Чон Чонгук, будь моим!

Чонгук, абсолютно наплевав на то, что может произойти, все же собравшись духом решил пойти на третий урок. Пусть Чимин делает с ним что хочет, потому что это будет заслуженно. (Он конечно не мазохист, но выбора к слову нет.) Вчерашний день стал очень неприятным после того, как младший не сдержался и все-таки ударил его…

день назад

Тренировка подошла к концу уже затемно. Время позднее, зато Чонгук выполнил намеченный план и мог спокойно идти домой. Вообще, вся эта ситуация с трениками его мало заботила. Всё из-за отца. Он мечтает о том, чтобы сын стал сильнее, набрал мышечную массу. Самому Чонгуку комфортнее и в своей обыденной шкуре. Парень прогулочным шагом двигался по аллее. Где-то за пеленой света огней большого города звезды уже накрыли небеса, и луна потихоньку выползала из-за горизонта, чтобы осветить его путь. Конечно, уличные фонари тоже сияли, но хотелось, чтобы это был именно лунный свет — волшебный и успокаивающий. Чонгук устал после напряженного дня, завершившегося продолжительной тренировкой и теперь очень хотелось отдохнуть. Видимо, нет ему покоя — за спиной Чонгук услышал голос, который узнает из тысячи. — Эй, засранец, чего по улице поздно ночью шастаешь? Обернувшись, паренек увидел Чимина. Было неудивительно — Чонгук и без визуального подтверждения уже знал, что это он. Фонари хорошо освещали ухмылку рыжего и не позволяли ни единой его эмоции скрыться от внимания. Чи был не один — рядом с ним стояли четыре пацана, их общие одноклассники, к сожалению. — Чего молчим? — раздался до боли ленивый голос Юнги, который курил и переминался с ноги на ногу. — Что вам нужно? — спросил Чонгук с опаской, ведь их много, а он уж точно вряд ли справится в одиночку. Руки в карманы и он переставляет шаг. — Да так, мимо проходили. Ты, заметили, на трени ходишь… — проговорил Чанёль. — Он сильнее нас мечтает стать, — почти смеясь над Чоном, добавил Чимин. — Однако всё просто бестолку, — следом ирония донеслась до Гука. Он вздрогнул и чертыхнулся. «Они меня из-под земли сумеют достать, гады» На ум лезло разное: защищаться, молить о пощаде, сделать вид игнорщика и молча уйти от них… или же вовсе дать им денег, чтобы отстали… — Задумался, малыш, — снова хриплый голос Юнги, который перебил хаотичные мысли Чонгука. Он бросил на половину скуренную сигарету и размазал ботинком об асфальт. Чонгук сглотнул надеясь, что его не коснётся эта участь. — Я иду домой! — громко утвердил младший и толкнул их от себя уступая себе дорогу вперёд. — Неужели вам заняться больше нечем, кроме как следить за мной, избивать, вымогать деньги и тому подобной фигней страдать? — Это не твое уже дело, сучка, — ругань Чанёля и крепкий захват не позволили тому увильнуть. — Как раз-таки мое! — не унимался Чонгук и барахтался пытаясь освободиться, но руки кудрявого крепки. — Пусти, дерьмо! — Умолкни! — Ну уж нет, молчать я не собираюсь… Вдруг осмелевший Чонгук со всей дури наступил на ногу захватчика и к удивлению успел плюнуть прямо в лицо надвигающемуся на него Чи. Как только рыжий сбился с толку, зажмурился и выругался, младший нанёс второй, позорный, но урон — пнул пяткой в пах. Чанель и ухватить не успел, а сам Чон толком и опомниться о своих действиях, как его настиг удар Чимина в лицо. Гука слегка отшибло, в ушах раздался звон. — Ублюдок! — Чимин встал набрасываясь на Чонгука с искаженным от злости лицом. Повалив на землю, он ухватился за его волосы и нанёс удар. Чонгук защищал лицо руками, что пусть и немного, но помогло. Боль — это чувство, к которому он привык в своей жалкой жизни. Рыжий поднялся пнув младшего. К нему хотели присоединиться двое, но Юнги лениво зевнув, остановил их. — Хватит, парни. Оставим его. — Запомни, ты еще получишь, — с этими словами они бросили его одного на безлюдной аллее предварительно опустошив его карманы. И