Чон Чонгук, будь моим!

Солнце только вышло из своей легкой спячки и лениво осветило все вокруг. В том числе и комнату Тэхена. В ней тихонько спали и сопели два ну очень уставших парня. Чонгук немного пошевелился и, открыв глаза, увидел, что рядом с ним, прям лоб в лоб, лежит Тэхен, да еще и обнимает. Он резко сел в кровати и машинально начал разглядывать все вокруг с еле открытыми глазами. Но его взгляд еще раз остановился на мило спящем Тэхене. Он понял, что спал вместе с ним на одной кровати, да еще и в обнимку. Почесав затылок, он посмотрел на аккуратно висящие на стене, красные часы. Они показывали «07:10» — Ты уже проснулся? — спросил его вдруг Тэхен, при этом лениво тер и без того сонные глаза. — Да, — коротко ответил Чонгук. — Мы что, вместе спали? — Ну, я не мог иначе, — пояснил Тэ, широко зевая. — В смысле не мог? Ты мог бы постелить себе на полу, — возмутился Чонгук. — Вот сам и спи на полу. И вообще, где хочу… там и сплю. Мой дом! — Но ты же понимаешь, что мы парн… — Заткнись уже, лучше скажи, как ты? Как себя чувствуешь? Температура спала? Я же переживаю, — Тэхен приблизившись к Чонгуку, положил на его лоб руку и, задумавшись, замер. Тот в свою очередь немного покраснел от такой неожиданной заботы со стороны соседа, которого он знает не больше дня. — Ну как? — спросил Чонгук, бегая глазами. — Вроде нормально. Как ты себя чувствуешь? Ты покраснел. — Лучше. Лучше, чем вчера. Спасибо! Можешь не беспокоиться. Спасибо еще раз, — видимо Тэхен не понял, почему покраснел Чонгук. — Пожалуйста… сосед. — Я лучше пойду, иначе опоздаю, — сказал Чон, вставая с кровати. — Ой, точно, сегодня же школа. А я забыл. — Ладно, я пойду. Отец обычно уходит в такое время, я зайду в дом и быстро оденусь в школьную форму. — Она же у меня. Кстати, она уже, наверное, высохла, — Тэхен встал и, выйдя из комнаты, направился на кухню и, забрав с сушилки вещи, принес их Чонгуку. — Спасибо… Эмм, а ты не выйдешь?! — спросил Чон, немного зажмурившись от такой наглости Тэхена. — В смысле? — Я хочу переодеться как бы. — Да ладно тебе. — Йа, не наглей, — грубо фыркнул Гук. — Да выхожу, выхожу я. Дождавшись, пока Тэхен покинет помещение, он все же приступил к раздеванию: он незамедлительно снял футболку, затем поочередно спортивки и потом уже приступил к надеванию формы. Конечно, Чонгук мог бы и дома взять запасной комплект школьной формы, но раз эта высохла, ничего не мешает надеть именно ее. Закончив с одеждой, он уже хотел было выйти, как услышал за дверью чьи-то голоса. Приоткрыв немного дверь так, что хотя бы можно было бы увидеть, кому именно принадлежат эти голоса, он на миг затих… — Тэхен, как ты мог его в наш дом впустить? — Да ладно тебе ба, он же ничего плохого не сделал. — Да странный он какой-то. Я прекрасно знаю его семейку Чонов, а также и его самого. Он плохой! Ясно? — Ну ба. Я сделал доброе дело, помог ему так же, как и он мне. Я не мог оставить его там… — слыша все это, Чонгуку стало не по себе. Он ощутил некий дискомфорт, находясь здесь, из-за слов бабушки Тэхена. Видимо, он вкратце поведал бабушке о вчерашнем. — Как неловко, — произнес шепотом Чонгук и вышел из некого «укрытия». — Извините меня! Извините за то, что Вам стало не комфортно из-за моего прибытия в Вашем доме! Простите, что стал обузой для Вашего внука, — Чонгук отдал бабушке Тэхена низкий поклон и быстрым шагом вышел из их дома с бурными эмоциями. Да, Чонгук был немного зол… Встав возле своих дверей, он все же внутри себя, где-то в душе, решил отважиться и постучать в дверь. Плевать, что не впустят. Мама откроет, он уверен, ибо машины отца не было во дворе. Тук, тук, тук… В