The Captured

      Майя не выносила многих вещей: повсеместного свинарника в штабе, похабщины Экстона, запаха Сальвадора…       А еще – предательства.       Вкусив его достаточно, девушка осторожно обращалась с доверием и долго убеждала остальных Искателей слепо не верить мило улыбающейся голограмме. Искусственная среда мало способствовала развитию и пониманию своих чувств, но одно назойливое, сосущее ощущение при взгляде на всегда улыбающуюся картинку настораживало – кажется, это называется интуицией. Или плохим предчувствием.       Бомбардировка Убежища была хорошим аргументом упереть руки в бока и сказать: «Я же предупреждала!». Байки про Ангела-Хранителя всех Искателей на Пандоре можно было скомкать и смыть в один из барахлящих унитазов – эти сказочки ровно для психов, которые безвылазно живут в канализации и верят в то, что Таннис по доброте душевной присылает им пиццу. Никто, никогда тебе не поможет, кроме тебя самого.       Ангел оказалась ребенком. Сиреной. Цепным псом на эридиевом поводке с ошейником контроля.       Джек, словно издеваясь, запер их вместе. Глаза в глаза – вот только Ангел не поднимала на неё взгляд, боязливо отводила в сторону, изредка трепетала ресницами, пока синеволосую сирену сажали в генератор подачи эридия. Впрочем, Майя сомневалась, что за блестящим светом крыльев смогла бы разглядеть, куда смотрел этот маленький дьявол во плоти.       Майя перестала без толку сверлить её корящим взглядом и осмотрелась: огромный пустой зал с куполом посередине, куда с трех сторон вели защищенные инжекторы подачи эридия. Девчонка висела внутри, словно в невесомости, источая ослепительный свет. Её татуировка постоянно горела, а экраны вокруг мельтешили с ужасающей скоростью. Сирена зажмурилась, тряхнув головой – слишком быстро даже для неё.       – Чего ради Джек старается? Разжалобить меня нахождением рядом с тобой? – иронично бросила Майя. Ангел вздохнула, прикрыв глаза – словно получила пощечину.       – Нет. Я не знаю. Он…       – Ты очнулась, пирожочек? – синевласка скривилась. Все экраны разом показали изображение ухмыляющейся рожи противного гиперионца, которого Майя, как минимум, хотела увидеть в крови. – Понравилось путешествие на линии Красавчик-Джек-Индастриз?       – Ты про тот ящик? – сирена фыркнула. – По размеру подойдет только для тебя.       Выражение лица Джека не изменилось, хотя Майе показалось, будто в его глазах блеснула опасная искра. Угроза.       – Чего ради ты притащил меня сюда? Пихай меня эридием сколько хочешь – я все равно тебе ничего не расскажу! Мои способности никак с ним не связаны!       Противный смех резанул по ушам.       – Крошка, все вы так или иначе связаны с ним. – Тон Красавчика ей совсем не понравился, текучим ядом проникая в уши. – Я просто подумал, что твою бесполезность можно как-то исправить. Видишь ли, Ангел мне еще нужна, а ты – нет. Вот я и решил убить двух зайцев одним метким выстрелом!       – Тогда почему я еще жива? – Майя нахмурилась, дернув руками. Крепкий держатель не поддавался, механической пастью безжалостно сомкнувшись вокруг кистей.       – Я не идиот, чтобы возить драгоценный ключ на поезде – ловко вас надул, да? – бахвалился тот. – Так вот, его нужно немного зарядить. Только вы, красотки с татуировками, можете обращаться с этими ключами как хотите, а мне для этого нужно накачать его эридием по самые края. – Он что, серьезно включил барабанную дробь? Сирена закатила глаза – ну и придурок. Ошейник неприятно заколол кожу. – И тут мне нужны вы! Ваше тело – идеальный проводник этого минерала в любом его виде.       Майя посмотрела на Ангела, которая покорно парила между фиолетовыми лучами. Сирена в ответ грустно опустила голову.       – Уж не знаю, с чем это связано, – продолжал Джек, – да и мне все равно. Но ты, бандитка, наконец-то послужишь чему-то полезному! И зарядишь мне этот ключ, а потом я с радостью тебя прикончу твоим дружкам в назидание. Отправлю им фотку твоего изуродованного трупа или что-то вроде. Над дверью повешу, может, или отправлю им по частям – себе только твою разрисованную руку оставлю. Или голову!       Перед глазами мелькнула Лилит. Она могла телепортироваться, устраивала огненный армагеддон, даже подняла Убежище в воздух! Но самая сильная во вселенной сирена становилась беспомощной, хрупкой куклой с бледным лицом и черными кругами под глазами, стоило эридию в её теле выработать свою силу. Она могущественна, но зависима. Невероятна, но уязвима.       Она не хотела стать такой же. Майя с ужасом поняла, что впервые страх подло раскинул сети, сковывая до мерзкой дрожи в коленях.       – Солнышко, позаботься о нашей гостье, – ядовито попросил Джек. Искательница Хранилища перевела это как пожелание долгой и мучительной смерти.       Крылья Ангела сочувственно задрожали.       Шум сверху привлек внимание сирены. Она задрала голову: через открывшиеся створки крепители опустили фигурный кусок камня, переливающийся вкраплениями фиолетового внутри – наверное, тот самый ключ от Хранилища. Следом заработали генераторы, и девушка болезненно вскрикнула.       Поразительно, как легко эридий входил в её тело, прошивал каждую клетку, дарил легкую эйфорию, пьяно играл на языке могуществом своих сил. Татуировки горели огнем, словно вплавлялись в кожу наново – больно, сильно, жгуче, выжигались на кости. Майе казалось, что сейчас ей ничего не стоит взорвать Захватом всю эту базу к Торговой бабушке – и на Гиперион еще останется!       – Не сопротивляйся! – Ангел испуганно приложила руки к лицу. – Тогда все пройдет безболезненно!       – Ни за что, – прошипела Майя сквозь зубы и больно укусила губу; на язык брызнуло кровью. – Я не доставлю удовольствия этому сук…       Она вскрикнула снова, когда ошейник больно полоснул электричеством.       – Джек не любит, когда ругаются, – объяснила молодая сирена, покачав головой. Тонкие бледные пальцы мазнули по собственной клетке на горле.       Искательница болезненно скривила губы. Возможно, что-то общее у них с Джеком и было: Майя не скупилась на тумаки Экстону и Сальвадору – у обоих язык без костей, – предпочитая общаться с Зер0, чья безжалостная поэтичность обладала своим шармом и немногословностью.       – Пусть засунет свои предпочтения себе в… – ошейник снова напомнил о себе, и сирена болезненно зашипела. Добровольно она не примет ни капли фиолетовой дряни, пусть это и означало смерть от боли. Может, взорвутся чертовы генераторы, когда в них скопится эридий, может, она взорвет их сама…       На попытку сжать кулак ошейник отреагировал быстрее собственных сил. Сухо затрещало электричество, тело прошибло спазмом, а эридий, потешаясь, легко нырнул глубже и липко затесался под кожей. Майе показалось, что её ребра треснули, но это всего лишь крылья горячо вспыхнули за спиной. Ей до сих пор не всегда удавалось вызвать их во время боя, не почувствовав крови, а здесь…Огонь жарко плясал, кислота жгуче вторила ему, жадно переплетаясь в смертельном узоре. На мгновение девушке показалось, будто вся куцая гравитация Пандоры стянулась сюда, могильной плитой придавив сверху.       – Эти устройства ограничивают наши способности, – объяснила Ангел, наблюдая за потугами сирены. – Без разрешения Джека мы не можем ими пользоваться.       – Мы могли помочь тебе, скажи ты хоть слово, – выплюнула Майя. – Как ты можешь жить так? Идти на поводу у этого…у Джека?       – У меня не было выбора, – девушка вздохнула. – Я ведь его дочь.       