Hit me like a man - Love me like a woman

2008 год, матч 16-ого тура Российской премьер-лиги. После матча с "Крыльями Советов" у Акинфеева сносит крышу от осознания собственной важности - он стал самым молодым вратарём в истории российского и советского футбола, который достиг отметки в "сто матчей всухую". Сладостное опьянение эмоциями приходит уже в раздевалке, когда молодая горячая кровь стучит в висках, отбивая сбившейся ритм сердца; когда команда подбрасывает его в воздух, скандируя радостное "Игорь!". Те самые редкие моменты, когда он хочет смеяться до потери пульса, до спазма в животе, до слёз в глазах от счастья не зря проделанной работы. Ещё такой юный, зеленый, но уже с амбициями космонавта, мечтающего облететь всю планету, и с огромным потенциалом. Он уже зарекомендовал себя на этой арене: он уже заслуженный мастер спорта, он - номер один, пример для подражания - список можно продолжать вечно, но самое главное - он достиг своего Олимпа славы: он - капитан. Так гордо звучит, что его порой распирает от вырывающихся наружу криков: "Я смог!" Вот только чем дольше он крутит эти мысли в голове, тем холоднее ему становится от понимания того, что он здесь один. Совершенно один. Ему не с кем поделиться тем, как он бывает счастлив, некому рассказать о своих страхах, как ему одиноко или плохо. Вокруг так много людей, но нет ни одного, кто отважился бы стать его другом. Товарищи по команде уважают, но не понимают. Большие мальчики не плачут, вот и он лишь комкает подушку по ночам, тихо воя от одиночества, кидает кружки, подаренные фанатами, в стену и затем полночи смотрит в потолок пустым взглядом, размышляя о том, что возможно слишком много возложил на свои плечи в 21 год. А потом наступает утро, и Игорь вновь становится "номером один" с прочными стенами капитанского образа и пустотой внутри. Но большие мальчики не плачут. Слёзы закончились, когда маленькими были. Молниеносные перемены настроения свойственны парню в последнее время, так что от былого безумия остаются урывки воспоминаний в оперативной памяти. Его нутро выносится на алтарь самобичевания, мол: "А заслужено ли?". И кажется, что ребята из команды радуются и то больше него самого. Эх, когда-нибудь, возможно, эта его ясность ума доведет Игоря до ручки, но пока что спасает жизнь. Голкиперу ничего не остается только как вымученно улыбаться, принимая поздравления, касаемо приобретенного титула, отвечать на короткие интервью прямо в раздевалке, сказать пару мотивирующих слов для юных дарований, к которым и его самого можно причислить, и поток журналистов схлынул. После матча, каким бы он ни был, Игорю нужна какая-то разрядка, выплеск эмоций. А иначе всё это разорвет его и так потрепанную душу на куски изнутри, и уже вряд ли кто-то сможет собрать её воедино. Поэтому, абстрагируясь от общего ажиотажа, Акинфеев набросил полотенце на плечо и направился в душ. Идя по пустынным белым глухим коридорам, Игорь как можно меньше хотел думать, а лишь морально пытался настроить себя на послематчевый отдых, который как-никак он заслужил. Наконец справа показалась такая же белая дверь, почти сливающаяся с белоснежной плиткой стен и пола. В душевой было до спазма в лёгких жарко и пусто - то, что нужно. Скинув с себя прилипшую от пота одежду прямо на пол, Игорь открыл горячий кран, тем самым обрушивая на себя поток кипятка. Пробормотав что-то нечленораздельное, он подрегулировал температуру до комфортной и простоял под бегущими струями около пятнадцати минут. Вода смывала все воспоминания о сегодняшнем дне, освежала голову и просто давала прилив новых сил, так что если бы не команда, которой наверняка придётся ждать вратаря, парень провел бы здесь ещё больше времени. Но когда уже крепкое тело стало краснеть от жара, а венки на шее набухли, Акинфеев осторожной поступью, чтобы не подскользнуться, стал выходить из душа. Пар заполонил всё помещение, не давая не только