Узнать врага в лицо

- Братик! Ада Безариус бежит через весь двор Латвиджской академии и бросается на шею ему – высокому, самоуверенному. Он громко хохочет и подхватывает ее на руки. - Братик, ты приехал! - Здравствуй, сестренка! Оз Безариус звонко целует сестру в обе щеки, отчего она разгорается жарким румянцем, опускает на землю и интересуется весело: - Как ты? Тебя никто не обижал? - Нет, - шепчет Ада, исподтишка бросая взгляд в сторону – туда, где, уткнувшись в книгу, на скамейке сидит Элиот Найтрей и старательно делает вид, что не видит вообще ничего кроме текста нового выпуска «Святого рыцаря». Однако Оз перехватывает этот короткий взгляд и приподнимает бровь. - Снова он? Сестренка... я поговорю с Найтреем. - Нет! – Ада трясет золотистыми локонами и, как ей кажется, тихо уговаривает: - Оз, в самом деле – не надо. Не было ничего особенного, и я... я сама разберусь, правда. Я ведь уже взрослая, ты сам так сказал. Оз некоторое время смотрит на младшую сестру, потом усмехается, легонько дергает ее за выбившуюся из-под белой ленты прядку и соглашается: - Да, ты совсем взрослая. И как ты сказала – так я и сделаю. Но если что... ты только скажи мне, хорошо? - Да, конечно! Ада сияет и тянет брата в сторону здания академии, а Элиот, не желая того, провожает взглядом стройную фигуру с горделивой осанкой. - Дура, - шипит он сквозь зубы и хмурится, досадуя на собственную несдержанность: обругать девушку, пусть и почти про себя... Смутная надежда на то, что Безариус подойдет, пропадает. *** Впервые он услышал об Озе от своих братьев. - Негодяй, - твердил Клод. - Шут гороховый, - уверял Эрнст. - Враг Найтреев, - говорили они хором. Элиот слушал их и верил – вплоть до церемонии своего совершеннолетия, где впервые и увидел его: улыбающегося, галантного, любезного со всеми, и при этом – так очевидно одинокого, словно отгороженного от всех стеной белозубых улыбок и бархатистого смеха. Единственным, кого Оз Безариус впускал за эту блистательную стену, был его слуга – высокий черноволосый парень с вечно прищуренными желтыми глазами, пристально оглядывающими всех и каждого. Словно высматривающими угрозу. Гилберт. Он звал его просто Гилберт, без фамилии, да и не было у него никакой фамилии. Хотя могла бы быть. Элиот помнил, что, когда он был еще малышом, отец передал Оскару Безариусу через леди Шерон Рэйнсворд предложение забрать найденыша: усыновленный Найтреями несколько лет назад Винсент хотел, чтобы ему вернули брата... Говорили, что Гилберт на коленях умолял Оскара не разлучать его с молодым господином, клялся, что сделает все, что угодно, только бы остаться с ним. Говорили, что Оз стоял в это время у окна, глядя в сад и ни словом, ни знаком не показал, что хочет того же. И только самые доверенные в подпитии и совсем потом говорили, что с рубашки молодого господина тем вечером пришлось отстирывать кровь – не иначе губы искусал, что за дурная привычка... Оскар Безариус сказал Гилберту подумать: быть принятым в дворянский род – это привилегия, значимая для многих, а быть слугой, пусть и в Доме Безариус... много ли в этом радости? Гилберт, видимо, полагал, что – много. Гилберт предпочел остаться с Озом, и Элиота неустанно мучил вопрос: почему? Что такого есть в Озе, что нельзя променять на герб и меч? Позже, когда у него появился собственный слуга, Лео, он спросил его об этом. Лео взглянул на Элиота через свои замечательные очки и просто сказал: - Я не знаю, что есть в Озе Безариусе. Но я тоже не променял бы место рядом с тобой на любой герб и любой меч. И если ты спросишь, что такого есть в тебе, я тоже не смогу дать ответ. Ты – это ты, и для меня этим все сказано. Второго такого нет и не будет. Элиот не до конца понял, что именно имел в виду Лео, но факт, что его тоже не променяют на меч и герб, успокаивал. И вместе с тем интерес к Озу Безариусу стал еще глубже – хоть Элиот и считал его по-прежнему врагом Найтреев. Но – не шутом и не негодяем. Вряд ли человек, промолчавший тогда, когда хотелось кричать, чтобы дать своему слуге возможность стать дворянином, мог быть тем или другим. Но тем опаснее он был как враг. А своего врага надо знать в лицо. Элиот изучал Оза Безариуса на протяжении всего приема, и пришел к выводу, что тот не так прост, как кажется всем вокруг, в том числе и его собственным братьям, что он смеется особенно сильно тогда, когда зол или едва держит себя в руках, и что лицо у него действительно красивое. Последнее не являлось каким-то невероятным открытием: на Оза глазели все, кому не