Чон Чонгук, будь моим!

Ревнивый Юнги сидел и не мог никак устремить свой взгляд куда-нибудь в другое место. Его глаза и разум не слушали его. Он не мог не смотреть сейчас на Чимина, который так весело дурачится с Чанни. Но почему-то ленивый мозг Юнги, заставляет его делать то, чего он не хочет, а может и хочет. Он запутался? Возможно, что да… Сейчас он всем своим бешенным, неугомонным сердцем хотел бы сломать шею этому Чанёлю. Он сейчас был опаснее огня. Но он должен придти в себя. Это его друг. Можно даже сказать лучший… но ближе всех, ему был только Чимин. Он был его лучшим другом, и никто и никогда не сможет занять это место. Только рыжий лисенок имеет право сидеть в его сердце. Он, только он… и никого больше сердце Юнги не хотело бы впускать. Какой бы золотой или бриллиантовый ключик бы не был. Юнги страшило одно, он не может открыть своих чувств Паку. Как бы не старался, но не получается. Может он боится? Вполне реально. Но что-то движет им. Что-то такое, что он даже сам толком не может понять. Такое поймут только девушки… Он не может найти себе место. Он видит… прекрасно видит, как его рыженького, буквально отнимают на глазах. Конечно, такую больную фантазию под предлогом «отнимают» напридумал себе только Юнги. На самом деле, если посмотреть это с другой точки зрения, то легко можно было бы понять, а точнее назвать это чистой ревностью. Ревностью в виде того, что Чанель сейчас «играет» с его рыженьким. Юнги закатив раздраженно глаза, начал от нервов грызть ногти. Он не может не смотреть на то, как же мило перед Чанелем, Чимин выпучивает свои глазки, которые должны были смотреть только на Юнги. «Так мило смотреть, он имеет право только на меня!» — где-то глубоко отозвалась эта мысль. Мин хочет успокоиться, но он не может черт подери! Не может! Его член в штанах жадно и жестко просил Чимина. Но он не может этого сделать. Хочет, но не может. «Это не правильно. Он парень. Да, блять, в конце концов и я парень!» — размышлял внутри себя Мин. Вдруг нелепая капля пота начала быстро скатываться по виску Юнги, оставляя после себя некие ощущения. Спокойно вытерев ее, Юнги просто закрывает глаза и ложиться на парту, закрываясь от всех руками. Его мысли сейчас не способны здраво мыслить. И он прекрасно сейчас это понимает. — Как же сказать ему? — неожиданно хрипло вслух произнес Юнги. Некоторые находящиеся рядом посмотрели на него, как на психа, который разговаривает сам с собой, но ничего не сказав, продолжили записывать за учителем, потому что если что-то сказать в сторону Юнги, именно то, что может его разозлить, то уже заранее можно… даже нужно будет пристрелиться, чтобы потом не мучиться. Все в классе это знали. Конечно же, пока что кроме новенького… Прозвенел звонок, почти все с грохотом поднялись со своих стульев, как стая слонов, оставляя Юнги практически одного. Все как всегда думают, что он спит. Но нет, сейчас же Юнги думает. Его нелепые мысли прыгали в голове и с трудом заплетались в единую паутину, которую естественно Юнги не мог разобрать. Ведь ему нужно найти паучка, хозяина паутины и тогда все мысли бы, как рукой смахнуло. Но всё это из-за Чимина. Это он виновник всего этого. У Юнги было много поклониц, которые бегали за ним, но не на одну он не смотрел. Он много раз пытался полюбить какую-нибудь девку из класса. Да разницы нет, хоть со своей школы. Да хоть, блин, первую встречную. Но не получалось, увы. Как бы он не хотел, но только Чимин сидит внутри него. Юнги очень тяжко. Он на грани. Стоит Чимину просто что-нибудь сказать или просто зевнуть, как Юнги пошло представляет, что этот чудесный, до ужаса сладкий ротик Чимин открывает, чтобы нежно посасывать его Юнги. Ох да, и такие мысли бывают у него. К счастью, Чимин пока не знает об этом разврате и о таких уж пошленьких мыслишках Юнги… — Эй, Сахарок! — раздалось вдруг рядом. Но так называл его только Чимин. Юнги никак не отреагировал и продолжал лежать, как ни в чем не бывало. Это ведь Чимин. Откликнется и что? Только хуже будет. — Ты чего молчишь, Мин? — продолжил этот же голос, но только сейчас Юнги показалось, что этот голос более веселый и какой-то уж более женский. — Уходи, Пак! — Пак? — повторил вдруг удивленно этот голос. Юнги поднял голову и, убрав волосы с лица, которые противно мешали ему увидеть, кто же именно посмел, так нагло нарушить его мысли, взглянул, но увидел он совсем не Чимина, а…