Сердце бури

Ночью в сенате тоже было многолюдно, хотя и не так, как днем. Сказывались различия в биоритмах у разных видов. Впрочем, многолюдно — немного не то слово. Люди действительно встречались пореже, чем днем, зато оставались всякие негуманоидные формы жизни. В это время не проводились сессии, зато часто назначались встречи, консультации, сеансы связи с периферией и все прочее. По этой причине в сенатском кафетерии, заточенном под пищевые пристрастия людей, было пустовато. Мон еще раз посмотрела в свою чашку с кафом. Экзистенциальных смыслов на ее дне по-прежнему не наблюдалось. Просто темная муть — в сенате всегда был отвратительный каф, хотя казалось бы… Впрочем, никому ничего не казалось: его величество Император любил чай из сбора трав его родины, и его же надлежало любить всем верноподданным. Вот так вот и умирает демократия: тонет в ароматном набуанском чае. — О чем ты думаешь с таким лицом? — Бейл легонько тронул ее за руку. — Так, обо всяких глупостях, — Мон попыталась сбросить оцепенение, встряхнуться, но не получилось. Проклятые нервы. Самое ужасное в жизни — ждать и догонять. А им нужно было чинно сидеть в сенатском кафетерии еще как минимум четверть часа. Потом можно будет разойтись по кабинетам, но пока нужно отсвечивать и производить «правильное впечатление». — Завтра Вестник Корусанта напишет, что мне стоит быть аккуратнее с выпивкой, — вымученно пошутила Мон. — Так дрожат руки… — Поздно уже паниковать. Сенатор Органа был, казалось, совершенно спокойным. Даже неестественно спокойным, как будто успел перед отлетом загрузиться палочкой смерти. Как, сарлак его сожри, можно ждать самого важного в жизни события и оставаться таким невозмутимым?! — Что будет, если у нас ничего не получится? — одними губами спросила Мон. — Мы умрем, зная, что сделали все возможное, — улыбнулся ей Бейл. Взгляд его стал как будто мечтательным. — Знаешь, я немного жалею сейчас, что не боевик. Наши ребята могут бежать, стрелять, размахивать мечом… А мы просто сидим и ждем… Впрочем, прости, что говорю всякие глупости: каждому ведь свое. — Ты переживаешь за них. Для Мон было необычайно важно знать, что Бейл все же обычный человек с обычными страхами и сомнениями. — Я ими восхищаюсь. Она ими тоже восхищалась. И экзотом Трауном, который — кто бы мог подумать! — решил помочь делу восстания, ничего не требуя взамен, и сказочными мастерами-джедаями с их световыми мечами и Силой, и сенатором Амидалой, так легко сменившей шелка парадных платьев на броню. «Даже если у нас ничего не выйдет, я буду горда хотя бы тем, что стояла с ними в одном строю, — решила Мон. — Но лучше бы все-таки выжить…». Кажется, она слишком погрузилась в свои мысли, потому что возглас Бейла застал ее врасплох: — Да что это?! — Что? — не поняла Мон. Через стеклянную стену кафетерия им хорошо было видно, как оглядывает центральный холл сената Асажж Вентресс. — Какого… эта странная женщина здесь делает?! — на грани слышимости прошептала Мон. Датомирская ведьма в своем наряде действительно выглядела супер-неуместно в стенах сената. Сильнее, наверное, выбивались бы только эвоки с деревянными копьями наперевес. Вообще неясно, почему на нее до сих пор не обратила внимание охранная система. Впрочем, нет. Уже обратила. Неприметный мужчина в штатском уже направлялся к ней, и очевидно было, чем кончится дело. Не хватало им тут еще боев на световых мечах! — Надо срочно ее оттуда убрать! — Бейл поднялся со своего места. Мон перехватила его за локоть: — Нет, постой, лучше я. Скажу, если что, что это моя телохранительница, и такой вид — ритуальный обычай ее родины. Так себе отговорочка, скорее всего им не поверят, но несколько минут она все равно выиграет. Асажж ее сразу заметила и еще сильнее нахмурилась. Безопасника она тоже видела, но будто бы даже не переживала на его счет. — Иди за мной, за правым плечом, полшага позади. И лицо сделай попроще, — приказала Мон, и когда безопасник подошел достаточно близко, громко добавила: — И где тебя только носило?! Этот инфочип мне был нужен полчаса назад. Давай быстрее, сенатор Органа уже устал ждать моих правок к его петиции! Она очень боялась, что Вентресс ее не поймет или не захочет понять, но та кивнула и послушно пошла следом. — Скайвокер где-то здесь, — сказала она, как только над их столиком в кафетерии активировался приват-щит. — Есть идеи, куда здесь можно спрятаться? — В принципе, у него здесь есть кабинет, — предложил Бейл. — Это, конечно, только дань уважения, никогда Энакин здесь не работал, но все же… — Кеноби считает, что Палпатин удерживает его насильно, так что вряд ли это общедоступное место. Сенаторы переглянулись. Здание, в котором они сейчас находились, было поистине огромно. При желании здесь можно было спрятать целую армию — не то, что одного человека… — Можно искать его здесь часами… Вентресс глянула на свой хронометр. — Надо найти минут за сорок, больше времени у нас нет. Удивительное слово — надо. Если надо, то уже не страшно брать и делать, и если надо — значит, можешь и все тебе по силам. Мон никогда не участвовала ни в чем подобном, она сама себе иногда казалась удивительно «хорошей» девочкой. У Императора был свой этаж в сенате, но искать нужно было среди того, что принадлежало еще канцлеру Палпатину, а это были совсем другие помещения. — Вот я прилетаю к себе на работу. У меня совсем нет времени, день