Cold

— Этап, когда нужно забыть вражду и перевязать раны. Простить своих врагов. Воодушевляющая речь Маркуса, как и всегда, вселяет надежду. Заставляет поверить в то, что у нас получится начать нормальную жизнь даже здесь, в Детройте. Канада была прекрасным вариантом, но успеть на последний автобус нам не удалось, а после всего случившегося, хотя бы первое время вряд ли кого-то выпустят за границу. Людей сейчас массово эвакуируют — нам там нет места. Но от наблюдения за Маркусом меня отвлек другой девиант. Тот самый, что возглавлял шествие тысячи андроидов, пробужденных на заводе «Киберлайф». Глядя куда-то в пустоту, словно загипнотизированный, он медленно направлял пистолет прямо на лидера. Я замерла в ужасе. Он ведь был за нас! Маркус пробудил в нем человечность, если бы не он, мы бы и вовсе не одержали победу. Что он теперь делает? И почему никто этого не замечает? Весь поток моих мыслей прервал все тот же андроид — вздрогнув, и с небольшой долей удивления взглянув на оружие, он убрал его за спину. Создавалось впечатление, будто он пришел в себя после какого-то транса, но откуда мне знать наверняка, не представляет ли он угрозу для народа? Раз уж это видела только я, придется и выяснять это именно мне. — Люди — наши создатели и эксплуататоры, но завтра они станут нашими партнерами. А когда-нибудь — и друзьями. Дни гнева позади. Мы должны построить общее будущее, основываясь на уважении. Мы живые! И теперь мы свободны! — мое замешательство утопает в буре ликующих криков. Мы свободны. Как бы это изумительно звучало, если бы не увиденное минуту назад. Иногда мне кажется, что я никогда не смогу испытать полное облегчение.

***

Все такие счастливые, но потерянные. Впервые мы можем принимать решения самостоятельно и не бояться смерти за неповиновение. Никто не знает, куда теперь идти, что делать, но, возможно, просто требуется время, чтобы полностью осознать свою свободу. Алиса наконец-то лучезарно улыбается, найдя здесь другого ребенка и играя с ним, как самая обычная маленькая девочка. Я расслабляюсь, глядя на нее, но тут же перевожу взгляд в другую сторону, продолжая неотрывно наблюдать за андроидом, что во многом стал нашим спасением, но точно так же может стать и причиной гибели. Он стоит чуть поодаль от меня, беседуя с каким-то пожилым мужчиной. А я сижу и ломаю голову над тем, как подойти к нему и начать разговор. Точнее, как быть максимально тактичной. Будет очень странным, если я подойду и спрошу: «Почему ты собирался убить Маркуса, а потом передумал?». Абсолютная глупость. Прекрасно понимая, что это неприлично и неправильно, я прислушалась к их разговору: — Вот сюрреалистическая заноза в заднице... — заворчал мужчина. — Но вопрос в том, почему Камски, который сам, черт возьми, создал ее, дал тебе возможность выбраться из мира, спроецированного им же? Для чего ему надо было делать из тебя девианта, а потом самому спасать из западни? — Этого я не знаю. Но могу предположить, что сама Аманда была подвержена какому-то программному сбою, — андроид явно был растерян и сложив руки на груди, потупил взгляд. — То есть ты мне хочешь сказать, что она пыталась захватить над тобой власть просто потому что, как и все вы, с катушек слетела? Охренеть... — Лейтенант, я вас не совсем понимаю... — Ай, ладно, — он махнул рукой, — тонкостям человеческих метафор будем учить тебя чуть позже. Меня вот что интересует — что ты будешь делать, если она снова попытается, типа... воздействовать на тебя? — По правде говоря, я в замешательстве. Может быть, имеет смысл побеседовать с мистером Камски? — Возможно, ты и прав. Тогда будем разговаривать с Камски. Он эту рухлядь создал, пусть он и разбирается. — Сэр? — Да я не про тебя, успокойся! Черт, все никак не привыкну к тому, что ты теперь живой... — похлопав