Спектры

      Что тут можно было сказать, они были в четверть финале, так далеко сборная России, кажется, никогда не заходила, современная уж точно. И все испытывали гордость, но вместе с тем на плечи ложился и тяжеленный груз. Необходимо было его выдержать, оправдать надежды миллионов, что были на стадионе, что столпились в фан-зоне, что сидели у экранов в надежде. Уже никто не говорил «Да по-любому просрут», как это было перед матчем с Испанией. Тогда они сделали невозможное, и теперь люди верили, всерьез верили, что у сборной России есть шанс.       Было тяжело, действительно тяжело в течение всего матча, первый гол был как гром среди ясного неба, надо было лишь удержать преимущество, и полуфинал будет у них в руках. Но малейшая осечка – все игроки на мгновенье расслабились, и вот очень ловко им забили ответный гол. Теперь они вновь были на старте. Но и Хорватия не спешила сдаваться, гол ядовитой стрелой влетел в ворота сборной России, и вот все настроения переменились. Теперь уже нельзя было тянуть время, необходимо было отвоевать этот чертов мяч и хотя бы сравнять счет, тогда у них будет шанс. На Акинфеева всегда можно было положиться, уж он-то ворота отстоит.       Так тяжело еще никогда не было. Марио Фернандес хоть и был бразильцем, но уже давно играл за сборную России, жил ею, болел за нее так же сильно, как и все остальные. И на поле он не мог оставить все как есть, эффектный удар, и вот уже его готовы были носить на руках. На последних минутах выровнять счет и дать их сборной шанс, казалось, это противостояние никогда не закончится.       Вскоре время вышло. Это означало, что настал черед Игоря. А Артем, которого опять отправили на скамью запасных отдыхать, уже просто не мог стоять на месте. Вся сборная собралась в неровный круг, у них были считанные минуты до этого решающего момента. И на правах форварда и огня команды Дзюба их подбадривал, кричал, вселял уверенность в сердца каждого из присутствующих. Отдельно, когда уже настала пора расходиться, он почти невесомо погладил Игоря по плечу. Со стороны было похоже на дружеское подбадривание, но у этого прикосновения была более глубокая связь, чем все думали. Первый мяч пробивала сборная России. Смолов не смог реализовать пенальти. Стадион в ужасе взревел, но тут же затих. Если Игорь поймает мяч Брозовича, то еще не все потеряно… Но следующий мяч Акинфеев не ловит. Накал был невыносимый, но Игорь сохранял каменное лицо, он капитан, и он понимал, как много от него зависит. И он помнил, что за ним наблюдает вся страна, но что важнее всего, наблюдает 22 номер. Наблюдает и надеется. Если не ради страны, то хотя бы ради него Игорь чувствовал, что не имеет права допустить ошибку. Вспоминая взгляд Артема Дзюбы тогда, на матче с Испанией, Акинфеев вдруг понял, что хочет видеть эти взгляд и улыбку всю жизнь. И он не мог больше ошибаться.       Россия пробила следующий пенальти. И вновь на ворота встает Игорь. Ковачич бьет, и Игорь делает это, спасает ворота. У них получится, у него и у всей команды черт возьми получится. Лишь бы продержаться до конца. Быстрый взгляд на трибуну запасных, лицо Артема тяжело различить сквозь пот, застилавший глаза, но мужчина готов был поклясться, что увидел а глазах бомбардира то, чего так жаждал.       