Влюбиться в него - исход летальный

Гребаная улица.       Ели сдерживая вскрик боли, в раздирающем кашлем горле, Мисаки пытался добраться до своей квартиры.       Поспешно попрощавшись с хомровцами и Изумо - единственным человеком знавшим о проблеме, он выбежал из бара, сжимая в руке мелкие пушистые цветы желтого цвета, испачканные красными пятнами. Кровь. А раньше ему нравилась мимоза… Гребаные цветы.       Весьма трагично. Ята помнил их значение. В далеком детстве мама рассказывала, как его отец приносил ей мимозы, еще до их становления парой. Я скрываю свои чувства. Гребаная болезнь.       Очередной приступ кашля заставляет парня согнуться, опираясь на стену родного дома. Мисаки судорожно сжимает в руках скейт. Кажется, кашель раздирает легкие изнутри, хотя с этим прекрасно справляются желтые цветочки.       Не разгибаясь, он поднимается по лестнице. В руках уже давно ничего нет - доска брошена где-то у дома, а рядом с ней красуется красно-жёлтое пятно. Гребаный телефон.       Уже в который раз повторяется музыка, стоящая у него на звонке. Но, сейчас совершенно не до этого. Из-за пелены слез Мисаки все не может попасть ключом в замочную скважину. Приходит новый приступ, он оседает на пол. Кровь вытекает на ладонь парня вперемешку с мимозой. Отвращения к этим цветам поспешно прибавляется. Гребаная любовь.       Мисаки кажется что у него уже начались глюки. Из-за боли сковывающую всю грудную клетку, он слышит все как через вату, но слова этой обезьяны все равно можно различить. «Мисаки!» в голосе члена Скипетра-4 не слышится привычной усмешки, скорее страх, что оправдывает предположение Яты. Это глюк. Фушими не умеет испытывать это чувство. Точно не к нему. Гребаная обезьяна.       Слышится стук упавшего рядом скейтборда. Снова повторяют его имя. Все-таки, это не игра мозга. Мисаки осторожно и одновременно крепко обнимают, будто боясь сломать или отпугнуть. Сарухико что-то шепчет, поглаживая взлохмаченные волосы из-за слетевшей шапки, из всех произнесенных Фушими слов, парень расслышал лишь одно. Не вздумай отключиться, придурок!       Мисаки приоткрывает глаза, замечая, как брюнет осматривает его, сосредотачивая внимание на цветах, лежащих на ладони хомровца.       Почти невесомое соприкосновение губ заставляет скейтбордиста полностью раскрыть глаза. Отстранившись, он снова зажмуривается готовясь к чертовой боли, но ее не последовало… Чистая веточка с желтыми бусинками, без единого следа крови упала на пол, Мисаки кажется, что она убрала всю боль. Он может легко дышать.       Впервые Сарухико понимает, что не зря не оборвал все контакты с Хомрой. Если бы не звонок Изумо, он мог не успеть.