нормально вздохнуть, но и увидеть что-либо на расстояние двух метров, поэтому поиски полотенца на полу стали немного затруднительными. Вдруг резкий порыв холодного, контрастирующего с температурой в душевой, ветра ворвался внутрь, заставляя разгорячённое тело Игоря покрыться гусиной кожей. Дымка практически исчезла, и перед совершенно голым голкипером сборной в дверях предстал мальчишка лет 17 с взъерошенными волосами, растерянным взглядом и какой-то бумажкой в руках: - О Господи! Боже! Простите! - с явной паникой в голосе парень моментально захлопнул дверь, что аж шампуни на полочках покачнулись. Он отлетел к противоположной стене, вжимаясь в плитку, обжигающую холодом тело через тонкую ткань майки, и с силой провел рукой по лицу. Его трясло мелкой дрожью не сколько от того, что он там увидел, а кого. Доли секунды хватило, чтобы его мозг прошибла молнией мысль о том, что перед ним в полной своей красе стоял Игорь Акинфеев, его кумир и надежда России. Сам же вратарь толком ничего не успел понять, но какой-то огонёк азарта в нём всё же вспыхнул. Несмотря на его образ "сурового-и-вечно-правильного-рассудительного-капитана", который скорее был вынужденной мерой для того, чтобы его тупо уважали, а не распускали дешевые интрижки за спиной, в душе он так и оставался 21-летним парнем, требующим "праздника на его улице", в душе он был тем ещё романтиком и авантюристом. Да вот кто-нибудь открыл бы его с новой стороны, побаиваются ведь... Опоясовшись лишь наконец-таки найденным махровым полотенцем, Игорь быстро выбежал за дверь в надежде догнать "визитёра". И не ожидая того, что он окажется так близко, как-то резко отпрянул назад в сантиметре от косяка, пугая юношу ещё больше. В коридоре повисло неловкое молчание, сопровождаемое гудение воды по трубам за спиной Акинфеева и потрескиванием ламп на потолке. - Игорь Владимирович? - дребезжащим голосом разрушил тишину подросток. Капитан ненавидел этой официальности. Он сам по сути еще подросток, какое к чёрту отчество? - Просто Игорь. А ты кем у нас будешь? - мягко спросил парень, принимая более расслабленную позу. - Я А-артём, - немного запинаясь ответил юнец, потихоньку отлипая от стены. Простояв в неком трансе, он, слегка зажмурившись, протянул бумажку, которая оказалась фотографией самого Игоря, и ручку. - А, так ты меня что ли искал? - усмехнулся Акинфеев, принимая предметы из рук и начиная строчить что-то мелким, но красивым почерком в уголке постера, на котором он, вытянувшись в струну, ловит мяч. Кажется фото было сделано на Евро-2008, свеженькое. Артём, увидев, что его маленькая мечта начала сбываться, выдохнул и уже увереннее заговорил: - Я наблюдал за вами весь матч! Просто поразительно! И по окончанию я твёрдо решил взять у вас автограф, а потом всё как-то быстро закончилось, закрутилось, а вас и след простыл. Я понимаю, что проход в раздевалку не особо законен, - на этих словах Игорь, не отрываясь от своего занятия, дёрнул уголком губ, вспоминая его мысли в детстве, когда он хотел сделать примерно то же, - но, видимо, заблудился в этих коридорах и был готов попасть хоть куда-то. А тут эта дверь, первая мне попавшаяся, ну и вот... - замял свой монолог парень, устремляя взор исподлобья на тело голкипера, по которому стекали капельки воды, убегающие куда-то в недры полотенца, и намекая на всю неловкость ситуации. Акинфеев, закончивший подписывать фото, с полуулыбкой наблюдал за хаотичной речью юноши, облокотившись головой на дверной косяк: - Ой, да чего ты там не видел? - хмыкнул Игорь, словно специально опуская левую руку на бедро, что естественно не укрылось от подростка, - тебе сколько лет? - 17! - Артём гордо поднял голову. - Ну вот! Даст Бог, увидимся ещё, - вратарь ближе наклонился к лицу собеседника и почти прошептал, - поближе рассмотришь. Окончательно запутанный фанат громко сглотнул, выдавливая что-то на подобие улыбки. Акинфеев же заливисто рассмеялся и хлопнул себя по коленке. Его забавляла такая реакция, а ещё веселее становилось от того, что ему, Игорю, есть 18, а кому-то нет и вся сцена происходит в довольно пикантных обстоятельствах. Артём вдруг почувствовал заряд энергии от звонкого смеха кумира и что-то ударило в голову, от чего он решил дерзнуть: - Увидимся, но только если на одном поле! - он махнул головой, убирая лезущую на лицо чёлку, отстричь бы её ко всем чертям. - Охохо, так ты играешь? - Игорь действительно заинтересовался, - дай угадаю - защитник? Нет, вряд ли...