Аварийный протокол

Первый поцелуй с Тони не просто удивляет, а по-настоящему потрясает Стива. Ему достаточно всего лишь коснуться Тони, задеть его руку, пробежаться пальцами сквозь его спутанные мягкие волосы, чтобы завестись. Каждый раз у него захватывает дух, и он, наверное, никогда не сможет привыкнуть к этому. Тони тёплый, гибкий и сильный, и, когда они обнимаются, Стив изучает и запоминает очертания его тела. Когда Тони подходит ближе, Стив всегда машинально тянется к нему, чтобы дотронуться: пусть совсем невинно, пусть через одежду, но дотронуться. Стиву кажется, что он совершенно не умеет скрывать своих чувств, но и Тони не лучше; он сам при каждом удобном случае прижимается к Стиву. Стив не жалуется. Он мог бы утонуть в его прикосновениях. Но поцелуй… поцелуй несёт с собой много большее. Губы Тони нежные и осторожные, но никакой робости в нем нет; Стив отвечает, вылизывает его рот, одновременно лихорадочно водя пальцами по его щекам. С пробуждения Тони прошло уже несколько дней, и Стив даже не представляет, зачем так долго ждал… хотя нет, конечно, это он привирает. Всё он представляет: он боялся, что если поцелует Тони, тот исчезнет, как призрак из мрачной сказки. Но сейчас они в мастерской Тони, — его майка, кстати, весь день ужасно манила к себе Стива, — и все мысли вылетают из головы. Тони засасывает его нижнюю губу и отстраняется, часто дыша. — Вау, — говорит он. — Вау, — эхом отзывается Стив и наклоняется обратно. Тони тихо гортанно стонет, притягивая Стива ещё ближе. Они почти одного роста, и Стиву становится интересно, каково было бы целовать Тони, если бы тот надел броню и стал заметно выше; надо запомнить эту идею на будущее. Его неподдельно пьянит возможность строить такие планы. Тони впивается пальцами в его спину. Стив шагает вперёд, чтобы удержать равновесие, и раздвигает ногой его ноги. Теперь он чувствует, что у Тони уже встаёт, и от этого просто голову сносит, не хуже любого наркотика, — ведь это из-за него, Стива. Он низко рычит, шаря ладонями по бокам Тони. Стиву хочется содрать с него майку, хочется нагнуться, поцеловать его в шею, встать перед ним на колени, но это для них будет первый раз — и он хочет, чтобы всё этому соответствовало. — В спальню, — выдыхает он. Его тут же пронзает беспокойством: вдруг он позволяет себе слишком многое, — но Тони смеётся и кивает. — Я уж думал, ты и не предложишь, — он лукаво ухмыляется, трётся о Стива бёдрами — тот резко вздыхает — и отступает назад. — Наперегонки, старикашка? — Тони срывается с места и бежит к лифту. Стив явно встречается со злым гением. В лифте Стив принимается мстить: прижимает Тони к стене, запускает ладони под его майку, гладит по животу. Он бы не остановился, если бы кабина не зазвенела, прибыв на нужный этаж. Они с Тони ещё умудряются вывалиться в пентхаус, а потом Тони снова затягивает Стива в головокружительный поцелуй. Вроде бы стратегия — это сильная сторона Стива, но он даже предположить не может, как им добраться до спальни, когда Тони его так целует. Он всё же пытается идти, подталкивая Тони спиной вперёд. Тони крепко его обнимает и медленно шагает, даже не порываясь обернуться: он верит, что Стив не даст ему упасть. Стив осыпает его мелкими поцелуями, от которых всё равно перехватывает дыхание, а Тони правой рукой ведёт по его спине ниже и хватает за задницу. За это Стив со всей страстью впивается в его губы и отпускает только тогда, когда дышать становится нечем. Тони восторженно стонет. Они каким-то чудом, не иначе, оказываются в спальне, и Стив нетерпеливо пинает дверь, захлопывая её. В Башне больше никого нет, но то, что сейчас происходит — неповторимо, так что не надо им никаких отвлекающих мелочей. Пусть даже в виде открытой двери, через которую они будут как на ладони. Как будто кто-то способен отвлечь Стива от Тони… Тони жадно дёргает футболку Стива вверх, и он послушно поднимает руки. — Эй, играй честно, — требует он: Тони уже