расписан по минутам, и мне нужно место, в которое можно зайти по пути, сделать свои черные делишки и пойти дальше морочить всем голову, — рассуждал Бейл. — Н-да… — И еще желательно не попасть в поле зрения системы слежения при этом. — Самое обидное, что тут такого наверняка дофига и больше, — вздохнула Мон. — Просто мы об этом не знаем. — Не знаем… Не знаем… — Бейл покатал на языке слова. — Место, куда точно никто никогда не заходит, где вообще никому никогда ничего не понадобится. Кроме канцлера, потому что он же у нас святой и всегда думает о судьбах Республики! Протухшие шутки пятилетней давности… странные полунамеки… — Неужели ты думаешь..? — Эй, — надулась Вентресс, — можете объяснить толком? — Государственный архив соцобеспечения, — сказали сенаторы почти одновременно. — По сути огромное помещение с мегасервером, не соединенным с голонетом, — продолжила Мон, чувствуя, как закипает в крови азарт. — Государство в государстве. Туда запрещено проносить любую электронику, даже камер нет. И всего два человека техобслуживания. — Палпатин часто проводил там время. Официально — проникался духом государственности, но неофициально никто не проверял, — Бейл усмехнулся. — Пару лет назад ходил слушок из серии пошлых анекдотов, что наш прекраснодушный канцлер принимает там дам из эскорт-бюро. — Но скорее всего там у него на гвоздике висит страшная ситхская мантия, — закончила мысль Вентресс. — Реально проверить вашу версию? — Если мы правы, там наверняка охрана на входе… Датомирская ведьма хищно улыбнулась. — Это, конечно же, дело поправимое. Энакин плавал между бредом и явью, с трудом уже понимая, что есть что. У него раскалывалась голова, а тело было легкое-легкое, и он не мог пошевелиться. Время от времени ему чудилось, что кто-то садится на кровать, гладит его по волосам и шепчет слова утешения, но он не мог разобрать, кто же с ним рядом. Мама? Оби? Сама Сила? Очень хотелось пить и поспать. Он устало прикрыл глаза и снова начал проваливаться в болезненное подобие транса, когда щеку обожгло болью. Несильно, но достаточно, чтобы привлечь его внимание к внешнему миру. Там что-то происходило. — …да просыпайся ж… — …под кайфом… — Руки-ноги целы вроде… — …ща вот так! «Нет, — заранее подозревая своих гостей в нехорошем, хотел сказать Энакин. — «Вот так» не надо!». Но его никто не услышал. На лоб легла холодная мозолистая рука, а в следующий момент и так неустойчивый мир развалился на части от слепящей боли. — К-к-криф! — простонал он, пытаясь проморгаться. — Драная ты нексу, Вентресс! Этот след в Силе он узнал бы из тысячи — столько у них было встреч. — Ну, ругается, значит, жить будет, — мужской голос был смутно знакомым, но вспомнить его обладателя Энакин так и не смог. — Отвяжите меня. Лодыжки и запястья действительно освободили. — Не дергайся, — вжикнул световой меч, и ошейник-подавитель отлетел в сторону. Его тут же накрыло тяжелой волной вернувшейся Силы. Приятное, родное чувство! Он и не знал, насколько не то, что связан - привязан к ней. Энакин на пробу пошевелил конечностями и понял, что скорее жив, чем мертв. Взгляд тоже прояснился, и он смог разглядеть своих спасителей. Интересная компания! — Темную мне устраивать пришли? — невесело усмехнулся он. Сенатор Органа хмуро покачал головой, взял его подмышки и усадил на койке. Голова тут же взорвалась болью — давненько он не принимал вертикального положения… — Ага, - сказал мужчина. — Вот освободили тебя и теперь будем вызывать на честный бой. Чур первая Вентресс — у нее шансов побольше. — Да меня сейчас любой малолетка… Он спрятал лицо в ладонях, безуспешно пытаясь привести мысли в порядок. После подавителя ощущать Силу было так классно, что думать о чем-то другом совсем не получалось. — Придется быстро приходить в форму, — судя по интонациям, Асажж сама не очень-то верила, что такое возможно. — Кеноби там отправилась на встречу с Палпатином, и наша помощь не будет лишней. Словно ведро льда высыпали на голову. — Оби-Ван что?! — Ты тупой или глухой? — злобно буркнула Вентресс. — Твоя любимая Оби-Ван сейчас прикрывает всех, отвлекая на себя внимание Сидиуса. Как ты думаешь, какие у нее шансы? Сказать «никаких» было страшно, сказать «кое-какие есть» значило покривить душой. — Крри-и-и-иф, — на этот раз стон вышел еще проникновеннее. Он со второй попытки, но поднялся с койки. Конечности слушались плохо, все еще болела голова, но это все больше не имело значения. Видимо, он все-таки ослабил контроль на какое-то мгновение, и Император смог добраться до Оби.Теперь можешь — не можешь, а надо исправлять свою ошибку. Пока мастер жива, это еще возможно! — Где твой меч? — Вентресс без лишних разговоров подхватила его под руку, когда амплитуда его покачиваний приблизилась к угрожающей. — Без понятия, — сцепив зубы, ответил Энакин. — Не факт, что он вообще еще не закончил свой путь в аннигиляторе. Господа сенаторы, не найдется какого-нибудь оружия на развод? Органа покачал головой, зато его незнакомая Энакину спутница выудила из потайного кармашка (посмотрел бы он, как она собралась доставать что-нибудь оттуда во время боя) маленький дамский бластер. — Вот разве что только на развод, — вздохнула она. — Пойдет, — Энакин перехватил рукоятку поудобнее, разом почувствовав себя увереннее. — Вы не представляете, какие дела можно провернуть с помощью бластера, Силы и такой-то матери!