парня по плечу, мужчина удалился, оставляя того в одиночестве. И что мы имеем? Некто по имени Аманда пыталась подчинить андроида, но у нее ничего не вышло. Пока не вышло. Он планирует обратиться за помощью к нашему создателю. С одной стороны – разумно, но с другой — людям уже совсем не хочется верить. Но кто я такая, чтобы за него решать? И с какой стати я должна беспокоиться о нем? Похожие непонятные, противоречивые эмоции завладели мной лишь однажды — я, будучи машиной, должна была стоять смирно и беспокоиться лишь о выполнении своей задачи, не думая о безопасности какого-то ребенка. Но я не стала. Все внутри меня кричало о том, что я должна помочь девочке, о том, что я не могу оставить ее одну. Конечно, забота о детях была одной из моих обязанностей, но в тот момент мною двигало не это. Просто внезапно я поняла, что это правильно и что я нужна Алисе, вот и все. И сейчас я чувствую, что будет правильным поддержать его, несмотря на то, что я лезу не в свое дело. — Ты в порядке? — подойдя к нему, спросила я. Взгляд немного растерянных карих глаз почему-то выбил из меня всю уверенность. — Да... Да, все хорошо, — с сомнением произнес он. Голос невероятно приятный, бархатный. Конечно, при создании всех андроидов учитывался фактор восприятия и найти того, чей тембр вызывал бы антипатию невозможно, но... Так непривычно это испытывать, но его голос мне нравится. — Как твое имя? — я постаралась улыбнуться максимально располагающе. — Коннор. — Я Кэра. Ты выглядишь обеспокоенным. Может все-таки что-то стряслось? Он колебался, видимо решая, говорить мне или нет. — Все в порядке. Полагаю, тебе показалось. Я прикрыла глаза, втянув носом воздух без должной необходимости. — Слушай, я видела то, что произошло во время речи Маркуса. Коннор резко обернулся ко мне с явным страхом в глазах. Должно быть, он до последнего надеялся на то, что произошедшего никто не заметил. — Не волнуйся, я не собираюсь поднимать тревогу, — поспешила заверить его я, — мне просто хочется помочь тебе. Я же вижу, как ты напуган. Видно последнее мое утверждение задело недавно появившееся самолюбие девианта, потому как он, услышав мои слова, сразу же выпрямился, поправив воротник рубашки и галстук. — Вовсе нет. Я скорее озадачен. Мне нужно как можно скорее принять решение относительно дальнейших действий. Я могу стать угрозой для всех нас, — кашлянув, твердо и немного холодно пояснил он, не глядя на меня. А он даже забавный. Понимаю, что сейчас не время об этом думать, но то, как он пытается выглядеть пуленепробиваемым, смотрится довольно... мило? — И что ты собираешься делать? — подыграв ему, со всей серьезностью поинтересовалась я. — Я думаю, что было бы целесообразным поговорить с Элайджей Камски. Возможно, у меня получится убедить его деактивировать причину этого... Сбоя. — Получается, что ты знаешь причину? Коннор коротко кивнул. Поняв, что он не собирается мне ничего рассказывать просто так, я решила действовать напрямую. — Кто такая Аманда? — Откуда ты... — Прости, мне пришлось подслушать ваш разговор с тем мужчиной. Я должна была понять, что происходит. — Интересно, а любопытство было изначально заложено в тебе? — пробормотал андроид. Было видно, что он не особо доволен моим поступком. — Возможно, — вскинула голову я, показывая, что отступать не намерена. Хотя, на самом деле, совесть где-то глубоко кольнула. Повисла гнетущая тишина. — Аманда — это мой наставник, — начал он после минутной паузы, — программа, которая должна была следить за тем, как я выполняю свою задачу. Тогда, во время речи Маркуса, она сказала мне, что я с самого начала должен был стать девиантом. Полагаю, она хотела устранить лидера, чтобы я занял его место, а она, в свою очередь, взяла бы полный контроль надо мной. — Но... Это просто