явно нацелился на его грудь. Тот закатывает глаза, но майку снимает. Стив видел его обнажённым бессчётное количество раз, но в такой обстановке — ещё никогда. Ещё никогда у него не было возможности налюбоваться, не говоря уж о том, чтобы дотронуться. Тони и сейчас не даёт времени повосхищаться им — он скользит пальцами по прессу Стива, по бокам, по груди, едва задевает соски, но и от этого Стив вздрагивает. — Я постоянно хочу трогать тебя, — бормочет Тони. — Перчатки… помогали, конечно, но, боже, с этим ничто не сравнится. Стив склонен с ним согласиться. У Тони коротко подстриженные аккуратные ногти и тёплые мозолистые ладони: сказывается тяжёлая работа над бронёй. Тони сильный, гораздо сильнее, чем считают те, кто видят его только в дорогих сшитых на заказ костюмах. Когда Стив впервые тренировал Тони в рукопашной, то искренне поразился его форме — тогда он ещё не знал, что Тони и есть Железный человек. Больше он так не обманывался. Тони сильный и всегда таким был; об этом можно сделать вывод по его мускулистым рукам, но самое очевидное свидетельство — его неукротимый дух. И свою силу он обрёл без помощи сыворотки. Стив поддаётся своим желаниям и касается Тони. Сперва он немного неуверенно обводит репульсор в груди, не зная, позволено ли ему это — словно спрашивает разрешения. Тони стоит неподвижно. Репульсор такой же температуры, как и тело, гладкий; почему-то он дарит чувство спокойствия. Окружающие его шрамы ничуть не отталкивают Стива, наощупь они заметно отличаются от остальной кожи. — Если что, тут я мало что чувствую, — бормочет Тони. Стив кивает, скользит вниз по его груди и кладёт ладонь с растопыренными пальцами на живот. Стив заносит в память каждую секунду с Тони, каждый его вдох; как вздымается его грудная клетка и как он тянется к Стиву, если тот хоть на миг отводит кисть. Стив любит его. — Пойдём, — Тони берёт его за руку и ведёт к кровати. Сев на край, он отпускает Стива, чтобы снять штаны. Стив даже и не знает, чего ему больше хочется: остановить Тони и раздеть лично или просто посмотреть, — и в итоге выбирает последнее. Он жадно следит за тем, как появляется каждый новый дюйм обнажённой кожи, пока Тони медленно избавляется от одежды. Член Тони твёрдый, и Стив блаженно вздрагивает, глядя на него. Без единой разумной мысли он опускается на колени перед Тони и наклоняется. Тони забывает дышать, и Стив поднимает на него глаза. Его тут же наповал сражает растрёпанный, взъерошенный вид Тони, который неотрывно смотрит на него широко распахнутыми потемневшими глазами. — Можно? — Тебе правда... нужно спрашивать? — прерывисто смеётся Тони. Стив улыбается и целует его живот, и мышцы сокращаются под его губами. Потом он размашисто облизывает член сбоку, и Тони заковыристо ругается. Стив даёт ему руку, и Тони хватается за неё и сплетает с ним пальцы. Стиву хочется делать всё неторопливо, растянуть наслаждение, но он не уверен в своём терпении: с ума сводящая потребность в Тони затмевает всё остальное. Он принимает член в рот — столько, сколько может, — подхватывает его снизу языком и начинает двигаться. Тони ещё крепче сжимает его руку, почти до боли, но Стив не против. Втянув щеки, он насаживается на член глубже, потом вытаскивает его, потом насаживается обратно. Тони закидывает ногу ему на плечо, прижимая вплотную к себе. Вдруг Тони подаётся бёдрами вверх и сразу напрягается. — Прости, — подавленно бормочет он. Стив немного отодвигается. — Тут не за что прощать, — заверяет он, глядя в изумлённые глаза Тони. Голубая радужка еле видна за чёрными зрачками. Стив кивает, открывает рот шире и позволяет Тони трахать его — осторожно, размеренно, но без сомнений и колебаний. Свободную руку Стив заводит за спину Тони и ободряюще поддерживает его. Тони снова и снова подкидывает бёдра, набирая скорость. Пожалуй, ничего горячее Стив в своей жизни ещё не испытывал. Надо признать, отчасти ему хочется передёрнуть себе, но он просто не может