Голубые глаза удивленно округлились. У них не было ничего общего, даже черт лица! Директор Гиперионской империи оказался настолько психопатом, что втянул в это дерьмо собственную дочь. Кажется, безумию на Пандоре нет предела – эта планета кого хочешь сведет с ума.       Ангел грустно улыбнулась в ответ.       – Эридий – единственное, что поддерживает во мне жизнь сейчас. Отец привел меня сюда совсем маленькой. Помню, как кричала и плакала. Не помню лица мамы. И Джек тогда еще не был директором станции.       – Но вскоре стал с твоей помощью? – понимающе спросила Майя.       Дочь Джека кивнула.       – Вся его власть сосредоточена не только на Гелиосе. Он контролирует Пандору во многом благодаря мне.       – Я подозревала, что ты сирена. Фазовый сдвиг, да? Слишком откровенно ты об этом говорила.       – А я подозревала, что ты мне не доверяешь, – сказала Ангел и исправилась: – Вернее, я это слышала.       – Ты подслушивала наши разговоры? – синеволосая сирена повела бровью. Впрочем, ничего удивительного – Джек всегда оказывался на шаг, два, три впереди только по этой причине.       – Я как искусственный интеллект, – объяснила та, поведя рукой, – я подключена к сети ЭХО и могу интегрироваться с любым цифровым устройством, чтобы им управлять, усилия мозговое воздействие через спутник. Поэтому взломать ваши средства общения для меня не представляло труда.       – Почему тогда не взорвать Гелиос, например? Твоим мучениям давно пришел бы конец, – не понимала Майя.       – Для этого я должна быть на станции и подключиться к её сети. Отсюда я не смогу быстро обойти файрволы Гелиоса, чтобы Джек об этом не узнал еще до того, как я приступлю к взлому. Неважно, сколько эридия в меня накачать. И это устройство…       Сирены синхронно коснулись своих механических ограничителей.       – Ты не можешь его взломать? – спросила Искательница. – Я смогу вытащить нас отсюда.       – Нет, – Ангел качнула головой. – Даже если бы могла, отсюда ты бы ушла одна. Без эридия мое тело умрет.       – Я умею исцелять. – Майя внимательно посмотрела на девчонку. В голове, несмотря на скручивающие тело спазмы, билась идея сбежать отсюда. Хотя это и значило впустить в себя эту дрянь: если сирена – связывающее звено, аккумулятор, возможно, она сможет накопить достаточно, чтобы сломать систему подачи и вырваться – тогда для её сил никакой ошейник не станет помехой. – Возможно, я сумею сохранить и передать тебе эту энергию, пока мы не доберемся до Убежища. Там тебе помогут – Лилит явно понимает в этом всем больше меня. Там есть механик и даже чокнутый, у которого этого эридия валом…Но на теплый прием можешь не рассчитывать.       – Лучше я помогу твоим друзьям найти тебя. Они волнуются, – Ангел беспардонно перевела тему.       Сирена удивленно вылупилась на девушку, но та, кажется, говорила серьезно. Значит, с ними все в порядке? Но зачем им искать её? Волноваться? Их четверке просто не повезло споткнуться об общую кочку с противной физиономией Джека, потом – по уши вляпаться в дела Алых Налетчиков и так по накатной…       Ангел понимающе вывела изображение на экран. Да, все трое – целы, разве что царапины не в счет. Экстон и Сальвадор по очереди приставали к ней с просьбой подуть или поцеловать даже самый безобидный синяк, а потому Майя вымученно улыбнулась, представляя, скольких шуток избежала со своим исчезновением.       – Я не смогу долго говорить с ними, но скажу, что ты жива и заперта со мной и ключом в моем бункере. Твое упрямство сыграет нам на руку, если ты продержишься… – дочь гиперионца выдержала паузу, наблюдая, как давит синевласку мощь эридия, которой та активно сопротивлялась: крылья за её спиной искрились и гасли, чтобы вновь ярко вспыхнуть красно-зеленой чумой. – Как можно дольше.