Казалось, можно на мгновенье расслабленно выдохнуть, но следующий мяч Марио пробивает мимо ворот. Верно разнервничался, ему было тоже тяжело. А значит, на плечи Игорь ложится еще большая ответственность. Надо вернуть этот гол, продержаться. Он встал на ворота, лицо сосредоточенное, он пытался предугадать, куда будет бить Модрич, головная боль всей российской сборной на протяжении всего матча. Но ему не удалось, и он чуть ли не физически ощущал, как в ужасе кричат болельщики. Нельзя было сдаваться, нельзя было…       Последний пенальти со стороны Хорватии. Последний шанс за право побороться. Акинфеев не смог угадать, куда же будет бить Ракитич, и прыгает влево, пока мяч уверенно летел вправо. Ему не удалось. Наверное, он мог бить руками о землю, плакать, кричать от гнева на себя самого, но Игорь не стал. Он просто сел на землю с каменным лицом и обхватил колени руками, пока в паре метров от него орали хорваты, вне себя от счастья, от победы. Поднимать взгляд на трибуну запасных уже не хотелось. Он боялся взгляда Дзюбы. Возможно Артем вовсе и не винил его, но Игорь винил. Себя в первую очередь, а уже потом кого-то другого. И он понимал, как наверное сейчас больно Артему. Так же, как и ему, а потому он не хотел встречать его взгляд, в котором вся эта боль была отражена, ведь в отличие от Акинфеева, Дзюба не мог и не хотел сдерживаться. ***       В раздевалке все хранили угрюмое молчание. Разговаривать особо не хотелось, да и говорить было не о чем. Обвинить кого-то – значит расколоть команду, а все, что им всем требовалось, это сплотиться, несмотря на горечь и обиды и идти дальше. Может для России Чемпионат Мира и закончился, но еще будут другие матчи, другие чемпионаты и кубки, где сборная России должна выступить и показать себя не хуже, а то и лучше, чем сегодня.       Все это время Игорь старательно избегал Дзюбу. Глубоко внутри ему было страшно и стыдно. Что тот скажет, что тот сделает. Поэтому капитан сборной постарался быстрее всех принять душ, собрать свои вещи и покинуть раздевалку. Но из огня да в полымя, как говорится, снаружи его ожидали уже репортеры и журналисты. От вспышек фотокамер заболела голова, а нестерпимые голоса просили его дать интервью и прокомментировать серию пенальти, да и сам матч в общем. Порой бестактность людей поражает. Игорь не мог им ничего сказать, он считал, что виноват, и боялся, что поведет себя нетактично на камере.       Вдруг на плечо опустилась тяжелая, но до боли знакомая рука. Не нужно было даже оборачиваться, чтобы понять, что это был Артем.       - Лучше я с ними поговорю, а ты иди, - тихо пробормотал Акинфееву 22 номер. Пробормотал и легонько подтолкнул.       - Ты уверен? – Игорь все же поднял быстрый взгляд на Дзюбу. В его глазах он увидел скорбь и боль, но никак не обиду. Тот кивнул и еще раз подтолкнул Игоря, чтобы тот поскорее вырвался из акульей пасти журналюг. Воспользовавшись произошедшей заминкой, Игорь быстро кивнул в ответ и проскользнул мимо журналистов. Те уже переключили свое внимание на Дзюбу, и Акинфеев без труда смог дойти до коридора, что вел к выходу. Но вместо того, чтобы уйти, он развернулся и посмотрел на Артема. Ему хотелось услышать, что тот скажет.       - Хочу поблагодарить партнеров и всех, кто был причастен к команде… - донеслись до него слова Дзюбы. Тот давал короткое интервью Первому каналу, все остальные притихли, стараясь не упустить ни слова. Старался и Игорь, - Мы стали одной семьей. Мы всю жизнь хотели… - он увидел, как Артем уже не мог сдерживаться, опускает голову в попытке сдержать слезы, но у него просто не получалось, - Хотели доказать всей стране, что хотим, чтобы нами годились, что футбол жив. Мы благодарны всей стране.       