Это не просто страсть

Артем Дзюба Сегодняшний день вроде называется «днем семьи, любви и верности», по крайней мере, такой бред я уже успел увидеть в новостях, листая свой телефон. Я отношусь к этому скептически, но что только не хочется сделать для Никитки, которого я очень редко вижу. Однако как бы я не хотел провести его с женой и ребенком — я не могу. Сегодня в четыре состоится встреча с болельщиками на Воробьевых горах. Я все еще лежу в кровати. Пришлось приехать из Сочи в Москву, а не в любимый Питер, из-за фан встречи. Да и Кристина с Никитой приехали в нашу московскую квартиру, чтоб побывать на Воробьевых горах. Голова немного болит после выпитого вчера вечером алкоголя. Наш проигрыш больно дает о себе знать. Морщусь. На всякий случай провожу по закрытым векам, вроде сухо. Действительно, все слезы вышли вчера. Кристина лежит на краю кровати и посапывает. Ее пижама съехала и открывает вид на немного толстый живот. Последний раз я занимался с ней сексом до рождения Никиты. Кривлюсь. Воспоминания о крепком, горячем и мускулистом теле проносятся перед глазами. И легкая улыбка, похожая на улыбку кота. Игорь. Сердце застучало с бешеной скоростью. Это имя ласкает мой слух. Он невероятен. Вспоминаю, как мы вчера стояли в коридоре и обнимались, обливаясь слезами. Мне становится грустно, когда я вновь и вновь представляю его печальное лицо. — Папа! — я так задумался, что испугался появления сына в нашей комнате. Мальчишка забирается к нам в кровать. Он обнимает меня своими маленькими ручками. — Никитка, давай потише? Мама еще спит, — я пытаюсь абстрагироваться от своих мыслей, поэтому заговорщически прижимаю палец ко рту и тихонько шиплю. Сын тут же мне кивает и, со всей серьезностью, тащит на кухню. — Давай приготовим маме еду, — Никита держит меня за руку. Я его очень люблю. Ведь он моя кровушка, только вот, Кристина стала другой. Она перестала мне нравиться. После рождения сына жена стала странной. А я просто остыл. Тогда, передо мной появился Акинфеев. Его руки, улыбка, лицо, губы. Сейчас я готов отдать все, чтоб просто быть рядом с ним. — Пап, горит! — сын дергает меня за шорты, показывая в сторону сковородки, где жарится яичница. — Да господи боже, ничего без меня не может, — в проеме появляется Кристина. Она выхватывает из моих рук сковородку и выбрасывает содержимое в мусорное ведро. — Там все было нормально, — ворчу я. Она не обращает на меня внимания. Под ее глазами круги, сама она выглядит не очень красивой без макияжа. У нее нездоровый цвет лица. И нет, это не из-за меня. Она сама доводит себя до такого состояния. Сидит на страшных диетах, ведь понимает, что после родов поправилась. Раньше я пытался ей доказать, что не надо с собой так поступать, но она наплевала на мое мнение. — Иди уже, — почти рычит, повернувшись ко мне: — Солнышко, сейчас мама приготовит бутерброды с сыром и салат, — а это уже нашему сыну. Я фырчу и иду в ванную. Холодный душ меня не щадит: сон как рукой сняло. Осторожно, не спеша трусь мочалкой, а потом смываю пену чуть теплой водой. В квартире безумно душно и жарко. Вновь проносятся воспоминания. Я и Игорь, моющиеся под душем после жаркого секса, произошедшего после выигрыша над испанцами. Полностью погружаюсь в эти воспоминания, и возникает ощущение, что сейчас мою спину гладят любимые мною руки. Те, которые так часто спасали нашу сборную. Вздрагиваю. — Ты там скоро? — кричит жена по ту сторону двери. Интересно, как долго я здесь стою? Выхожу из кабинки и вытираюсь. Может, пригласить сегодня его в ресторан? По коже побегают мурашки: то ли от прохлады вентилятора в ванной, то ли от предстоящей встречи. На кухне пахнет плавленым сыром. По телеку на повторе показывают нашу игру. Мы сидим за большим столом и едим молча. — Пап, а дядя Денис, дядя Саша и ты хорошо нападают. Смотри, дядя Игорь так напряженно стоит в воротах, — облизывая ложку, которая была в какао, вынес вердикт сын. При словосочетании «дядя Игорь» Кристина поморщилась. — Давайте переключим, вы все равно проиграли, да и ты уже ушел на скамейку, — она хватает пульт и переключает на какой-то другой канал. — За мной скоро приедут, — допиваю чай, посматривая на время. Бегу одеваться. Простые джинсы и футболка, все равно потом переоденемся. Целую и обнимаю сына, чмокаю жену — просто ради приличия. Спотыкаюсь в прихожей о туфли на высоком каблуке. Хмыкаю, Кристина такие носит очень редко. — Не забудь, мы приедем на встречу болельщиков, а потом всей семьей пойдем в ресторан, — кричит она мне вслед. Улыбаюсь и выскакиваю прочь из этой квартиры. Только оказавшись на улице, глубоко выдыхаю. Машина ждет прямо у подъезда.

