Turn back

Первое, что приходит Донхёку на ум, когда он разлепляет глаза, это банальный вопрос: что происходит? С предпоследнего сидения он бросает невидящий взгляд на пустой салон автобуса, ярко освещенный лампами вдоль и поперек. Свет нещадно бьёт в глаза, и Донхёк долго трёт их, прежде чем картинка становится хотя бы немного четкой. За окнами темно, хоть глаз выколи, а это значит, что он не только проспал свою остановку, но и знатно проехал по маршруту, который, если быть предельно честным, дальше двух нужных ему остановок он никогда выучить не стремился. Может быть даже трёх, если в планы дня входил культурный отдых где-нибудь в макдаке, или может овощевание на пару с Чону в овервотче. Кстати о насущном, думает Донхёк и смотрит на часы левой руки с такой надеждой, будто это вернёт его на пол дороги обратно. Пятнадцать минут десятого. - Вот чёрт, - осознает он. Когда успел просрать так много - неизвестно. В автобусе то ли холодно, то ли сыро - одним словом зябко, несмотря на вроде как лето. И Донхёк думает, что в принципе, в сезон дождей и не такое бывает. С небольшой иголкой где-то в сердце он вытирает запотевшее окно краем новой джинсовки. По его мнению это лучше, чем обтирать общественный транспорт руками, но все равно как-то немного обидно. Он прижимается почти вплотную к мутному окну, пока ему не удается рассмотреть что-то вроде остановки и одинокого фонаря. И на сердце становится немного легче. Это лучше, чем ничего. Это значит, что цивилизация все ещё на месте. Он берет свой рюкзак и плывет к выходу. Свет в автобусе какой-то неестественно сине-зеленоватый, как из старого фантастического фильма про две таблетки. Или может даже не свет, а атмосфера в общем, и от этого становится откровенно неприятно. Ему хочется думать, что домой можно добраться меньше, чем за два часа, и лечь спать раньше, чем в четыре. По крайней мере, завтра выходной. Донхёк останавливается в начале салона перед дверьми и стучит по прозрачной перегородке раньше, чем замечает, что водительское место пустует. Несколько секунд он проводит, всматриваясь в стекло водительской кабины, даже протирает пару лишних раз, чтобы убедится. Никого нет. Когда он выходит через услужливо открытые еще до его пробуждения двери, то утыкается в фонарь. Вокруг фонаря собирается ореол света, и он выглядит настолько осязаемым, что Донхёку кажется, будто его можно даже потрогать. Точно так же, как и сгустившуюся тьму за его пределами. Тьма давит, через нее не видно ни шиша; она теснит в единственный видимый островок света, но Донхёк и не сопротивляется. Он просто смотрит вверх и медленно идёт под козырек остановки. Свет скапливается, он похож на мягкий шум, и кажется, будто все, до чего он дотрагивается, как-то неестественно сияет. Может быть под ним сияет и сам Донхёк. Поглощённый, он не сразу замечает, что на лавочке у автомата с напитками кто-то сидит. Парень на лавочке кажется его даже не замечает. Непонятного цвета темная кепка с надписью закрывает ему знатную часть лица. Достаточную, чтобы нельзя было в нем хоть кого-нибудь узнать. Он сидит, уткнувшись локтями в колени, обнимает одной рукой рюкзак и что-то увлеченно строчит в телефоне. Донхёку очень хочется наигранно прокашляться и сказать что-то тупое, вроде "извините, тут лавочка для задротов?". Терять единственное тело в округе все-таки не хочется, поэтому он просто говорит, немного наклоняясь: - Привет? Парень подскакивает на месте, ловя несколько раз подпрыгнувший в руках телефон, и поднимает на Донхёка круглые, как пятьсот вон, глаза. Черная тень от кепки мешает рассмотреть хоть что-то достаточно четко, но кое-что Донхёку различить всё-таки удается. У него немного вытянутое лицо и необычно приоткрытые губы, будто застывшие на букве "о". И это выглядит настолько тупо, что Донхёку почти даже смешно. Скрипя всеми мышцами на лице, он выдавливает из себя максимально милую улыбку и старается быть как можно дружелюбнее. - Ты случайно не видел, куда ушел водитель? - спрашивает он, указывая через плечо на автобус позади. - А... - тянет странный парниша и тормозит пару секунд, догоняя, видимо, чего от него хотят. - Наверное, я не заметил. О, было бы удивительно, если бы заметил, думает Донхёк очень даже разочарованно. Ну, торможение тоже движение. Взгляд Донхёка досадно скользит сначала по панели остановки