Часть 1
4 августа 2018 г., 11:40
***
Vancouver Sleep Clinic — Killing Me to Love You
теплые осенние лучи приятно опаляют кожу; небо абсолютно чистое, за исключением полупрозрачной дымки облаков, разбавляющей идеальную лазурь своей белесой мутностью. для сентября такая ясная погода — редкость, потому каждый спешит насладиться, возможно последним теплым днем этого года. влюбленные неспешно прогуливаются по солнечным тратуарам, старики на лавках кормят голубей, а дети резвятся и галдят как сумашедшие, огибая всех вдоль и поперек. их радостные крики наполняют кварталы и эхом отражаются от стен домов, распространяясь по всей округе. однако, чонгук не находится во всеобщем состоянии эйфории. лишь жмурится чересчур яркому солнцу, взгляд на заляпанные ботинки опускает, а после треплет пробегающего мимо мальчика по макушке, вымученно улыбаясь в ответ на юный сияющий жизнью взгляд. он, увы, подобно смотреть разучился. образы в его голове гасят любой свет, и парень тяжело выдыхает, прогоняя часть из них, а именно чужую улыбку и волнующий шепот чужих губ. сердце по привычке пропускает удар и раниной птицей начинает биться, на что чонгук веки прикрывает и из-под трепещущих ресниц поднимает глаза на солнце, осознавая, что тэхен для него светит намного ярче. чонгук к тэхену тянется. тэхен чонгука своим светом сжигает. виновата метка проклятия, чьих обладателей сторонятся как прокаженных, даже притрагиваться боясь, чтобы не заразиться. однако тэхен всегда был другим, пытался принять чонгука таким какой есть, по крупицам выстраивал мнимое чувство, нередко ломая себя, но вселенная не дала шанса. «помеченные» не способны быть любимыми, никому по сути своей не нужны, и чонгук понимает это, все равно надеясь на то, что исключение из правил и подобное не про него. он знает, что не в силах заставить тэхена полюбить себя, знает, что не позволят, несмотря на все старания, с провалом которых пора бы уже смириться. тэхену мысль о чонгуке душу не греет и никогда не вызовет в ней бурю эмоций, как не старайся — ведь все решено; смех и взор добрых карамельных глаз не ему обращены. чон — не его истинный. для тэхена чонгук — не больше, чем простая галактическая звезда. для чонгука тэхен — целая вселенная.***
миллионы звезд ежеминутно падают на землю, давая возможность загадать у них самое сокровенное желание. чонгук наблюдает за ними каждую ночь, не пропуская ни один звездопад и раскрывает космосу личную тайну, так надежно спрятанную от других — молит о прощении чужой, ни в чем не повинной души. парень перепрыгивает через закрытую калитку парка и пристраивается на излюбленной скамейке, взгляд к небу обращая. на нем все та же картина, а в голове привычное желание — умереть, не передавая проклятья, вот-вот готового испепелить. сегодня звезды должны услышать его, он чувствует это. потому что скоро все как и предполагалось закончится, и чонгук исчезнет, растворится в дымке, слившись с вечностью, а тэхен продолжит жить, нося его, незаслуженное бремя. чон не может допустить, чтобы его тэхен — яркий, искрящийся и светлый до рези в глазах страдал. ведь сам чонгук помнит, что чувствовал; как изводился, желая забыться навсегда — выхаркнуть наконец чертову любовь и заменить иным чувством, любым, лишь бы наверняка. тэхен большего достоин. его светлые волосы, с которыми поиграться хочется и слегка кривоватая улыбка на пухлых губах, настолько манящих, что мурашки по коже. тэхен слишком правильный для этого мира. слишком чистый для грязного чонгука. внезапно тихий шорох сбоку, что возникает после того, как рядом садится кто-то, и нотки знакомого парфюма, которыми легкие наполнить хочется, говорят обо всем. перед чонгуком частично освещенный в полумраке профиль и родные глаза в плену лунного света. его солнечный мальчик пришел насладиться луной и звездами — как поэтично. — они прекрасны, правда? — совсем тихо спрашивает тот, из-за кого каждый день бессонница, и каждую яркую точку на черном полотне вниманием одаривает, в то время как чонгук думает лишь о том, что он, тэхен, прекраснее всех этих звезд и пусть кто-нибудь попробует сказать иначе. — да, несомненно. — рассеянно произносит младший и нехотя взгляд от крошечной родинки на носу отрывает, боясь на себе чужой поймать. чонгук не может пересилить себя, однако чувствуя, что тэхен смотрит на него в упор, глаза боязно все же поднимает. жалкие остатки потрепанного сознания рушатся подобно хлипким стенам карточного домика, и мир словно меркнет на тэхеновом фоне, вновь приобретая черно-белые краски. чонгук в который раз утопает в глубоких омутах, уходя на дно собственной гордости, и наконец твердо решает, что умрет рядом и в этот самый момент. запястье, как по щелчку пальцев, жжечь невыносимо начинает и брюнет губы поджимает, не выдавая боли, что постепенно парализует тело. в сознании — туман неизвестности, но смерть — проще жизни, слабые всегда выбирают ее, и чонгук давно признал, что относится к их числу. он руки тэхена в свои берет и медленно встает, увлекая за собой. в лице старшего непонимание вперемешку со страхом, а чонгуку из груди вырвать надоевшее сердце хочется, бьющееся до сих пор, с бешеной силой о ребра стучащее и напоминающее о том, что жив и любит. — поцелуй меня, тэхен-а. — говорит чонгук неторопливо, специально оттягивая необратимое и в последний раз необычной красотой своего мальчика любуется, наслаждаясь идеальными чертами лица и пытаясь отпечатать прекрасный образ на сетчатке глаза. — подари наконец вечный покой. он вздыхает глубоко и мысленно хвалит себя, за то, что смог переступить через черту дозволенного и попросить о помощи; смог наконец сломать невидимую преграду, и теперь тэхен понимает, что должен помочь, просто обязан. ведь чонгук безусловно обречен. и последний знает, даже если не может признаться себе по-настоящему, поэтому не говорит ничего, только подушечками пальцев щеки чонгуковой касается, хотя осчастливить его. в последний раз. он слезу, собравшую в себя все последние эмоции, аккуратно большим пальцем стирает и вверх к виску ведет, грустно улыбаясь. как бы тэхен хотел полюбить чонгука. чонгук тоже хотел бы полюбить себя. — люблю тебя... — хриплое признание тонет в приоткрытых губах, и чонгук наконец сминает их, всем дрожащим телом прижимаясь. целует с трепетом и некой болью, стараясь полностью в ощущениях раствориться, и лед внутри него неумолимо тает, выуживая наружу все, что ныне было надежно спрятано под его коркой. ради этого не жаль умереть. его пальцы с чужими переплетаются, а чонгук носом еще раз внутрь приятный запах изящной шеи вдыхает, ощущая, как тот смешивается с кровью и теперь в венах течет, становясь частью истощенного организма. кислород в легких мигом сгорает, и углекислый газ душит, оккупируя организм. — пощадите его. — обращается в конце непонятно к кому, глаза прикрыв, и внезапная легкость окутывает тело, сопровождаясь блаженным выдохом. ладони обессиленно на плечи ложатся, и выпирающих ключиц достигая, наконец падают вниз. тело — черные лепестки. душа — шепот ветра. непосильное бремя наконец ушло вместе с зависимостью, и в уставшей душе нет больше места для страданий и волнений, только проявившаяся на чужом запястье метка, выжженная вечностью на сердцах обоих. чонгук опять не был услышан звездами. и теперь проклятие твое, тэхен, только тебе умереть никто не поможет.***
