I'm so sorry

      Больно, страшно и очень одиноко. Чимин никогда не думал, что в самый нужный момент от него отвернутся самые близкие люди, но такое случается. Молодой омега идет уже очень долго, на улице темно и очень холодно, а на нем легкая куртка, надетая поверх футболки, спортивные штаны и кроссовки. Пак выбежал из дома в домашней одежде, и как назло именно сегодня, решил не надевать любимый нежно-голубого цвета свитер. Парень уже не чувствует пальцев на ногах, нос и уши очень замерзли, но омега не обращает на это никакого внимания, ему жить не хочется. Чимин вспоминает, как отец катал его на спине, когда омежке было 7, вспоминает завтраки, с любовью приготовленные папой, и на глаза наворачиваются слезы. Как родные люди могли его бросить именно сейчас, когда его буквально раздавили и дали понять, что он ничтожество, просто вещь?        Омега проходит мимо витрин, останавливаясь напротив одной из них, смотрит на себя: губа по-прежнему разбита, под глазами мешки, лицо трупного цвета, ничего удивительного, ведь Пак уже давно мертв. Чимин невольно замечает сережки в своих ушах, которые подарил омеге его истинный. Это были милые цветочки-гвоздики, они ему особо не нравились, но Чонгуки сказал, что эти цветочки напоминали самого омегу, поэтому Чимин просто обязан их носить. Чонгуки. Одно имя, а боли столько, что кажется, будто в его и без того хрупкое тело врезается тысяча осколков. Альфа, увидев омегу, практически сразу, обвинив во всем, выгнал, даже не выслушал.       Продолжив свой путь в никуда, Пак натыкается на аптеку, благо кредитку он взял, поэтому может купить все, что ему нужно. В аптеке никого кроме пожилого охранника и продавца. Омега выбрал несколько упаковок разных таблеток и бутылочку воды без газа. Выйдя из аптеки, Чим повернул во дворы, чтобы он смог, наконец, избавиться от тупой боли в груди. Парень высыпает содержимое всех упаковок себе в ладонь и надеется, что этого будет достаточно. Таблетки очень тяжело глотаются, но глотаются. Омега прикрывает глаза и пытается расслабиться, только в душе все еще погано и как-то отчаянно хочется жить. Спустя каких-то полчаса, в глазах начинает двоиться, и Пак наконец-то теряет сознание.

