Папа и еще один папа

      В жизни каждого бывают особенные дни. По-хорошему особенные. Выпускной, день получения диплома, свадьба, выигрыш в лотерею. Но бывают и менее знаменательные дни, которые намного более особые.       Нельзя сказать, что Адам был большим ценителем искусства, но он очень любил фотографию. У самого руки не из того места росли, чтобы делать красивые снимки, но ничто не мешает наслаждаться работой профессионалов. Сейчас каждый второй обладатель фотоаппарата мнит себя великим фотографом, отыскать действительно талантливого мастера бывает трудно. Поэтому Адам любит иногда сходить на выставку фото в маленьком агентстве. Там студенты или самоучки выставляли свои работы.       Сегодня Адам шел не один. Приобщить Кэса к искусству было невозможно, зато Рэнди с удовольствием выискивал себе новые знакомства.       — Как я выгляжу? — Адам крутился перед зеркалом в прихожей. Зачесав волосы торчком, он сразу стал выглядеть на пять лет моложе. Он очень заботился о своей внешности, а когда шел куда-то с Рэнди — вдвойне. Уж больно тот любит все комментировать и придираться к мелочам.       — На Гарри Осборна из фильма похож, — Винсент с присущим детям любопытством пристально следил за каждым движением отца.       — Правда? Шикарно же! Джеймс Франко — настоящая гей-икона, спасибо за комплимент, — Адам чмокнул сына в макушку. — Все, я убежал.       Глядя на закрывшуюся дверь, Винсент пожал плечами и отвернулся. У зеркала он попробовал зачесать волосы себе. Выглядело глупо. Растрепав все как было, он зашел в комнату.       Кэс гладил рубашки, которых у него было великое множество. Он обожал классический стиль.       Когда Винсент зашел, Кэс на секунду отвлекся, чтобы посмотреть на него. Он мгновенно понял, что малыш пришел сюда не просто так. Хочет задать вопрос. Кэс отключил утюг.       Винсент скромно огляделся, потом тихо кашлянул, чтобы обратить на себя внимание, а потом наконец-то задал свой вопрос.       — Кэс, можно спросить?       — Конечно, я слушаю.       — Что значит «гей-икона»? — Винсент вопросительно смотрел на Кэса своими огромными серыми глазами.       Адам. Неужели нельзя поаккуратнее со словами? Или он думает, что после большого признания им больше не надо ничего скрывать. Кэс не знал, как именно ему быть. Это очень щекотливая тема. Подумав немного, он опять выбрал честность.       — Это такие актеры или певцы, которые очень нравятся геям. Сэр Элтон Джон, Дэвид Бэкхем, Шер, Мерлин Монро. В общем, с этим вопросом лучше к Рэнди, — мальчик кивнул и задумался.       — Хорошо, а кто такие геи? — Логично. Естественно, он задал и этот вопрос тоже.       Кэс отложил все и подошел к Винсенту. Когда говоришь о серьезных вещах, делай это, глядя в глаза.       — Винсент, любовь… она очень многогранная. То есть может принимать разные формы. Например, я люблю свою сестру, и это — братская любовь. Адам любит Рэнди, и это — любовь двух друзей. Я люблю тебя, и это — отеческая любовь. Если ты когда-нибудь полюбишь меня, то это будет сыновья любовь. И я очень-очень сильно люблю Адама, и это — любовь двух супругов, романтические чувства. Так вот, мужчина, который испытывает романтические чувства к другому мужчине, называется геем.       Кэсу безумно неловко говорить о таких вещах. В их с Адамом отношениях нет ничего плохого или предосудительного, но как же тяжело говорить с ребенком. Лет через десять большой взрослый разговор о сексе точно будет проводить Адам.       — Понятно. Значит, вы с Адамом геи? — Винсент удивился, как много разных слов придумали взрослые.       — Да.       — Понятно, — повторил Винсент. Еще немного посидев, он побежал в свою комнату. Внезапно хлопнув себя по лбу, он вернулся. Частично вернулся. Высунул голову в проход.       — Кстати, Кэс. Что значит если? Я уже люблю тебя.       