отпустить Тони. Он одобрительно стонет, и Тони заметно вздрагивает. Вытащив член, он нагибается и хватается за Стива. — Иди сюда. Мне нужно… — не закончив предложение, он страстно целует Стива, пока его умелые ловкие руки занимаются ремнём. — Сними это, — требует он. На один долгий ужасный миг он отстраняется, чтобы залезть в прикроватную тумбочку. Стив с рекордной скоростью вывинчивается из брюк и тут же снова касается Тони, мечтая больше никогда с ним не расставаться. Тони вкладывает ему в руку бутылку смазки. — Готовился, — ухмыляется Стив. — Надеялся, — безмятежно признаётся Тони и разводит ноги. На его члене до сих пор блестит слюна Стива. Стив со всей дури прикусывает губу, чтобы не кончить в ту же секунду. У Тони определённо есть на него планы. Выжав смазку себе в горсть, Стив осторожно вводит один палец в Тони. Тот извивается, цепляется за простыню. — Давай так, — шепчет Стив и свободной рукой тянет левую ладонь Тони к своему плечу. Тот сразу, прерывисто дыша, впивается туда пальцами, пока Стив разрабатывает его. Стив и не думал, что когда-нибудь его сокровенное желание сбудется. Это куда лучше любой мечты. Он легко вводит второй палец: Тони доверчиво расслабляется. Стив надавливает там, внутри, и Тони взмывает над кроватью, выкрикивая его имя. Стив улыбается. Он бы с удовольствием подразнил Тони ещё, но это подождёт. В следующий раз он постарается продлить любовную игру, в следующий раз он доведёт Тони до полного сумасшествия одними только руками — а пока что он сам сгорает от нетерпения. Добавив смазки, он вводит третий палец, и Тони царапает его грудь. — Ещё! — требовательно хрипит он, и, господи, как же это действует на Стива. Он смазывает член — он уже так возбуждён, что почти на грани — и перебирается поближе к заднице Тони. Самым первым делом он нащупывает его ладонь и сжимает, потому что это важно. Потому что одно это простое прикосновение значит больше, чем он может выразить. Стив вспоминает, как первый раз держал Тони за руку, выставив свои чувства напоказ: тогда это был холодный металл перчатки, а не тёплая человеческая кожа, да и Тони был бесплотным ИскИном, — и медленно толкается внутрь. Тони дрожит, его глаза закрыты, дыхание короткое и прерывистое. Стив понимает, что в этот раз никто из них долго не продержится. Ничего страшного. Теперь у них есть всё время этого мира. Полностью войдя, Стив замирает, наслаждаясь тем, как в Тони горячо и приятно. Тот, кажется, лишается языка, но зато стискивает ладонь Стива. Это легко понять: «двигайся». Другого намёка ему не надо. Тони обнимает его ногами и выгибается, и Стив раскачивается вместе с ним, толкаясь пусть медленно, но глубоко. Они оба уже мокрые от пота; Стив наклоняется и нежно целует Тони, и Тони выдыхает ему в рот. Движения Стива становятся быстрее, резче — скоро, скоро, — и он пару раз проводит кулаком по члену Тони. Тони цепенеет и тут же брызгает спермой ему на руку, на грудь, стискивая внутри. Стив дёргается наружу и обратно и тоже кончает. Все чувства и ощущения отключаются, остаётся одно ошеломительное удовольствие. Кто-то тыкает ему в бок, и Стив открывает глаза: усталый и счастливый Тони улыбается ему. Его волосы липнут ко лбу, лицо красное, и таким красивым Стив его ещё не видел. — Ты тяжелый, — жалуется Тони, и Стив усмехается. Осторожно вытащив член, он обмякает на кровати, и Тони сразу подкатывается к нему, тесно прижимаясь. Стив обнимает его и позволяет себе насладиться тем, что Тони наконец-то рядом, что наконец-то всё правильнее некуда. — Я люблю тебя. Я никогда тебя не отпущу. Целый удар сердца Тони медлит, а потом отвечает: — Стив, я нашёл способ вернуться к тебе, даже когда моё тело погрузилось в кому. По-моему, сейчас уже очевидно, что я тоже не собираюсь отпускать тебя. В душе Стива клубком сворачивается счастье. Теперь они с Тони есть друг у друга. Отныне и впредь они всегда будут друг у друга. Он целует Тони и больше ни о чём не думает.