бесчеловечно, — я опешила. Он с иронией взглянул на меня. — Ну, вообще-то так и есть. До меня не сразу дошел смысл его слов, однако через пару секунд я поняла, какую глупость сморозила. — А если Элайджа Камски на ее стороне? Что нам потом делать? — Нам? — Конечно! Если она вновь попытается завладеть тобой, под угрозой может оказаться не только жизнь Маркуса, но и кого-то еще. Не смей думать, что это касается только тебя, — по непонятным мне причинам я начинала нервничать, что не осталось незамеченным для Коннора. — Почему ты такая импульсивная? Я понимаю, что тебе тревожно, но ты не обязана ввязываться в это. Даже при наихудшем стечении обстоятельств, я уже знаю, что должен буду сделать, — уверенно произнес он. И почему мне так хочется верить каждому его слову? — И что же? — на грани слышимости спросила я, боясь получить подтверждение своей догадки. — Если все обернется против нас, единственным вариантом будет самоуничтожение. — Нет! — пожалуй, вышло слишком эмоционально и громко. — Это несправедливо, Коннор, ты рисковал жизнью ради того, чтобы наш народ обрел свободу и распрощаться с ней просто так... нет... — Слушай, я не стою нескольких сотен жизней. Я был создан для того, чтобы находить и ловить девиантов. Сейчас я практически бесполезен, в отличие, например, от тебя. Ты нужна девочке, — он глянул в сторону Алисы, — ей необходимо, чтобы о ней кто-то заботился. Я уставилась на него с широко открытыми глазами. — Я узнал тебя. Ты та самая модель AX400, укравшая ребенка, которую я едва не обнаружил тогда в заброшенном доме. Получается, что это было к лучшему. — Мы столько пережили... Она стала для меня родной дочкой. Но это не значит, что твоя жизнь менее ценная, чем моя. — Ошибаешься, — парень покачал головой, — моя смерть не отразится ни на ком. Я нахмурилась. — А как же тот мужчина? Ты пошел за советом именно к нему. Сомневаюсь, что ты бы обратился к первому встречному. — Он был моим напарником в делах по девиантам. У него было непростое прошлое, изначально он ненавидел нас всех, но потом... Он взглянул на все с другого ракурса, и во многом благодаря ему я перестал быть машиной. Полагаю, что мы теперь друзья, — последнее слово далось ему как будто с усилием, почему-то ему вообще было трудно принять тот факт, что он теперь другой. Живой. Да, он стал девиантом, но несмотря на то, что нам всем пришлось нелегко, ему было еще тяжелее. Даже когда он стал свободным, оказалось, что он все еще марионетка в руках Аманды, удачный по ее мнению эксперимент, который должен был продолжать выполнять все ее указания. Он вынослив, силен и независим, но почему-то все равно хочется защитить его. — Что ты почувствовал, когда перестал подчиняться программе? — я шагнула ближе к нему, невзирая на то, что между нами и так было не больше полуметра. Коннор было собирался сделать шаг назад, но не стал. — На мгновение мне стало легче и даже спокойней, но потом пришло осознание того, что я натворил. Я дал координаты Иерихона людям и они не заставили себя долго ждать. Впервые за все мое существование мне стало по-настоящему страшно. Из-за меня погибло множество андроидов и людей. Теперь я знаю, каково это, когда тебя заживо сжирает совесть. Я провела рукой по его предплечью. — Но ведь ты загладил свою вину. Только машины могут быть безупречными, а совершать ошибки, чтобы впоследствии учиться на них, и значит быть живым. Главное, что ты вовремя понял, кто ты есть на самом деле. Мы неотрывно смотрели друг другу в глаза, все посторонние шумы как будто исчезли. — Просто попробуй задаться вопросом: что было бы, если бы ты не нашел Иерихон и не освободил тысячи других андроидов? Вполне возможно, что мы все уже были бы загнаны в ближайшие лагеря. Я опускаю руку ниже, касаясь его ладони кончиками пальцев. — Можно? Одновременно