он приподнимает голову, довольно зажмурившись в свете фонарей, будто бы под лучами жаркого весеннего солнца, и поправляет рабочую фуражку. Он рад видеть Ральфа, потому что одиночество уже невыносимо. Когда полиция (опять чертова полиция) схватила остальных Джерри, заподозрив их в девиации, андроид остался совсем один. Без поддержки, без семьи. А сейчас в отражении глаз Ральфа он видел себя. Изуродованное людьми, хранящее отпечаток боли лицо и беспрерывно мигающий красным диод на виске не смогли скрыть от Джерри что-то по-детски добродушное, спрятанное глубоко внутри. И теперь Джерри знает, что сейчас нужно делать. Парк наконец-то дождался нового посетителя, чей радостный смех украсил бы заброшенные улицы. — Не хочешь прокатиться на карусели? Тут давно не было никого… — в словах Джерри чувствуются слабые нотки надежды. Ральф радостно хлопает в ладоши, совсем как ребёнок, что заставляет Джерри широко улыбнуться. — Ральф согласен! — говорит он доверительно, всматриваясь в глаза собеседника. Чёрт возьми, как же они похожи на подсолнухи! А Джерри рад этому. Он быстро хватает руку андроида, который сначала нервно дёргается, но потом расслабляется, чувствуя, как аккуратно чужие пальцы держат его ладонь, и бежит к карусели, огни которой мигают всеми цветами радуги. Он усаживает Ральфа на забавную лошадку, которую тот выбрал сам, и включает механизм. — Если хочешь, можешь остаться со мной. Теперь это и твой дом, — неожиданно для самого себя говорит солнечный Джерри под неловкий и неумелый, но от этого не менее неподдельно чистый смех Ральфа. А Ральфу хорошо. Ральф счастлив. Ральф любит подсолнухи.