Если бы кто сейчас обернулся и увидел лицо Игоря, какими глазами он смотрел на члена своей команды… Впервые после того последнего пенальти он смог выразить какую-то эмоцию. Точнее он просто не смог сдержать ее, слезы сами брызнули из глаз, а мышцы лица сжались от нестерпимой горечи. Прежде, чем кто-то его обнаружил, в том числе и Дзюба, Игорь развернулся и поспешно покинул стадион. Их ждал автобус до аэропорта, а затем уже и самолет. Но у Игоря еще оставалось немного времени, он заскочил в туалет и привел себя в порядок. Раз уж решил играть роль непробиваемого капитана, значит будет играть до конца. Лишь бы не вспоминать лицо Артема, когда тот давал интервью, но эта картина сама упорно лезла, не позволяя успокоиться…       В автобусе он сидел рядом с Артемом, однако заговорить никто из них не решился. Вся команда устала, кто-то уже спал, кто-то слушал музыку. Игорь же просто прислонился лбом к окну и смотрел на ночной Сочи, провожавший их. А Артем, повернув голову, молча смотрел на затылок Акинфеева.       Если они и могли бы поговорить наедине где-нибудь, то только в самолете. Лететь до Москвы два часа, ночь, все уже спали. Но у Игоря никак не получалось заснуть, ведь каждый чертов раз перед глазами всплывало лицо Дзюбы, который не смог сдержать слез. А Дзюба, который сидел рядом, также не мог провалиться в объятия Морфея, не поговорив с Игорем. Он понимал, что тот его избегает, но нельзя же вот так расстаться. Игорь останется в Москве, а Дзюбу ждет сапсан в Санкт-Петербург, и они уже не скоро увидятся.       Игорь встал и направился в хвост самолета, где был туалет. Менее, чем через минуту за ним последовал и Дзюба. Все стюардессы и бортпроводники находились сейчас или в кабине пилота, или в передней части самолета, так что никто не мог их подслушать или увидеть.       - Прости, - тихо прошептал Игорь, когда осознал, что уже некуда было убегать, и придется столкнуться с Дзюбой, который всегда, как огромный ледокол пробивается к своей цели, - Я знаю, что должен был защищать ворота, я старался…       - Хватит винить себя, - угрюмо, но твердо прервал его нападающий сборной, - Уж кто-кто, а ты точно не виноват. Ты смог, ты защитил ворота один раз, а многим даже это не удается.       - Субашичу удалось, - низко опустив голову, ответил Акинфеев.       - Он смог, потому что Смолову не удалось нормально ударить по мячу! – громким шепотом ответил Дзюба.       - Не смей винить никого из нашей команды! – зашипел Игорь, - Они все старались на поле, все 120 минут, это я стоял на воротах и половину игры смотрел, как вы там бегаете. Я виноват, а не Федя или тем более Марио. Если бы я…       - Слушай, - горячо зашептал Артем, прижавшись к Игорю вплотную, - Я не виню тебя, ни в коем случае за то, что случилось на поле. Это не была твоя ошибка, это была наша ошибка, нашей команды. Мы… мы будем тренироваться еще больше, и однажды сможем одержать победу.       - Не пытайся говорить так, словно тебе все равно, - Игорь поднял взгляд, - Я же видел, как ты плакал, как тебе было больно. Я не смогу прекратить считать, что если бы я поймал последний мяч… Тебе бы не было так больно.       Дзюбу словно по голове ударили, он вздрогнул и округлил глаза. Но он быстро взял себя в руки и постарался вложить в свой взгляд, направленный на Акинфеева, все свои чувства.       - Да, ты прав. Нам всем больно. И мне, и тебе, и каждому, кто за нас болел. Но опять же… Это не вина кого-то конкретного, - не выдержав, Дзюба стиснул капитана в судорожных объятиях. На Акинфееве была вся команда. Он должен был сохранять силу духа, чтобы при взгляде на него другие ощущали опору и поддержку, и не ломались. Но Игорь ведь и сам человек, который тоже способен на эмоции, несмотря на непроницаемое каменное лицо. И ему тоже требовалась поддержка. И Артем Дзюба отдавал всего себя, чтобы поддержать этого человека, потому что нестерпимо любил его.       А Игорь в свою очередь мог отстраниться за стеной напускного равнодушия ото всех в этом мире, кроме Артема. Дзюба всегда ломал его стены, так было всегда. Артем всегда видел, что было у Игоря глубоко в душе и каждый раз он спасал его, вытаскивал из глубоких пучин тяжелых чувств.