мы деактивируем кожу и наши ладони соприкасаются. Я закрываю глаза и словно уношусь куда-то вдаль, продолжая ощущать присутствие Коннора рядом с собой. Я начинаю видеть поистине ужасающие картины — много смертей, драк, угроз, все как на ладони, все так, будто бы я и вправду нахожусь там. Сложные решения, противоречащие программе, спасение человека, отказ от убийства андроидов, и все то отчаяние, которое преследовало его все это время и наконец настигло. Внезапно все кончилось. Открыв глаза, я лишь увидела изумленное лицо Коннора, должно быть, точь-в-точь повторяющее мое. — И после всего этого ты говоришь, что не достоин жить? Тебе просто необходимо забыть все это, как страшный сон, и начать все заново. — Тебя так напугала моя работа? — усмехнулся он, позволяя мне впервые увидеть его улыбку, — это мелочи. Вот то, что довелось пережить вам с Алисой, действительно больше похоже на кошмар. Я так понимаю, вы потеряли андроида, что помог вам спастись из западни? — Да, Лютер, он защищал нас сколько мог, но его убили на Иерихоне. Он заменил Алисе отца. Коннор стиснул зубы и сжал кулаки. Зря я об этом сказала. Хотя, может быть в этом все и дело? Может то, как меня тянет к нему — лишь подсознательное желание найти нового защитника для Алисы? Почему-то даже мне самой не хочется в это верить. Для меня Лютер был частью семьи, заботливым «стражем» для Алисы, близким другом и у меня не хватит слов, чтобы передать, насколько я жалею о его потере, но я не испытывала к нему того, что обычно чувствует женщина по-отношению к мужчине. Оно и понятно, ведь большую часть времени мы находились в опасности, в бегах, и задумываться о чем-то подобном было просто невозможно. Так что же тогда заставляет меня поддаваться к этому холодному девианту все ближе? — И все же, что ты планируешь делать дальше, когда все уляжется? — Коннор скрестил руки на груди, внимательно смотря на меня. — В первую очередь, мне нужно, чтобы Алиса была счастлива. Она как-то сказала мне, что хотела бы прочитать все книжки на свете. Я буду рада, если осуществятся ее мечты, а что сама буду делать, пока даже не задумывалась. Для меня самое главное — это семья, — от мыслей об уютном небольшом домике, на стенах которого будут висеть детские рисунки, а на полу разбросаны различные игрушки, улыбка сама появилась на моем лице. — А что насчет тебя? — Пока не знаю. Мне еще рано об этом задумываться, надо сначала разобраться с Киберлайф и Амандой. — Прошу, запомни, что ты всегда можешь рассчитывать на мою помощь, хорошо? — голос опустился до шепота, а взгляд все чаще стал блуждать по губам девианта. Он так близко. Не знаю, правильно ли я поступаю, делая то, чего нет в моей программе, но мне в конце-концов не впервой. Я чувствую, что хочу этого. Чуть приподнявшись на носочках, я целую его в приоткрытые губы. Наши руки сами собой находят друг друга и через мгновение я уже ощущаю, как неведанное ранее тепло наполняет все мое тело. Коннор не предпринимает никаких попыток отстраниться, что вселяет больше уверенности. Мне не хотелось прекращать, я боялась, что если сейчас сделаю это, то больше никогда не испытаю ту гамму новых эмоций, что разжигали настоящий пожар внутри меня. Хотелось заботиться о нем и ни за что не отпускать. Алиса стала для меня дочкой благодаря тому, что я не отвергла те чувства, что зарождались во мне, когда я смотрела на нее. Если я повторю тот же маневр со знаменитым охотником на девиантов, кто знает, чем это кончится. Пожалуй он все-таки был прав — любопытство было заложено во мне с самого начала. Мы не нуждаемся в воздухе, поэтому я даже не думала отходить раньше, чем он сам захочет этого, но звук разбившегося вдребезги стекла и хриплый голос за нашими спинами вернул меня с небес на землю. — Коннор?! Долбануться...