глазке двери сразу потемнело. Значит мама посмотрела в него. Чон хотел уже было что-то сказать, как вдруг замок двери неожиданно щелкнул, и дверь открылась. — Сынок!!! — взбудоражено произнесла мать с горькой ноткой печали. — Ты в порядке, Чонгук? — мать начала осматривать сына, то слева, то справа. — Все хорошо, мам. — Где ты ночевал? Ты сухой. Неужели, одежда впиталась и на тебе высохла? — Нет! Я ночевал у соседей. — У каких соседей? — удивилась женщина. — Напротив. — У этой бабки? — Да, — коротко и с серьезностью ответил матери Чонгук. — Она же недолюбливает нас. Но как?! — Помнишь парня, который стоял вчера утром со мной в подъезде. Тогда еще отец перед ним меня… — голос предательски задрожал, но сглотнув подступивший ком, парень продолжил. — Ну ты поняла. Этот парень ее внук. — И? — Мы с ним правда еще не друзья, но он помог мне. — Я очень ему благодарна сынок. Ты заходи в дом. Отца нет. — Я так и понял. Его машины нет во дворе. — Будешь завтракать? Я недавно только приготовила. — Не откажусь, — конечно, Чонгуку было тяжело сейчас смотреть на мать, ибо она его предала. Но так считает только он сам. На самом деле мама его очень любит. Просто она не могла пойти против мужа. Они оба вошли в кухню, и Чонгук сел за стол. — Рассказывай, сынок. — Что именно? — удивился парень. — Все! О том парне. Что случилось вообще? — Его зовут Тэхен… — Чонгук посмотрел на мать и сделал долгую паузу. — Ну? — Айщщ, мама!!! Я не могу больше держать это в себе. Ты знаешь, как я сейчас зол на тебя? Ты оставила меня. Как ты могла мама? Как могла оставить меня на улице, как последнего, конченого бомжа? — Я не хотела, честно, не хотела. Прости, Чонгук. Отец не позволил, он сказал, что не хочет тебя видеть и сказал, что это твоё наказание. — И ты побоялась и послушала его. Верно? Я ведь правду говорю? Правда в глаза колит, да, мам? — Прости, Чонгук, — начала уже всхлипывать мать. — Твое легкое «прости» ничего не изменит. Ты оставила своего единственного сына там на улице. Под дождем: мокрым, голодным. Знаешь, как мне было плохо? Я дрожал от холода, я чуть сознание не потерял. У меня поднялась температура, мокрая одежда делала только хуже. У меня начался кашель, я начинал чихать. Да если бы не Тэхен черт возьми… да блин, я не знаю, что было бы со мной тогда!!! Понимаешь? Он единственный, кто протянул мне руку помощи в тот момент: он согрел меня, накормил, дал сухую одежду. Сбил температуру, которая могла бы взлететь и до сорока. Он одним словом ПОМОГ! А ты что… вместо того, чтобы помочь мне, послушала отца, боясь его. Ты хоть когда-нибудь удосуживалась узнать, как дела у меня в школе? А? Нет! Видишь? Тебя это ни капельки не волнует. Ты думаешь, что мне прекрасно, думаешь у меня есть друзья, которые уважают и ценят меня. Но это не так. Мне плохо с каждым днем. Я… я морально умираю в душе, — Чонгук говорил это искренне… душой и ни капельки не пожалел, что высказал это своей матери прямо в лицо. Мать не знала, что и сказать. Ей было больно. Морально больно слышать такое. Она понимала, что сделала плохо. Но Чонгук даже, не притронувшись к еде, с грохотом встал и, выйдя из кухни, бегом направился в свою комнату. Он резкими движениями собирал учебники в рюкзак. Кажется, от его таких уж грубых действий собачка на рюкзаке испортилась. — Айщщ, блять… какого хрена? — выругался он и, наплевав на это, закинул рюкзак на одно плечо, вышел из комнаты и, не посмотрев в сторону матери, покинул дом, сильно захлопнув за собой дверь. Он понял, что настроение у него испортилось окончательно. Ему главное только в школе не сорваться, тогда ему точно влетит…