лень. Смотрели. Сравнивали. Обсуждали... - Очень похож на своего предка, - шептались знатоки истории. - Вылитый Джек Безариус, - томно вздыхали дамы, искушающе облизывая губы. - Копия героя Сабрийской трагедии, - соглашались все хором. А Элиот видел, как Оз старается быть непохожим: как можно короче срезал на затылке волосы, одежда – какая угодно, только не изумрудно-зеленого, самого выигрышного к глазам, цвета... с характером, видимо, ничего было не поделать, но уж музыкальных шкатулок и часов Оз не мастерил точно, и даже не пытался. Так говорили. О нем вообще много говорили, и это страшно раздражало. Отчего-то хотелось, чтобы на Оза Безариуса обращали поменьше внимания. «Может быть, тогда он вел бы себя по-другому...» Как именно – Элиот не знал, но был абсолютно уверен, что злящиеся люди не должны улыбаться. Поэтому, когда Оз по обычаю протянул ему белое перышко, Элиот недружелюбно буркнул: - Не надо мне улыбаться. От неожиданности Оз забавно наклонил голову к плечу и тут же стал похож на озадаченную золотистую пуму – такую, как Элиот видел на картинке в одной из книг Лео. - Почему? – спросил он, все еще улыбаясь. - Потому что я – ваш враг, зачем улыбаться врагу? Это нечестно, - заявил Найтрей. Оз прищурил глаза. С его губ медленно уходила улыбка – та самая, сияющая и лживая насквозь, на ее месте проступала совсем другая – легкая, одними углами губ, и Элиот неожиданно почувствовал, как у него замерло сердце в груди. «Она... такая...» - Нечестно, - медленно повторил Оз, словно смакуя слово на вкус. Потом посмотрел Элиоту в глаза и сказал: - Тогда совершенно искренне уверяю – я не считаю тебя своим врагом. С этими словами он вложил в ладонь Элиота белое перо, слегка поклонился: - Добро пожаловать в высшее общество, Элиот Найтрей, - улыбнулся еще раз напоследок и ушел в сопровождении своего слуги, молча стоявшего все это время за его правым плечом. Элиот смотрел ему вслед и не знал, что делать. «Меня что, сочли недостаточно опасным, чтобы быть достойным врагом?!» Он бы бросился следом за Озом Безариусом, требуя объяснений и, возможно, даже дуэли, но к нему уже подошла леди Рэйнсворд, и игнорировать даму ради выяснения отношений показалось Элиоту неправильным. Зато после приема он все высказал Лео – так, что стекла звенели, а тот, дождавшись, пока господин выдохнется и замолчит, рассудительно заметил: - А по-моему, он просто сказал то, что думал: он не считает тебя своим врагом. Что в этом плохого? - Но наши Дома враждуют! Мы не можем быть не-врагами! Лео шумно вздохнул. - Почему нет? Разве лично вам есть что делить? - Нет, - вынужденно признал Элиот. – Но все равно – это неправильно. - В чем именно? – педантично уточнил Лео. Элиот задумался. «А в самом деле – в чем?» - Я не знаю, - в конце концов проворчал он. – Неправильно – и все. Лео ничего не сказал на это, только покачал головой и снова уткнулся в книгу. А Элиоту прибавилось головной боли: Оз Безариус и без того занимал значительную часть его мыслей, и обдумывание вопроса о том, враг он или нет в свете того, что Дом Найтрей находится в вековой вражде с Домом Безариус, не прибавляло ему жизнерадостности. В Латвидже от Безариусов тоже было не скрыться: Ада Безариус натыкалась на них с Лео с таким завидным постоянством, что Элиот начал просто сатанеть от одного вида золотистых локонов, рассыпавшихся по спине и плечам, о чем и говорил ей периодически со свойственной ему прямотой. Ада плакала, Элиоту становилось не по себе: обижать девушку не хотелось, но отделаться от нее по-другому не выходило никак. Кроме того, он вдруг понял, что в глубине души – очень в глубине – надеется на то, что регулярно приезжающий проведать сестру Оз рассердится и придет выяснять отношения, и вот тогда... «Тогда и покажу ему, что я – достойный противник!» Восемь лет разницы Элиота не смущали: он с малолетства учился владеть мечом, Оз же, как говорили, начал брать уроки у Зарксиса Брейка, слуги Дома Рэйнсворд, не так уж и давно, всего несколько лет назад. «И сталь разрешит наш спор», - вспоминалось ему прочитанное где-то, и Элиот был полностью согласен с позабытым поэтом: поединок – это честно, это то, что и должно разрешать любое недоразумение между людьми чести... В том, что Оз Безариус – человек чести, он почему-то больше не сомневался. *** Элиот переворачивает очередную страницу «Святого рыцаря», но вникнуть в текст не получается: мысли об Озе Безариусе, час назад скрывшемся за углом академии, кружат в его голове, как стервятники над добычей. «Это просто невозможно, - раздраженно