аккурат над лавочкой, на которой обычно висит расписание. Но расписания на ней почему-то нет. Вместо этого лампы внутри панели лишь поочередно перемигиваются и где-то там же подыхают залетевшие через трещину мотыльки. Только сейчас, осматривая следом территорию вокруг, Донхёк вдруг понимает, что вообще-то это не тьма такая густая, а туман такой непроглядный. Или случай такой безысходный. - Может ты тогда знаешь, где тут справочная? Или может станция? - как последний из вариантов, интересуется Донхёк. - Тут такого нет, - парень отвечает сразу, не как в первый раз. - Сюда доходит всего два маршрута, поэтому станция - разве что эта конечная остановка. - Да ладно... - хнычет Донхёк. Похоже на тупую шутку, которую он бы оценил, если бы шутили не над ним. Он растерянно оглядывается по сторонам: идти пешком ночью не хочется, а денег на такси у него нет. - Эй, - парень на лавочке поправляет кепку и приподнимает ее немного выше, чтобы удобнее было смотреть вверх. - Ты можешь подождать здесь. Уже поздно, но автобусы твоего маршрута иногда разворачиваются обратно. - Правда? Парень убедительно кивает и у Донхёка гора с плеч падает. Он напряжённо выдыхает и думает, что ладно, тормознутый парниша не такой уж и бесполезный. Если этот автобус не повернет, то может со следующим повезет больше. Донхёк плюхается на лавочку и кидает рюкзак где-то между ним и парнем в кепке. Он откидывается на светящуюся панель сзади, пытаясь получше разглядеть что-нибудь под кепкой, и как бы невзначай спрашивает: - Как тебя зовут? - Моё имя Марк, - он выпрямляется и тянет руку, придерживая ее за кисть второй. Какая вежливость, думает Донхёк, смотря на протянутую к нему руку. Он почти успевает открыть рот, чтобы ответить, как поднимает глаза и сразу же понимает, что совершил ошибку. Свет от панели попадает прямиком на лицо Марка, освещая слепящую, как солнце, улыбку. О господи боже, думается Донхёку. Он тянет руку в ответ и судорожно пытается вспомнить, видел ли он в жизни что-то теплее. Марк жмёт ему руку, а у Донхёка жмется не рука, а сердце. Он тупо улыбается, очень жалея, что не может провалиться прям на месте, и в голове пролетает мысль: хорошая робота, Ли Донхёк. И как это называется? Попадалово с первого взгляда? Марк вопросительно смотрит прямо в глаза, а Донхёк думает, что чёртовы кепки портят впечатление о людях. Знал бы он, что ждёт его под ней, то лучше бы подождал сразу в автобусе. - Меня зовут Донхёк, - завороженно говорит он, и иронично понимает, что настоящий тормоз-то здесь он сам. - Очень приятно, Донхёк. На секунду Марк улыбается ещё шире, а Донхёку становится как-то тоскливо. Он плавно убирает руку и заторможено наблюдает, как Марк подкладывает свой рюкзак под спину и устраивается поудобнее, тоже откидываясь назад. Почему-то он выглядит крайне счастливым, а Донхёк чувствует себя крайне глупым. Он чувствует себя крайне больным, потому что не может понять, что происходит с Марком, что происходит с миром. Что происходит с ним самим. Донхёк смотрит куда-то во тьму - туда, где небо; Марк смотрит туда тоже. Они сидят и втыкают в пустоту вдвоем, как в кинотеатре, и почему-то от этого становится приятно на душе. Есть в этом что-то привлекательное, может даже родное, и Донхёку на секунду думается, что вот бы так просидеть до утра. Или может дольше. Может даже вечность. То, что идёт дождь, Донхёк замечает только после того, как Марк говорит ему: - Красиво, да? Донхёк смотрит ему в глаза, и думает, что да, чертовски красиво. Марк снимает кепку и растрёпывает медового цвета волосы. От сырости они немного завиваются на концах, и выглядит это немного нелепо. Но Донхёку нравится. - Ты тоже ждёшь здесь свой автобус? - он резко меняет тему, выглядя при этом слишком серьёзно. Может задавать вопросы в лоб - не самое тактичное, что Донхёк обычно делает, но Марка это, вроде бы, не смущает. - Типа того, - отвечает он. - Только мой сегодня уже не придёт. - И ты что, собираешься ждать тут всю ночь? Марк молча улыбается и смотрит в сторону заглохшего автобуса. У Донхёка внутри все немеет от какого-то странного чувства, будто это все - всего лишь бредовый сон. Будто Марк сейчас исчезнет, а когда сон закончится, Донхёк все забудет. И Марка тоже. - Знаешь, - вдруг говорит Марк, - наши автобусы не так уж и отличаются. У твоего буквы на табло жёлтые, а