Тропою верности и веры. Акт II.

… Зажимая рукой рваную рану в боку, из которой на развороченные блестящие доспехи почти непрерывно лилась алая кровь, Искандер отползал к дальней стене. За ним, медленно и неторопливо, понимая, что жертва никуда не денется, следовал... - Будь ты проклят, Дуриэль! Тебя поглотят самые черные глубины ада! Огромная гусеница со страшными клешнями и мордой дракона, блестящая и безобразная, обманчиво-медлительно подползала к беспомощному паладину. В правой руке Искандера все еще позвякивал о камни пола меч Света, но видно было, что результат битвы уже предрешен. - Глупый человек! Неужели ты думал, что ссспособен сссправиться сссо мной? Внезапно Дуриэль с невероятной для его размеров быстротой совершил стремительный бросок вперед. Тело паладина почти исчезло под лоснящимся белым брюхом, а кошмарные клешни прижали обе руки Искандера к каменным плитам пола. - Ты отправил в Ад Андариэллу ссс помощью магической игрушки украденной у мертвой ведьмы! Как ты думал сссправиться сссо мной? - Тебя не должно было быть здесь, - сквозь зубы процедил задыхавшийся Искандер, делая тщетные попытки вырвать хотя бы руку. Было видно, что воин Света был словно раздавлен - никогда даже перед лицом неминуемой смерти он не терял самообладания. Но тому была - он даже сейчас не мог себе признаться - причина: безжизненное окровавленное тело Уны лежало на острых камнях в дальнем углу проклятого зала. - Ты должен быть сейчас в Аду, кто выпустил тебя, исчадие? Тело гусеницы утробно затряслось - Дуриэль смеялся. Он знал, что людишки придут, и он поджидал их здесь. Он не был готов к тому, что они дадут такой серьезный отпор, тело гусеницы было иссечено во многих местах, и из многочисленных ран текла вязкая слизь. Но все же они были побеждены - все до единого, и их растерзанные тела венчали собой острые каменные сталагмиты порогового зала гробницы. Паладина он оставил напоследок, он хотел насладиться теми чувствами, которые ему особенно нравились в этих людишках - страх, ярость, боль и безысходность. Чем глубже были их страдания, тем вкуснее энергия, которой он питался, подчастую высасывая ее из жалких тел вместе с мясом. И этот паладин не обманул его надежд - как бы он не скрывал их на лице, его истинные чувства были открыты перед демоном как на ладони. - Я высссосу тебя, человечек. Я высссосу тебя медленно, мне нравитссся ваша боль. Из-за клешней показались присоски с коготками на концах. Они казались мелкими и дряблыми, но - только казались. Искандер едва успел сдержать вскрик, когда с неожиданной силой присоски вдруг упали вниз и, пробив его кирасу, словно бумагу, вонзились в человеческую грудь. - Ссстрадай, сссмертный! Не в силах выдержать нечеловеческих мучений, Искандер закричал, разрывая горло этим криком и не замечая этой боли, потому что она была ничто по сравнению с оглушающими воплями его души, медленно и мучительно перетекавшей в утробу адской гусеницы... - А ну оставь его, ты, червяк! Звонкий женский голосок, подобно лучу, прорезающему тьму, прорвался сквозь дикие крики паладина и коснулся ушей Дуриэля. Обернувшись, он увидел двух людей в темноте пролома - могучего рослого мужчину и тонкую маленькую девушку, почти еще ребенка. В руке девушки подрагивал волшебный посох. - Еще глупые ссмертные решились бросссить мне вызов? Я расссдавлю вассс... Последние слова адской гусеницы прервались гулким бульканьем и стоном, когда воспользовавшийся тем, что демон отвлек свое внимание Искандер вырвал правую руку и по самую рукоять всадил священный меч в лоснящееся мерзкое брюхо... Волшебница и варвар ударили одновременно. Длинная огненная струя, вырвавшаяся из посоха Саиды, едва успела достичь корчащегося Дуриэля, когда варвар уже подбегал к гусенице, попытавшись использовать силу разбега для того, чтобы снести уродливую голову. Это у него не получилось, и меч застрял в кольчатой шее, вывернув запястье воина. Не замечая боли, Мрай схватил подмышки обмякшего Искандера, и, рванув, выдернул его из-под агонизировавшей гусеницы до того, как ее охватило пламя. От силы рывка они оба упали на каменный пол. Варвар часто и быстро дышал - на нем сказывалась огромная кровопотеря. Искандер тоже дышал словно через силу, даже не пытаясь уже зажать руками кровоточащие раны в груди и боку. Опираясь на посох, к ним подковыляла волшебница. Еще раз плюнув в сторону сгоравшего Дуриэля, Саида присела на камни рядом с ними и бегло ощупала раны паладина. - Если его сейчас же отправить в постель и пригласить знахаря, то он выживет. Варвар кинул взгляд на Искандера, который так и не открыл глаз при этих словах, и сам вздохнул протяжно и гулко. - Ежели б он не отдал мне столько своих... жизненных сил, вытаскивая с того света, могет быть... - Посмотрите... что с... - Они мертвы, паладин, - в голосе заносчивой девчонки появились какие-то нотки, которых раньше не было. - Они все мертвы. Он убил их. Искандер открыл глаза мгновенно, словно в один миг вновь набрался сил. Поднялся с кажущейся легкостью, даже не опираясь на меч, оставшийся в теле уже сгоревшего Дуриэля, и бросился к темневшим в стороне доспехам амазонки. Его доспехи покрылись многочисленными алыми и бурыми разводами и потеками, но он, казалось, не обращал никакого внимания на собственные раны, из-за которых миг назад готовился отправиться к праотцам... - Оставь, паладин. Слышь? Даж ты ничем не можешь помочь мертвым. - Искандер, наш путь еще не окончен. Идем. Это твой долг. Паладин не отвечал, стоя на коленях перед распростертой на камнях амазонкой. Сейчас он не видел ничего - только ее лицо, лицо молодой сильной женщины, такое красивое, и такое живое... - Паладин! Искандер склонил голову, касаясь губами лба Уны, и медленно поднялся. Он догадывался, что повлекло за собой ее смерть. Не неожиданно напавший на них Дуриэль, который двумя сильными и подлыми ударами прервал жизни Зандера и Таула, а потом еще долго убивавший отчаянно защищавшихся воина Света и его спутницу. Нет. Само Небо наказало его за то, что он осмелился забыться, осмелился допустить в голову даже тень мыслей, не подобающих тому, кто отдал себя служению Свету... - Паладин, идем же! Странник, помнишь?? Он наверняка уже здесь!