Вот так. С детской непосредственностью маленький мальчик спокойно сказал слова, на которые взрослые тратят кучу сил. Осуждения и предрассудки — удел взрослых. Дети только чувствуют твою доброту и относятся к тебе соответственно. И если ты любишь их, они будут любить тебя в ответ.       Кэс взял телефон, чтобы позвонить Адаму. В первые секунды ему хотелось поделиться своим счастьем с целым миром. Рассказать Адаму, Мэл, Рэнди, маме, дать объявление в газету и выступить по радио. Но когда первые эмоции схлынули, Кэс понял, что хочет совсем противоположного. Он хочет, чтобы этот момент был только его.       Очень много сладостей. Всяких разных. Особенно тортов. Кэс уже битый час выбирал подходящий торт. Сегодня ровно полгода с того дня, как Винсент впервые переступил порог своего нового дома.       В конце концов, указав на небольшой тортик с нарисованным кремом домишкой, Кэс попросил завернуть его с собой.       Уже из прихожей Кэс услышал какой-то шум. В следующую секунду к нему подлетел Винсент.       — Они не дают мне играть!       — Кто не дает? Что не дает? Возьми торт, — опешивший Кэс протянул коробку сыну. — Отнеси на кухню.       Вид вкусности отвлек мальчика. Он временно забыл о своих проблемах и аккуратно понес торт на кухню. Главное не уронить.       Разувшись, Кэс зашел в гостиную. Там его ждало достаточно необычное зрелище. Перед телевизором на полу с джойстиками в руках сидели Адам и Рэнди. Экран телевизора был поделен на две части, и на каждой неслась машина. Оба игрока подбадривали своих железных коней и совершали ритуальные подергивания джойстиком влево, вправо и вперед. Ниссан на верхней половине финишировал.       — Вот так-то, сосунок! — Рэнди вскочил, победно вскинув руки.       — Это случайность!       — Третий раз подряд, неудачник, — Адам выхватил у Рэнди его джойстик.       — Да у тебя просто играть удобнее!       — Ну да, ну да, а еще у меня пальцы длиннее и глаза красивее. Давай сюда свою двадцатку.       Со стороны наблюдая за этим детским садом, Кэс почувствовал себя отцом не одного ребенка, а троих.       — Что здесь происходит?       — О, папочка вернулся, — Рэнди подошел к Кэсу и чмокнул. — Я тут решил сделать мальчишке подарок, ты не против?       — Компьютерная приставка? Рэнди, во-первых, это очень дорогой подарок. И, во-вторых, он еще совсем ребенок, зачем забивать ему голову играми.       — Не будь таким скучным! В прошлом месяце я спустил все свои деньги на новую коллекцию Roberto Cavalli, неужели я не могу сделать что-то полезное?       — Где тут полезное, игры… — Рэнди жестом остановил Кэса. Он пошел и что-то вытащил из пакета.       — Я купил всего-то три игры. Гонки, что-то детское с фиолетовым драконом, выглядит он ужасно, и сборник каких-то развивающих игрушек. Никакого насилия, трэша и убийств.       Кэс взял диски и изучил обложки. Выглядело действительно невинно.       — Рэнди, спасибо, но это все равно очень дорого.       — Тсссс, не раздражай меня, — Рэнди вернулся к игре. — Мистер очаровательный малыш, давай с тобой сыграем, а то обыграть Адама проще, чем отобрать конфету у ребенка.       Адам нехотя отдал джойстик. Он показал Винсенту, куда и как надо нажимать. Мальчик понял с первого раза. Дети в миллион раз смышленее взрослых. Счастливый малыш выбрал самую яркую машину из предложенных. И все равно, что ее характеристики не впечатляют.       — Кстати, Кэс, я остаюсь на ужин, — Рэнди нажал на старт и рванул.       Было уже поздно. И не то чтобы они подавали Винсенту плохой пример, но что плохого в том, чтобы иногда выпить с хорошим другом.       Рэнди вытащил из бара мартини для себя, вино для Адама и виски для Кэса. Потом он нашел стеклянную бутылочку без этикетки и перелил туда содовую. Для Винсента. Когда он наравне с взрослыми налил мальчику выпивку в бокал, а не в обычную кружку, Винсент даже выпрямился и надулся от гордости. Он уже такой взрослый. Кэс пытался сдержать смех, а Адам тихо смеялся в кулак, маскируя под кашель. Рэнди же совершенно серьезно чокнулся с Винсентом.       