вратарь? - но не получив реакции, продолжил, - странно, нападающий что ли? Ответом ему служили блеск в глазах и улыбка во все 32, так что попадание было стопроцентным. - Ну что же, успехов тебе. Надеюсь услышать твою фамилию в списках сборной! - Акинфеев наконец передал постер с ручкой подростку, на что Артём отреагировал внутреннем визгом, и протянул руку для пожатия. Тот, немного поколебавшись, ответил, как можно сильнее сжимая тёплую ладонь кумира. - Дзюба! - от волнение фамилия прозвучала слишком громко, эхом отдаваясь в длинном коридоре. - Дзюба, - словно пробуя на вкус, повторил Игорь, прикрывая глаза. В этот момент он и не подозревал, что именно эта фамилия с корнем въестся в подкорку мозга, плотно основываясь там и занимая большинство мыслей. А потому, забегая вперед, он думал, что забыл её уже через пару дней. Думал, но память у него оказалась хорошей... - А вы оказывается извращенец, - как будто невзначай с хитринкой сказал Артём, попутно засовывая гелевую ручку в карман джинсов. - Шуруй уже! - хмыкнул Игорь и с этими словами, сам до конца не понимая, что его на это подтолкнуло, звонко, но не очень сильно шлёпнул парня по ягодицам. Дзюба, уже приготовившийся огрести по голове за свои нескромные слова, не ожидал удара чуть ниже, а потому ойкнул, потирая ушибленное место. - А покраснел-то как! - всё не унимался голкипер. Да что с ним такое? Что он творит? Это так выплеск энергии после матча у него происходит что ли? Или дело в том, над кем он совершает свои манипуляции? - Это, между прочим, насилие над несовершеннолетними! - обиженно буркнул "пострадавший", удаляясь обратно по коридору, понимая, что не стоит задерживать кумира, но всё же обернулся в последний раз посмотреть на полураздетого капитана сборной, задерживая взгляд на заострённых чертах лица, которые он, Артём, забудет ой как не скоро. - Иди ты! - крикнул почти в никуда Акинфеев, пряча расползающуюся улыбку. Дзюба, надо сказать, имел такое же выражение лица, крепко прижимая подписанный постер к груди. Неожиданная встреча с юным нападающим знатно подняла Игорю настроение, так что весь оставшийся день грудь согревало что-то тёплое в районе сердца. Он и сам не понимал, как да почему. Вот просто 17-летний пацан, а глаза горят, сияют, что душа сама по себе начинает восстанавливаться. Одного взгляда хватает понять, что он другой. И это, возможно, цепляет Игоря. Он не такой, как все те, что просто уважают его и ценят за игру. Артём смотрит на него по-другому. Это становится точкой невозврата, тот момент, когда Игорь начинает идти не по своей дорожке, а за ним, за образом, который так часто будет всплывать из недр сознания сияющим взглядом, таким искреннем и нежным. Обратного пути из плена его глаз, словно пронзающих оболочку насквозь, Акинфеев так и не найдет. 