***

      Молодой омежка, с волосами цвета лепестков сакуры и улыбкой ярче солнца, прогуливаясь, идет домой. Время только 6, но так как сейчас декабрь, на улице уже темно. Чимин уже замерз, поэтому решил срезать и пройти через дворы, но кто знал, что это не очень хорошо закончится. Омегу резко хватают и затаскивают за мусорные баки, зажимают рот, придавливая бедного к холодной земле. — Не рыпайся и, возможно, мы позволим тебе жить, — злобно хихикая, произносит один из насильников. Второй же просто смеется и начинает стягивать штаны с Пака. Омега начинает вырываться, но его тут же бьют по лицу, разбивая при этом губу. — Еще раз такое выкинешь, и эти мусорные баки станут твоим последним воспоминанием, — шикает насильник. Чимину стало настолько страшно, что парень, кажется, перестал даже дышать. Чужие руки были даже там, где не было рук самого омеги, не то, что кого-то другого. Резкая боль пронзила тело розоволосого парня, а дальше пустота, кажется, Чимини просто отключился.       Омега очнулся в два часа ночи, весь в собственной крови и сперме. Пак никогда не чувствовал себя настолько отвратительно: поясница ныла, все тело было липким и гадким, кожа горела от грубых прикосновений. Но поганее всего было то, что им воспользовались, просто и нагло взяли то, что хотели. Чимин берег себя до дня рождения своего истинного, которого встретил пару месяцев назад, хотел подарить самого себя и посвятить свою жизнь одному единственному. Разве теперь имеет значения, чего хотел омега? О чем мечтал и какие у него были планы на будущее? Пак чувствует себя виноватым, что не уберег себя, что подвел отца и папу, а главное предал своего единственного Чонгуки. Но стоит ли ему винить себя? Виновна ли жертва? Парню хочется к папе, прижаться к родному человеку и плакать, хочется, чтобы пожалели и сказали, что это не его вина. Омега бредет домой, родителей нет, и приедут только завтра вечером, поэтому Паку страшно, но он не хочет их беспокоить. Зайдя в квартиру, Чим не смотрит в зеркало, просто принимает душ и ложится спать на кровать родителей, там ему спокойнее.       Всю ночь омегу мучают кошмары, поэтому на утро он выглядит так, будто совсем не спал. Пак просто лежит на кровати в родительской комнате, периодически то ли теряя сознание, то ли засыпая. На часах около 7, когда по квартире раздаются голоса родителей, Чимина откровенно трясет и, кажется, сейчас вырвет. Пак заходит на кухню, где родители раскладывают продукты по местам, смеясь и громко разговаривая. Как только их взгляд падает на сына, улыбки тут же исчезают и на лицах читается замешательство. Парень рассказывает все, не скрывая абсолютно ничего, по квартире раздаются громкие всхлипы и Пак думает, что папа сейчас его прижмет к себе и пожалеет как в детстве. Этого не происходит и омега поднимает глаза на родителей. Взгляд Чимина ловит взгляд его отца, и второй, кажется, смотрит с отвращением и презрением (?). — Не думал, что мой сын шлюха, — голос отца разрушает тишину, младший омега не верит своим ушам. — Уверен в том, что ты просто покувыркался со своим альфой и не знаешь как это рассказать. Но зачем же было придумывать такую глупую историю? — альфа буквально выплевывает эти слова Чимину в лицо. Из глаз парня текут крупные слезы, и, кажется, он начинает задыхаться. Омега бежит в коридор, надевает куртку и первую попавшуюся обувь. Чимин бежит туда, где надеется получить хоть немного поддержки.       Чонгук выглядит так, будто только что проснулся. Омега буквально с порога обнимает его и утыкается старшему в шею, вдыхая успокаивающий аромат кофе. Гук хлопает глазами и ждет, когда истинный расскажет что случилось. Пак медленно отрывается и смотрит куда-то в пол, рассказывать все снова страшно и неприятно. Младшему страшно, а вдруг Чонгуки тоже отвернется от него. Но омега не успевает проронить ни слова, как по комнате раздается громкий шлепок. Щеку неприятно саднит, а из глаз сочится новая порция слез. — Как ты посмел прийти ко мне меченный кем-то другим? — Чимин поднимает глаза на альфу, от которого прямо несет ненавистью. — Ч-что? — все, что успевает произнести Пак. — Да у тебя засосы по всей шее, и прямо прет другими альфами. Неужто решил потрахаться, а потом прийти ко мне и сказать, что не виноват? Я же знаю тебя, Чимин-и, ты же поэтому мне не давал, боялся, что твои альфы заметят? — Гук продолжает плеваться ядовитыми фразами, даже не подозревая, как же сильно он ошибается. Внутри омеги что-то ломается, слез больше нет, никаких чувств тоже. Пак медленно разворачивается и просто уходит.

