Забытый ребёнок

Думаю, стоит начать с имени. Меня зовут Идриль Гайан и на данный момент мне восемнадцать лет. Тогда я была совсем ребёнком. Раннее детство моё должно было быть прекрасным, но увы, судьба распорядилась иначе. Матушка моя погибла, когда я была совсем маленькой, отца не знала, чудом я избежала приюта, меня отвезли к дяде. Дом Гайана младшего был очень богат, но и это не привлекало моё детское воображение. Всегда старик старался всячески угодить мне, но и это далеко не зашло. Я жутко боялась жену его и, по совместительству, мою тётю (хорошо, не родную) Риану Гайан, а потому очень старалась избегать её. Она же всегда была рядом со своим мужем, что не давало мне общаться с ним. Через несколько лет, когда мне было всего пять, дядюшка скончался, освободив свою очень большую, богато украшенную комнату. Мой детский страх, причина того, почему я отчаянно молилась по ночам сбылась. Тётушка взяла меня «под своё крыло», которое так и хотелось назвать гнилым. От неё даже пахло так, что при малейшем её движке в мою сторону, я шарахалась. И ой как не зря… Риана сама по себе не была какой-то выделяющейся. Острые скулы только портили её вид, а мешки, красующиеся под, ранее выразительными, потускневшими голубыми глазами, портили их выразительность. Природные кудри, которые сложно было назвать блондинистыми, скорее, ближе к смешиванию коричневого и золотого, сейчас были старательно выпрямлены и собраны в хвост. Бордовое платье с великим множеством рюшек только выражало её строгость и уверенность в себе. Были у неё и дети, так же не отличавшиеся особой красотой. Две мои кузины — Элиза и Сара, являлись добрейшими девочками по отношению к богатым, но со слугами они обращались ужасно. Тот ужас можно сравнить только с тем, как они относились ко мне. Старший, Томас, был адом для меня. Смотреть на него я не могла без ужаса. Он люто ненавидел меня, при каждом удобном случае издевался и вообще на дух не переносил. Вечерами, когда тётушка сидела за вышиванием — он мог спокойно подойти и ударить меня, но Риана и слова не сказала бы на его этот жест. Когда же я пыталась дать отпор, меня оставляли без ужина и запирали в какой-нибудь комнате. Это было ужасно. Меня всегда подкрашивали так, чтобы я выглядела ужасно по сравнению с тем, как выглядят дети и сама Риана. Я так и не поняла бы, почему, если бы служанки один раз не проговорились. Я тогда шла с занятий, а они смеялись надо мной, разрывая маленькое сердечко на куски. Одна из них сказала, чуть ли не давясь смехом: «Госпожа прекрасно придумала, не гоже какой-то оборванке быть красивше её и наследников.» — Это звучало глупо для моих мыслей, я не могла быть красивее кого-то, ведь мне даже не дают тех красивых вещей, которые выкидывают кузины, надев их один раз! Холодным сентябрьским вечером я наконец смогла пробраться в огромнейшую домашнюю библиотеку. Столько книг открывалось моему взору, а я обожала читать. Это было единственным утешением для моего одинокого сердца, не знающего любви. Выбрав мою любимую книгу, название которой, честно, уже не помню, я с трудом залезла на подоконник, который был через чур для моего тогдашнего роста, закрылась занавеской и погрузилась в мир красивейших строк и прекрасных картинок. В книге рассказывалось о жизни на Севере. Ах, как меня привлекал Север! Животные, живущие там, презамечательные глыбы льда, мирно плывущие по грозному ледяному океану. Всё так манит к себе! Я и не заметила, как появился кошмар мой, Томас с Сарой и Элизой. Усмехнувшись, он сорвал шторки и схватил меня за шкирку, заставив болезненно пискнуть. — Я не желаю, чтобы ты читала мои книги в моём доме. Вставай на колени и расцеловывай мои ботинки за то, что я мирюсь с тем, что ты в моём доме живёшь и ешь нашу еду, — холодно произнёс он. Его слова помню как свою жизнь. Это было выше моих сил, даже если я была пугливой и привыкла беспрекословно подчиняться ему. — Я тебе не рабыня, а делать такой ужас я не буду, особенно таким как ты, — ни капли не сомневаясь в правоте своих слов, ответила я. В ту же секунду меня схватили за волосы и ударили несколько раз о стену, оставив на золотых обоях кровавое пятно. Дальше было темно, но я помню, как меня небрежно кинули в какую-то комнату и со звоном захлопнули дверь. Как позже оказалось, это была комната покойного дядюшки. Дождь барабанил по окнам, пугая и завораживая одновременно. Вдали слышались отчётливые завывания ветра. Я дрожала всем телом. И даже спустя много времени, когда я нашла своего короля-отца и уже живу в замке, я не забыла тот ужас.