***

       – Меня тоже держали однажды, – как-то заговорила Майя. Ангел удивленно отвернулась от экрана.       Её подруга по несчастью выглядела замученно. Джек то и дело включал ошейник просто так, баловался с напряжением: казалось, факт сопротивления забавлял его вертеть переключатель мощности. Горящие крылья уже были стабильны, но все еще уступали размерам ослепительно белых – Ангела. Такой судьбы дочь Джека могла пожелать самому Джеку.       – Конечно, меня не подсаживали на наркотики для сирен или чего похуже, – коротко усмехнулась синевласка, – просто использовали, как рычаг влияния. Давления. Страха. А еще – беспрекословного подчинения. Говорили, что всё это для высшей цели, ради целой планеты, ради моего предназначения. А в итоге Афины дрожали с моим именем на губах.       Майя не была уверена до конца, но что-то ей подсказывало – Ангел давно знала о ней всё, но благоразумно молчала.       – А потом я убила того, кто держал меня. Это оказалось так просто – использовать свои силы по назначению, прочистить глупые мозги, – девушка подняла голову, и взгляды сирен встретились. – И можем убить того, кто держит тебя. Легко. Он сам превращает нас в оружие, с эридием внутри нам нестрашны его игрушки. Мы – сирены, для нас Джек просто человек.       – Ты не понимаешь, – брюнетка покачала головой. – Чем сильнее ты сопротивляешься, чем сильнее ты становишься – тем быстрее эта штука подавит тебя. Сердце может не выдержать напряжения. Я понимаю, что ты устала, но потерпи еще немного. Твои друзья уже здесь, на подходе к бункеру.       Сирена встрепенулась. Если они здесь, значит, скоро все кончится: для одной или обоих.       Джек ни за что не отдаст Ангела: её способности бесценны. А её…Майю он легко может натравить на своих, прикрывая отход. Ангелу останется лишь немного дозарядить ключ.       Нет, ни за что. Она не поддастся. Нужно уничтожить ключ и чертову станцию вместе с ним.       – Еще немного, – нервно бормотала Ангел. – Я отключаю столько роботов, сколько могу, но их слишком много. Бункер я точно под контроль не возьму.       – Ангел? Солнышко, ты что вытворяешь?! – экран подернулся изображениями Джека. Майя грозно прищурилась. Его тоже стоит похоронить здесь, вместе с ними.       – Не отвечай. Выключи его, – бросила сирена. – Скажи моим, чтобы убирались отсюда на ближайшей станции перемещения. Мы тут все взорвем.       – Ты с ума сошла?! – воскликнула Ангел. – Этот ошейник убьет тебя быстрее, чем ты успеешь подумать об этом!       – Нет, если ты освободишь меня! Ты можешь, нужно просто сфокусироваться. Я перенаправлю все, чем напичкал меня Джек в твой генератор – и тогда здесь камня на камне не останется! Но мне нужны мои руки свободными! Ангел, это наш единственный шанс покончить с этим разом. Разве ты не этого хотела, помогая нам?       Стены вокруг затряслись, словно на крышу с размаху грохнулось что-то тяжелое.       – Спуститесь к лифту в начале платформы. Назовете пароль «Я люблю тебя», и он доставит вас вниз. – Ангел долго смотрела на сирену, но не послушала. Майя зло скрипнула зубами. – Больше никаких смертей из-за меня. Последней, кто умрет здесь, буду только я. Хочу быть свободной. Такой, как ты.       Синеволосая сирена еще долго помнила её улыбку. Мягкую, вымученную, но…свободную, когда белые крылья погасли вместе с татуировками.