К концу вечера Винсент уснул, положив голову Адаму на колени. Адам захмелел больше остальных. Он смотрел на спящего сына, перебирал его волосы и оберегал сон.       — Я лжец. И трус, — Адам говорил тихо, но его услышали.       — Адам, милый, что случилось? — Рэнди подсел к нему с другой стороны и приобнял.       — Я убеждаю себя, что не люблю его, что он не мой сын… Но, черт возьми, это не так. Только посмотри на него… Разве мы не похожи? Разве он не самый лучший малыш во всем мире? Разве кто-то в здравом уме откажется от него?       — Нет, конечно, нет, Адам, если ты его любишь, просто признай это.       — Не могу.       — Почему?       Адам надолго замолчал и просто сидел с закрытыми глазами. Рэнди даже подумал, что он уснул. Кэс чуть поодаль наблюдал за признанием Адама. Он любит Винсента. Это замечательно. Но важно, чтобы он сказал это сам, а не под влиянием алкоголя.       — Я буду ужасным отцом.       — Это еще, мать твою, почему?       — Ты знаешь моих родителей? Они вырастили меня. Как долго бы и упорно я не бежал от их призраков в своей жизни, они всегда здесь. Каждую долбанную секунду моей жизни. Они ужасны. И я буду ужасным.       — Остановись, прошу тебя. Ты — не твой отец! Иногда яблоко очень далеко падает от яблони. Ты — это только ты. И отцом ты будешь таким, каким сам захочешь.       Кэс подошел к Адаму и взял Винсента. Отнес его в детскую, а сам сел на его место. Так Адам оказался в кругу самых близких и понимающих.       — Любовь моя, я буду твоей страховкой. Мне есть с чем сравнивать, мои родители замечательные. Ты же не будешь один, я всегда буду рядом. Если ты начнешь делать ошибки, я помогу тебе. Вместе мы справимся.       Адам заплакал. Хотя и не знал об этом. Его переполняло чувство благодарности и значимости. Он не один. Дни, когда его никто не понимал и он был наедине сам с собой, своими горестями и неудачами, давно прошли. Кэс… его любовь делает мир прекраснее. Рэнди… чего стоит мир без верных друзей. Винсент… зачем жить в лучшем из миров, если ты не можешь поделиться его красотой с другими.       Уснул. Адам не заметил, как уснул. Он просто закрыл глаза, и его окутала сладостная темнота.       — Я же говорил, что все образуется, — Рэнди поцеловал Адама в щеку и, слегка пошатываясь, встал.       — Ты не мог знать.       — Мог, еще как мог. В тот момент, когда я увидел мистера очарование, я знал, что Адам полюбит его.       — И откуда же ты это знал?       — В этой Вселенной есть силы, которым простой смертный не может сопротивляться.        Кэс усмехнулся пафосному ответу и возвышенной жестикуляции Рэнди.       — Когда выпьешь, ты резко становишься философом.       — Я всегда философ, Кэс.       Потребовалось несколько усилий, чтобы наклониться к Кэсу. Рэнди поцеловал его в губы. Для него в этом не было ничего особенного, но с Кэсом они никогда этого не делали.       — Поздравляю.       — С чем?       — Разве сегодня не самый счастливый день в твоей жизни, старичок?       Как летит время. Уже через неделю Винсент пойдет в первый класс. В жизни каждого человека есть много первых вещей. Первый шаг, первое слово, первый рисунок, первый велосипед и еще так много всего, что сразу и не вспомнишь. Адам пропустил очень много первых открытий своего сына. Но их еще много будет в его жизни. И теперь-то он точно будет рядом.       У Кэса было ощущение déjà vu. Они снова все в огромном торговом центре, снова делают покупки Винсенту. Школьнику-первокласснику нужна просто уйма вещей. Портфель, пенал, ручки, карандаши, тетради, ластики, линейки, учебники и обложки. Ситуация похожа, но на самом деле все по-другому. Кэса почти полностью отстранили от покупок. Все, что ему оставалось, это толкать перед собой тележку и следить, чтобы его мужчины не убежали слишком далеко.       