***

— Что с ним, доктор? — дрожащим голосом спрашивает папа Чимки. — Отравление лекарственными препаратами, разрыв стенок анального отверстия, разбита губа и множество синяков по всему телу. Скажите, ваш сын был изнасилован? — доктор смотрит на омегу, а у того глаза стекленеют и сердце ноет. — Раны на теле свидетельствуют об этом и попытка суицида тоже. Ему нужна ваша поддержка и помощь профессионала. Я могу посоветовать вам одного из лучших специалистов Кореи, он тоже стал жертвой, но смог принять это и помочь многим людям, — взгляд врача полон сожаления. Доктор кланяется и уходит. Папа Чимина плачет навзрыд, ненавидит себя и своего альфу. Отец готов на коленях вымаливать прощения у сына. — Надо позвонить Чонгуку, он должен знать, — придя в себя, проговаривает омега. Тут из палаты выходит медсестра и говорит, что Чимин очнулся и его можно навестить. Взрослые кивают и заходят в палату. В палате тускло горит настольная лампа, пахнет медикаментами и сиренью. Чимин лежит и смотрит в одну точку. — Чимин-и? Родной мой, маленький, как ты себя чув… — старшего омегу перебивает хриплый голос Чима. — Уходите, не хочу вас видеть. — Но, сыночек, сиренька моя, мы хотим тебе помочь, — пап продолжает попытки достучаться до сына, а у парня все такой же пустой взгляд. — Убирайтесь. Знать вас не хочу. Помочь значит хотите? Спасибо, помогли уже. И Чонгуку передайте, что он умер для меня, так же как и вы, — младший выплевывает все эти слова и отворачивается к стенке, а самому больно очень и жить по-прежнему не хочется. — Прости, мы зайдем завтра, прости нас, Чимин-и, — говорит отец и закрывает дверь с другой стороны.

***

      Утром заходит врач и дает какие-то указания, позже к нему приходит психолог. Пак не обращает внимание ни на одного из них. — Привет, Чимин-и, я твой психолог Ким Сокджин. Можешь называть меня хеном. Я понимаю, что ты чувствуешь, но почему ты выгнал своих родных? — Хен, — Пак поднимает взгляд на светловолосого омегу, — Они все назвали меня шлюхой, а я всего лишь шел домой с занятий, которые они же мне и навязали. Скажите мне, Сокджин-ши, в чем я виноват? Почему я? Почему со мной так поступили? Неужели я заслужил такое отношение к себе? — омега рыдает в голос. — Ты не виноват, Чимин-и, и не заслужил такого отношения к себе, никто не заслужил. Ты должен принять это и продолжать жить дальше, ты должен жить ради себя и своих родителей. Ты не можешь позволить каким-то подобиям людей уничтожить тебя и разрушить твою жизнь, — старший делает акцент на последних предложениях, — Там за дверью твои родители и твой альфа, поговори с ними и выскажи им все, а потом прости. Не мучай себя и не мучай их. — Хорошо, позовите их, пожалуйста, — спустя минуты две говорит Чимин. Двери палаты отворяются и туда входят родители и Чонгук. — Сыночек, я… — Пап, пожалуйста, сначала выслушайте, что я скажу. — Хорошо, — пробормотал старший омега. — Вы все, кроме Чонгука, знаете что произошло. Да, я был из-изнасилован. Да, это произошло на помойке, иронично, правда? Мне буквально показали, что я такое? — дрожащим голосом произносит Пак младший, — Я молился о том, чтобы просто выжить. Я мечтал оказаться в твоих, пап, объятьях. А что сделали вы? Вы все назвали меня шлюхой, а ты Чонгук-и даже ударил меня. А я разве шлюха? Я хоть одному из вас дал повод усомниться в себе? Я хоть раз в этой ебучей жизни, сделал или сказал что-то не так? Почему вы со мной так обошлись, отец? Папа? Чонгук? Почему? Ответьте мне, черт возьми, — омега переходит на крик. — Прости меня, прости, Чимин-и, пожалуйста, — старший альфа падает на колени и рыдает. — Сыночек, я тебя умоляю, прости нас с отцом, хоть мы и не заслужили, но прости, — подключается к своему мужу омега. — Пап, обнимите меня, пожалуйста, — не выдерживает молодой омежка. Родители подходят и обнимают, они долго просят прощения, а Чим просто плачет навзрыд. Чонгук решает, что он явно тут лишний и без лишнего шума выходит из палаты.