***

Среди сотни болельщиков, я надеялся, что не увижу их, но нет. Кристина почти сразу ловит меня после встречи. — Папочка, — Никита обнимает мою ногу. Сын хватает меня за руку, как и жену, и мы вместе идем в парк. Никита рассказывает мне о том, как они с мамой досмотрели наш матч. Рассказал, как плакал, когда дядя Игорь не поймал мяч. И я снова вижу гримасу на лице Кристи. Сын обнимает меня и говорит, что Зенит надерет зад остальным. Я улыбаюсь. Мы доходим до детской площадки, и Никита бежит к горке. — Артем, я вчера… — Я знаю, — хмурюсь: — Ты очень редко носишь такие каблуки. — Я была удивлена, когда не увидела на твоей спине свежих царапин, — Кристина складывает руки на груди, наблюдая за сыном, который уже успел подружиться с другим мальчиком. — Ничего не было. Настроение не то, да и все равно был ночной рейс, — устало отвечаю, присаживаясь на небольшую скамейку. В ответ я слышу лишь тцыканье. — Никит, пойдем в ресторан? — она так быстро меняется в лице, будто и не было этого разговора. У меня кольнуло где-то в груди. Игорь никогда так не поступает. Он не двуличен. Сын прощается с мальчиком и бежит к нам. Хватает Крис за руку, и они идут по направлению к виднеющейся вдалеке пиццерии. — Идешь? — она поворачивается ко мне лицом. Вновь ноты раздражения. И я опять сравниваю ее с Игорем. Его «пошли» всегда звучит непринужденно и очень тепло. Вздрагиваю. Надо ему написать. Опускаю руки в карман джинс и сжимаю телефон. Нет, чуть позже. Для начала надо провести время с Никитой, несмотря на недовольную физиономию Кристины. Игорь Акинфеев Я с трудом продираю глаза. Солнце ослепляет. Так не хочется вставать. Откидываю одеяло, ведь в квартире и так тепло. Осторожно переворачиваюсь на другую сторону, так как немного болит бок после вчерашней игры. — Доброе утро, Игорь, — Катя мило мне улыбается. Ее волосы цвета молочного шоколада аккуратно лежат на плече и чуть прикрывают грудь. — Доброе, — тихо произношу я, потому что не хочу портить эту атмосферу. Слышу, как за стенкой уже кричат дети. — Пора вставать, — она целует меня в щеку и бежит в сторону детской. Тяжело выдыхаю. Катя… Я любил ее, да и сейчас люблю, наверное. Помню, как она мне вскружила голову пару лет назад, но сейчас, я понимаю, что она мне просто нравится. А еще нас связывают дети. Каждый раз, когда я прихожу домой после встречи с… она злится и кричит. Мне ее жалко, ведь я вижу, что чувства моей жены искренние. — Игорь, хватит лежать, надо приготовить завтрак, — немножко ворчит она, заходя в спальню с Евангелиной на руках. — А кто это тут у нас? — я подхожу к малютке и щекочу ее голый животик. Комната наполняется детским заливистым смехом. — Папа, — Данила неожиданно оказывается рядом с нами: — Я хочу кушать, — глажу его по светлым волосам и спешу на кухню. Орудую там, пытаясь сделать овсянку для ребят, ну и яичницу для меня и жены. Чувствую, как со спины меня обнимают. Вздрагиваю. Тонкие пальчики пробегаются по моему прессу, щекоча. Артем. Он обнимает меня не так. Нападающий дарит крепкие объятия, целует мою шею и игриво дует в ухо. — А если они увидят? — пытаюсь отстраниться от обнимашек жены. Она только улыбается и идет в сторону ванной комнаты, видимо, чтобы искупать детей. Через десять минут они возвращаются, и я сам быстро становлюсь под душ, чтоб освежиться. И вновь я на кухне. Пахнет кофе и какао. Сажусь за стол и улыбаюсь семье. Мы молча едим, иногда посматривая телевизор. — Сегодня восьмое июля — день семьи, любви и верности, — бодро говорит ведущая утренней программы. — Давайте проведем сегодня весь день вместе! — обрадовалась Катя. Дети захлопали в ладоши, явно одобряя такое предложение. — К сожалению, милая, весь не получится. У нас сегодня встреча с болельщиками на Воробьевых горах, — вытираю рот салфеткой, посматривая на часы. — Ну дорогой, — она берет меня за руку и умоляет. — Ну папочка, — тянет Геля. А Даня лишь огорченно смотрит в тарелку. — Мы можем повеселиться после моей работы. Например, сходим в парк развлечений, — я быстро успокаиваю всех. Телефон, лежащий на столешнице, зазвонил. Увидев номер своего водителя, я спешу в спальню. Быстро одевшись, особо не заморачиваясь во что, уже собираюсь выходить из квартиры, как… — Па? — в прихожей появляется Даня. Я возвращаюсь, целую его в щеку и почти ухожу, но… — Больше ничего не забыл? — смеясь, говорит жена, стоящая за ним. Махнув рукой, чмокаю ее в уголок тонких губ, глажу дочь по голове и выбегаю из квартиры.