2018, Чемпионат Мира, матч 1/8 Россия-Испания Звенящая тишина в голове давит десятитонной плитой на восприятие. Глаза вот-вот закроются под тяжестью век, и Игорь часто моргает в попытках отогнать наваждение. Какую ответственность на него сейчас возложили миллионы людей, и он это чувствует. К сожалению, чувствует. Каждым нервом в своём теле, каждым мускулом, натянутым до предела. И если он не отобьёт этот чёртов мяч, то не простит сам себе. Он не имеет право подвести страну, а в особенности его, того, кто возложил на весы своё сердце против его победы. Чем-то другим Артём платить просто не умеет. И если от всех соотечественников Игорь слышал лишь: "Не смей не отбить", то от Дзюбы хорошо чувствовал: "Я верю в тебя". Этого было более, чем достаточно. Да, дышать было нечем, тело содрогалось в мелких судорогах, а арбитр, словно специально оттягивал отмашку Аспасу, но Игорю не было страшно. Его переполнял адреналин, наглухо закрывший дверь каким-либо другим чувствам помимо азарта и некого взятия на слабо, мол: "Ну что, Игорёк, сможешь?". А он взял и смог, вновь доказывая себе и всей стране, что достоин капитанской повязки. Смог выстоять напор энергетического луча болельщиков на стадионе. И звенящая тишина вдруг взорвалась децибелами криков, будто он выплыл из-под воды. Его наконец отпустило и нечеловеческий крик облегчения и радости вырвался из грудной клетки сам по себе. Мгновения хватило для осознания, что ещё одна ступенька пройдена на этом чемпионате. На сегодня всё закончилось, и можно выдохнуть относительно спокойно: воздуха так и не появилось в лёгких, дышать приходилось переизбытком эмоций. Игорь готов взлетать, падать и по новой. Всё что угодно для глотка свежести на этом душном стадионе. Но вот к нему несётся тот, кто исполнит его мечту уже через секунду, тот, кто отдал своё сердце за его победу. Артём подхватывает капитана под ягодицы так легко, точно он тренировал это тысячу раз. Но здесь скорее работает окрыление и просто вулкан эмоций, которые дают форварду сил поднять хоть целые "Лужники". Хватка у него сильная, Дзюба никогда его не уронит, а взгляд...взгляд всё тот же, будто и не прошло 10 лет. Игорь зарывается в его мокрые волосы, желая притянуть Артёма как можно ближе. Тот кричит что-то безумное, не отводя глаз от победителя. Сейчас весь мир нападающего сосредоточен в его номере один. А Игорь отчётливо осознаёт, что когда Дзюба рядом воздух ему совершенно не нужен. Они оба уже давно сбились с пути в поисках друг друга: Артём всё никак не мог остановиться, а Акинфеев догнать. Так и бегали. А сейчас устали, дыхалка закончилась, пришлось дышать друг другом. Счастье находки перекрывало счастье от победы, как бы то странно ни было. Артём исполнил своё обещание - они встретились на поле через года, а Игорь нашел его фамилию в списке основного состава сборной. Единственное, до чего их руки ещё не дошли, так это до совместного счастья, а может и голова не готова. Ибо сердце-то при виде друг друга пропускает пару ударов, а Акинфеев, хуже того, пару мячей. Но нет, сегодня не такой день, в который вратарь ошибся. Сегодня фигура друга любовника дала определенный пинок, так что Игорь не имел ни единой возможности пропустить летящий в него предмет. Самое главное, что Артём прекрасно понимает это, понимает, как он действует на капитана, ибо имеет такую же реакцию на него. Он видит это по счастливым глазам Игоря, что сейчас находятся на две головы выше Дзюбы. И форвард хочет видеть их с таким блеском каждый день, он хочет быть причиной, по которой они будут искриться. Артём осторожно ставит мужчину на поле, как некую драгоценность и продолжает тепло улыбаться: - Ладно, шуруй уже, журналисты ждут звезду мою этого матча, - эти слова сопровождаются ударом по пятой точке кипера. - Но... - начал было что-то объяснять Акинфеев, возмущённо вздыхая и искренне надеясь, что фотографы не навели свои объективы на их персоны в этот момент. - Я тоже тебя люблю, стесняшка, - Дзюба отсалютировал капитану, подмигивая.

***

Румянец на щеках Игоря во время интервью и сбившееся дыхания говорят лишь о пережитой победе, а никак не о последних словах Артёма, конечно, нет. Нет. "А память хорошей то оказалась не только у меня. Отомстил, хитрюга!" - подумал голкипер с замиранием сердца, совершенно не вдумываясь в вопросы корреспондентов. С любовью от Игоря Акинфеева. Надеюсь на нашу встречу в будущем. P.S Не будь таким стесняшкой, Тём. Постер они повесят над кроватью, но всё это потом, потом...