***

      Молодого альфу охватывает жуткая ненависть к себе и к тем, кто посмел дотронуться до его омеги. Но имеет ли он право называть Чимина своим? Чонгук допустил слишком большую ошибку, которая чуть не стоила жизни бедного омеги. Чон считает себя последней тварью, поэтому, как только выходит из палаты, идет в магазин и покупает две бутылки коньяка. Альфа уже в хлам, когда дверь в квартиру открывается и туда заходит его сводный старший брат со своим парнем. — Тэхен-и, прости, но мне кажется, тебе лучше пойти домой. Я позвоню тебе позже, — омега понимающе кивает и скрывается за дверью. — Хен. — Ты чего тут устроил, идиот недоразвитый? — Юнги-хен, я такой баран, он ведь не заслужил, — не сдерживая слез, говорит младший альфа. — Что случилось? Что ты сделал Чимину? Ты же знаешь, что Тэ сначала прикончит тебя, а потом и меня, если с его любимым тонсэном что-то случилось, — Юнги садится рядом с Чоном. Чонгук рассказывает, правда не совсем все и не так подробно, но рассказывает. Юнги в шоке, он зол, альфа не понимает, так можно было так поступить именно с этим омегой. Пак один из самых невинных людей, которых когда-либо встречал мятноволосый. Мина переполняет гнев, и он не выдерживает, замахиваясь, бьет со всей силы Чонгука по лицу. Чон не сопротивляется, знает, что заслужил. — А теперь, встал и пошел вымаливать прощение. Сделай все, чтобы он тебя простил, ты нигде не найдешь такого, омегу как он, — Юнги подал Гуку руку, а тот поблагодарил и пошел собираться в больницу.

***

      Папа с отцом всю ночь провели в палате, на утро Чимин отправил их домой, так как скоро придет Сокджин. Родители не хотели уходить, но омега настоял на своем. Через минут 15 после их ухода, дверь в палату снова открылась. — Здравствуй, Чимин, как ты себя чувствуешь? Вижу, с родителями ты помирился, — звучит теплый голос Кима. — Все хорошо, спасибо, хен. Но скажи мне, пожалуйста, кто вызвал скорую? — Охранник аптеки, в которой ты купил таблетки. Девушке показалось твое поведение странным, и она попросила охранник пройти за тобой. Хорошо, что он успел вовермя, еще чуть-чуть и… — Сокджина прерывает стук и голос альфы. — Чимин. Ой, извините, я могу зайти позже, — увидев, Кима, Чонгук начал закрывать дверь. — Нет-нет, я уже ухожу, — подмигнув Чиму, протароторив Джин и скрылся за дверью, пихнув при этом альфу в палату. — Чонгук-и, я думал ты не придешь, — опустив голову, шепотом сказал омега. — Чимин-и, прости меня, я такой идиот. Моя неуверенность в себе так ужасно отразилась на тебе, я думал, что совсем не привлекаю тебя как альфа. Я такой идиот, прости, что не поверил тебе, прости меня, я сделаю все, что ты захочешь, — говорит Чон, а по щеке скатывается слеза. — Гук-и, я тебя прощу, но еще рано, я не могу так просто все забыть. Меня радует, что ты просишь прощения, я обязательно тебя прощу, но ты должен дать мне время. А пока ты можешь быть рядом, как друг, — альфа радостно закивал, Чимин же, просто улыбнулся.

***

      Не имеет значения, какие сложные испытания тебе уготовила жизнь, важно помнить, что всегда есть надежда на счастье. Чимин это понял, после роковой ошибки, но понял. Спустя какое-то время они с Чонгуком сыграют свадьбу, на которую обязательно придет Сокджин. У них родятся дети и Чим будет бесконечно счастлив, а Гук больше никогда не посмеет обидеть своего омегу. Счастье есть, правда путь к нему полон неприятностей, но оно того стоит. Теперь жизнь омеги будет наполнена только приятными моментами и теплыми улыбками.