у моего красные. Но мой ходит гораздо реже, и ещё реже разворачивается. Донхёк не понимает, о чем он говорит. Он никогда не замечал какого цвета буквы на табло в автобусах. Может это и правда имеет значение, но он слишком недалёкий, чтобы когда-либо об этом задуматься. И на самом деле Донхёку не хочется думать, и это кажется хорошим поводом, чтобы сказать: - Хочешь, я останусь с тобой? Помимо шума редкого дождя он слышит спотыкающийся стук сердца в ушах. Донхёку становится страшно, что Марк тоже слышит, потому что смотрит он так, будто хочет сказать "эй, приглуши, из-за тебя даже дождя не слышно". Внутри его разрывает от стыда, но внешне он все так же спокоен. Снаружи он - скала. Донхёк утешает себя тем, что вообще-то, нет ничего такого в обычном вопросе. За спрос же не бьют. - Тебе не обязательно оставаться из-за меня, - говорит растерянно Марк. - Но если хочешь, мы можем встретиться тут завтра. Донхёк не знает, что нужно отвечать в таких ситуациях. Он был крайне уверен, что его хотя бы пошлют, и он, закося под придурка, сведёт все к тупой шутке. Шутка выходит и вправду тупая, он даже еле сдерживается, чтобы не вдарить рукой по лбу. Но встретится с Марком ему действительно хочется, и он не видит ни единой причины отказываться. - Хочу. - Отлично, - Марк кивает в ответ и на его лицо возвращается прежняя улыбка. Он наспех натягивает кепку и ищет что-то в рюкзаке, пока с Донхёка сходит седьмой пот. Он достает две жестяные банки пепси и протягивает одну Донхёку. В ответ на вопросительный взгляд, он указывает на автомат с напитками, стоящий рядом, и поясняет: - Я всегда беру две. Донхёк берет банку и наблюдает, как Марк тут же открывает свою и немного отпивает. Обычно он не пьет какие-либо напитки, но Марку, похоже, нравится. Донхёк утыкается взглядом в банку и рассматривает, будто там есть что-то интересное. Она все ещё холодная и он пальцем вытирает конденсат с принта Бэтмена. Интересно, думает Донхёк, как теперь жизнь будет складываться дальше? Изменится ли что-нибудь, как бывает в фильмах? Станут ли они с Марком друзьями? Может быть у них много общего - он тоже просирает пары в интернет-кафе, или заезжает по дороге домой в Старбакс. Может он коллекционирует аниме фигурки, а может играет на гитаре или у него много других талантов, которыми Донхёк мог бы восхищаться. Он вдруг глупо лыбится и прячет лицо в вороте куртки. Как это наивно, думает он. Мечтать не вредно, вредно не мечтать. Донхёк пропускает момент, когда веки тяжелеют, и он проваливается в лёгкую дрёму. Он смутно чувствует, как его голова лежит на чьем-то плече, и где-то на задворках сознания сквозь сон он слышит голос Марка: - Ты правда придёшь завтра? Что за странный вопрос? Донхёк не понимает, зачем на него отвечать, но с заплетающимся языком говорит: - Конечно. //// Автобус плавно тормозит и Донхёк чувствует, как тело подаётся вперёд. Он открывает глаза и непонимающе осматривает тот же пустой салон автобуса. За окнами все так же льет дождь, и ничего толком не видно, но Донхёк все равно трёт стекло, чтобы убедиться, та ли это остановка. Та. С остановки на него смотрит Марк. Теперь на нем нет кепки, и улыбается он гораздо шире, чем Донхёк видел до этого. Эта улыбка настолько теплая и настоящая, что сердце щемит, а внутри у Донхёка что-то ломается. Эта улыбка словно предназначена только ему. Донхёк улыбается ему в ответ и соскальзывает со своего сидения, направляясь к выходу. На табло над его головой жёлтым по черному написано "конечная", то же самое объявляет и водитель. В одной руке он держит все такую же холодную банку пепси, а второй тянет за собой потрепанный рюкзак. Он готов был поверить, что видел сон, и этот сон ускользнёт от него, как и все сны до этого. Поверить, что он никогда больше не увидит Марка, но он видит его. Видит его на той же пустой остановке, и это не сон. Когда Донхёк выходит из автобуса, дождь накидывается на него, как псина на кусок мяса. Он не знает, почему в глаза вода заливается особо сильно, но Донхёк надеется, что это не потому, что там слезы. Вода ручьями стекает по его лицу, но он держит все ту же улыбку и медленно подходит к Марку ближе. - Ну ты и лжец, Ли Минхён, - говорит он и ставит банку пепси на лавочку перед фотографией Марка в красивой рамке, повязанной черной ленточкой. Завтра его автобус тоже не придёт.