рядом, как всегда не оказалось никого, кто бы мог оказаться ему помощь. Как же Чонгук зол, если он не поторопится домой и не приложит что-нибудь холодное, то останутся синяки. Он кое-как поднялся, натянул капюшон и поплёлся домой. На протяжении всего пути Чонгук пошатывался и держался за ноющий от боли живот, на который пришелся удар рыжего. Во рту чувствовался неприятный привкус железа. — Ублюдки! — огрызнулся он вслух, но понял, что неподалеку от него сидят на скамейке пожилые женщины и о чем-то ведут беседу. Старушки с опаской посмотрели на него и начали что-то друг другу шептать, но достаточно громко, чтобы Чонгук все расслышал и немного замедлил шаг. — Он что, пьяный? — Похоже на то. — И чего этому мальчику дома не сидится? Вот мой внук всегда прилежен, правда. Он через денек-два приедет в Корею и будет жить у меня, пока его родители за границей, — похвасталась худенькая старушка в сереньком платье и с очками на носу. — Правда, что ли? «Подумаешь, внук прилежен, вы тоже ублюдины!» — подумал Чонгук. Конечно, вслух он этого никогда бы не сказал, ведь эти бабушки с его квартала. Это он понял, когда увидел номер на табличке. Как же Чонгук не узнал их? Соседки. А если до отца дойдёт… Чонгук отбросил эти мысли и зашел в свой подъезд, поднялся на второй этаж и как можно тише, чтобы не услышали родители, открыл входную дверь ключами. Не выдав своего присутствия, он разулся и на цыпочках направился в сторону своей комнаты. Проходя мимо гостиной он увидел, как отец спит, сидя перед телевизором, где идут вечерние новости. Чонгук ловко ливнул к себе в комнату, а когда закрыл дверь и повернулся, то тут же дернулся. Мама стояла напротив с грозным лицом, скрестив руки на груди. — Чон Чонгук! Где ты был? Ты время видел? — строго спросила она. — Мам, я… я же говорил, что приду поздно. Меня на тренировке задержали. — Посмотри в каком ты виде, свитшот испачкан, да и брюки тоже… что с твоим лицом? — Я просто упал. — Упал? Просто упал? Не ври мне, иначе я все расскажу отцу. — Да хватит уже, мам! — он осёкся, испугавшись, что разбудит отца. И уже тише продолжил: — Отец, отец… надоело, то ты, то отец, то… — Кто? Еще кто? Говори… ну же! — спрашивала мать с выпученными глазами также переходя на шепот. — Прости, мам. Не сейчас, — отрезал Чонгук и отвернулся от нее. Сейчас он не в том состоянии, чтобы ей что-либо объяснять. — Ты изменился, Чонгук, очень изменился. Ты никогда не повышал на меня голос. — Мам, я прос… Мама не понимала, что такое состояние у сына из-за нервов. — Сними капюшон! — не унималась мать. — Зачем? — Сними. Капюшон. И покажи свое лицо. Немедленно! — твердо отчеканила она. Ему просто не оставалось ничего иного — придется снять, иначе её крик точно разбудит отца. Медленно опустив капюшон, Чонгук посмотрел на маму. Ее лицо было ошарашенным. И ахнув, она прикрыла рот рукой. — У тебя из носа кровь идет! Неужели ты подрался? — спросила мама, все еще держа руку у рта. — Нет, что ты… это на тренировке. Ладно, хватит уже. Я устал, пойду приму душ. — Рассказывай. — Я хочу спать, мам. Завтра мне рано вставать. Поговорим на утро. Пройдя мимо мамы, он захватил полотенце и вошел в примыкающую к его спальне ванную комнату. — Чонгук, стой говорю, — но он, уже будучи в ванной, закрыл дверь на защелку. — Ах, сын. Приложив ухо к двери, Чонгук прислушался. «Ушла». Паренек поочередно стянул с себя свитшот, футболку, затем и серые спортивки. В зеркале отразилось худое тело. — Блять! — сквозь зубы зашипел от ситуации Гук ударяя ни в чем неповинную стену. Он быстренько смыл кровь с лица, просушил руки и потянулся к аптечке доставая ватные турунды просовывая одну в носовой ход. В мыслях снова прокрутилось произошедшее на аллее. И слова Чимина. Неужели Чонгук и вправду никому не нужен? «Так, дурные мысли в сторону!»— приказал себе Чон и встал под душ.