Адам и Винсент целый час выбирали тетради так, чтобы из рисунков на обложке можно было сложить всю Лигу Справедливости. А найти портфель, который обязательно будет с Капитаном Америкой, и в нем обязательно будут секретные кармашки, не так уж и просто. И уж точно нельзя взять обычный пенал, он должен быть большой и с Суперменом.       Кэс очень далек от всего этого, но то, как общаются Винсент и Адам, как их радуют одни и те же вещи, Кэсу даже было немного жаль, что он не может разделить с ними этот ребяческий восторг.       Они наконец-то заполнили тележку всем необходимым, отстояли километровую очередь к кассе и поехали домой. В пути Адам и Кэс были какие-то напряженные, а Винсент болтал без умолку. Он не знал, что сегодня его ждет один очень важный разговор.       — Винсент, иди сюда, — мальчик раскладывал и исследовал свои новые сокровища, когда его прервал голос Кэса.       — Иду, пап.       Уже некоторое время Винсент зовет Кэса и Адама именно так. Мальчик никогда не задумывался, кем именно ему приходятся мужчины, с которыми он теперь живет. Ему сказали, что они друзья его родителей. Пусть так, его это устраивает. Вернее устраивало.       Однажды они все втроем ходили в детское кафе. Там к Винсенту подошла девочка на пару лет старше. Она, открыв рот, смотрела на Адама, а потом, краснея и бледнея, сказала Винсенту, что у него очень красивый папа. Тогда малыш впервые задумался. Адам и Кэс воспитывают его. Значит, они его родители. Все просто.       В гостиной Адам и Кэс сидели на диване. Подошедший Винсент вклинился между ними.       — Что случилось? Какие-то вы серьезные, случилось что-то?       — Нет, все в порядке, просто надо кое о чем поговорить, — именно папа Кэс всегда говорил во время серьезных разговоров. Это Винсент уже давно уяснил.       — Я супер внимателен!       — Скоро ты пойдешь в школу.       — Да, это даже не новость, — Винсент прыснул.       — Хорошо. Так вот, школа — это формальная организация. Там все серьезно. И очень официально. Например, к тебе очень часто будут обращаться по фамилии, потому что так принято.       — Что в этом плохого?       — Нет, нет, совсем ничего, — Кэс замялся. — В школе у учителей будут данные о твоих опекунах. О нас с Адамом. Но мы же не просто опекуны, правда? Мы твои приемные родители.       — Ага, прям как у Кларка Кента!       — А ты помнишь, как звали его приемных родителей?       — Конечно, Джонатан и Марта Кент.       — Правильно, — похвалил его Адам. Он нервничал, поэтому голос немного дрогнул. — Винсент, вот видишь, у них были одинаковые фамилии. Хотя, если помнишь, фамилия его… первых родителей была Эл.       — Ну да, глупо бы было жить с такой фамилией в Америке, — малыш засмеялся, представив себе такого одноклассника.       — А теперь подумай. Ты живешь с нами, а фамилия у тебя другая. Ты не будешь против сменить ее?       Винсент надолго задумался. Он помнил о своих настоящих родителях. Ему нравилась его фамилия. Она казалась какой-то памятью об ушедших навсегда. Но разве Кларк не помнил о своих корнях, нося фамилию приемных родителей? Прекрасно помнил. И он будет.       — Нет, я не против.       Адам и Кэс одновременно выдохнули. Они оба даже не заметили, что задержали дыхание. Кэс еще раз глубоко вздохнул и продолжил.       — Мы с Адамом не брали фамилии друг друга. Так что ты можешь выбрать любую, никто не обидится. Какая тебе больше нравится?       — Что лучше звучит: Винсент Беллоуз или Винсент Доннелл? — Адам вопрошающе посмотрел на сына. Тот задумался всего на секунду.       — Я беру обе. Так можно?       Кэс и Адам переглянулись. Они не подумали о таком исходе. Но разве это не самый лучший из всех вариантов. Они — семья. Винсент — их ребенок. И если это уже давно так в их сердцах, то теперь все будет отражено и на бумаге.       — Винсент Беллоуз-Доннелл. Звучит шикарно, не находишь? — Кэс обнял сына и над его головой поцеловал мужа.       Адам ничего не ответил, он просто покрепче обнял свою семью.