думает Элиот. – Нельзя больше ждать, пока он соизволит обратить на меня внимание. Решено: когда он будет уходить, подойду и скажу, что вызываю на поединок, и вот тогда...» - Привет. Элиот вздрагивает и поднимает глаза. Прямо перед ним, прислонившись плечом к стволу дерева, стоит Оз Безариус и улыбается – так, как тогда, на приеме: легко и почти незаметно, одними углами губ. Той улыбкой, от которой замирает сердце. - Здравствуйте, - бурчит Элиот. Отчего-то вся его решимость вдруг пропадает, испаряется, как роса под лучами солнца, и он утыкается обратно в книгу, чтобы не показать неожиданно овладевшего им смущения. «Да что же это со мной, в самом-то деле?!» Оз выпрямляется и подходит ближе. - Я хотел поговорить с тобой. Элиот невольно кривится. - О вашей сестре? - Нет, - качает головой Оз, и тепло усмехается. – Она просила не делать этого, и кто я такой, чтобы влезать в дела совершенно взрослой девушки? Она сама разберется. Я верю в нее. Найтрей молчит. Он не знает, что сказать на такое заявление. Верный Лео сидит на траве неподалеку и тихо шуршит страницами очередной энциклопедии. Он даже не поднимает головы, но Элиот точно знает, что слуга наблюдает за ними через стекла своих очков. - Тогда о чем вы хотели со мной поговорить? Оз легкомысленно пожимает плечами. - Я не знаю. Ни о чем конкретном. Это выбивает из колеи, и некоторое время Элиот просто молча смотрит на Безариуса. А тот вдруг усаживается на траву у ног Элиота и слегка приподнимает книгу в его руках: - Что ты читаешь?.. «Святой рыцарь»?! Новый выпуск? Как?! Я не мог его пропустить!.. - Вы читаете «Святого рыцаря»? – ответ на вопрос более чем очевиден, но придумать что-то поумнее не получается, и Элиот снова злится на себя за это. Оз тем временем поднимает на него разгорающиеся фанатизмом глаза. - Да! Это моя любимая серия с самого детства! Она начала выходить в тот же год, когда я родился, представляешь? И выходит до сих пор, и все так же интересна... А ты давно читаешь ее? Сначала неохотно, потом – все больше втягиваясь и увлекаясь, Элиот отвечает, и уже через четверть часа они спорят: кто из героев более привлекателен – сам рыцарь или Эдгар, его слуга. В запале Элиот переходит на «ты» и частично пересказывает Озу содержание нового выпуска, и Оз едва не вызывает его на дуэль за это – за спойлер, не за неуважение к своей персоне, и Лео разнимает их и долго урезонивает обоих, и в конце концов Оз и Элиот снова садятся рядом и начинают говорить вообще о чем-то странном: о том, как лучше точить и хранить меч, о давности вражды их Домов, о том, как глупо враждовать, не помня даже, с чего все началось... Лео тихо сидит рядом и время от времени вставляет слово тогда, когда Элиота совсем уж заносит на повороте, но Оз и без того не злится. Он возбужден и слегка раскраснелся, он невероятно убедителен и глаза его сверкают, и в эти минуты он такой настоящий, каким Элиот никогда не ожидал его увидеть. «Какой же ты... Вот какой ты...» Элиот слушает Оза и начинает понимать, отчего Гилберт не захотел покидать своего господина. Между тем на дорожке появляется и сам Гилберт, обеспокоенный долгим отсутствием Безариуса. - Оз, что случилось? – встревоженно спрашивает он, всматриваясь во взволнованные лица молодых людей, и быстрым шагом подходит ближе. Оз оглядывается, встает и улыбается ему – по-настоящему, так же неуловимо, но есть в этой улыбке и еще что-то, от чего не просто замирает сердце, но и щемит в груди. - Гил, прости, - говорит он виновато. – Я заговорился с Элиотом, и совсем потерял счет времени. Ты заждался? Я сейчас, подожди еще чуть. Глаза Гилберта тут же теплеют – желтые радужки словно медовеют, и он отвечает тихо: - Конечно, Оз. Сколько угодно. Оз снова поворачивается к Элиоту, но ничего не говорит больше – просто протягивает руку и вопросительно смотрит. На то, чтобы принять решение, Элиоту требуется минута – насыщенная минута, в течение которой он давит на корню последние сомнения. Он тоже встает и крепко жмет узкую сильную ладонь – так же молча, не говоря ни слова. Оз улыбается. - Я рад, - говорит он просто. Потом кивает Лео: - Увидимся, Лео, - жмет руку и ему, а потом уходит в сопровождении своего... нет, слово «слуга» почему-то не желает быть произнесенным даже в мыслях... друга? Возможно... А может быть... «Не важно, - думает Элиот, глядя вслед молодым людям. – Главное не это. И я тоже очень рад, Оз Безариус. Быть твоим другом – честь для меня гораздо большая, чем быть врагом твоего Дома. Потому что ты – это ты, и этим для меня все сказано...»