***

Теплый ветерок обдувает меня. Солнце чуть проглядывается из-за облаков. На входе в парк аттракционов немного народу, ведь уже лето, и многие уехали за город. От скуки открываю телефон, просматриваю фотографии и останавливаюсь на одной из них. На фотке мы в самолете. Дзюба прислонил свое лицо ко мне и снял нас. Обычное селфи, но даже оно будоражит мою кровь и чуть ли не заставляет стонать от желания, чтоб он оказался рядом. Эту фотку он отправил мне в вотсапе. Мне безумно хочется провести это время с ним. Нет, я люблю свою семью, но Артем… Артем — это что-то другое, что-то невероятное. — Папа, — на меня бежит маленькая Геля, а чуть поодаль идет Катя, которая держит Даньку за руку. Нельзя. Нельзя сейчас о нем думать. Я провожу время с семьей… Подхватываю дочь и кружу ее на руках. А разве он не семья? Жена подходит и целует меня в щеку. Покупаем билеты и входим на территорию парка. — Хочу мороженое, — радостно кричит сын. — Нет, сахарную вату! — верещит дочь. — Чуть позже, — Катя их разнимает, и мы идем на карусель. Садимся на лошадок и слонов. Дети смеются, а жена рассказывает им какую-то историю. У меня будто вата в ушах. Я их не слышу. Артем. Дзюба. Кровь стучит в висках. Чувствую вибрацию телефона. Быстро отыскиваю его в джинсах и судорожно открываю смс. И… это просто сообщение в группе нашей сборной. Разочарованно выдыхаю. — Па, каруселька уже все, — неразборчиво говорит Геля. И вправду. Я один сижу на лошади. Быстро слезаю. День семьи — да. День любви — да, любви к детям и теплые чувства к жене. День верности — нет, не совсем. Я не верен Кате. Я предан сам себе и своим желаниям. — Милая, Даня, Геля, простите, нас срочно вызвали. Станислав Саламович хочет что-то сказать, — я очень редко вру и почти не умею это делать. Так больно видеть грустные лица детей. — Это не может подождать? — с надеждой в голосе произносит Катя. Я отрицательно машу головой. — Ладно, иди. Мы еще тут погуляем, — она грустно улыбается. Целую ее в лоб, глажу детей по волосам и поспешно выхожу из парка. Артем. Артем. Артем. Прошу, только дождись. Артем Дзюба Мы сидим в пиццерии. Кристина о чем-то болтает с сыном, а я сам медленно жую кусок остывшей обычной маргариты. Все это запиваю пивом. Скука смертная. Иногда поглядываю на телефон. Может, стоит написать Игорю? Я так сильно хочу его увидеть, обнять и поцеловать. — Пап, у тебя телефон звонит, — отрывается Никита от беседы с мамой. Я будто просыпаюсь ото сна. Вижу гримасу жены и опускаю взгляд на айфон. Игорь — номер распознан. Быстро нажимаю на «принять», и слышу запыхавшийся любимый голос: — Отель «Золотое кольцо». Через час. На ресепшене, — он говорит обрывочно, но я все понимаю. Улыбка почти появляется на моем лице, но я ее сдерживаю. Делаю грустное лицо и говорю: — У нас срочный сбор, я должен бежать, — на мои слова Кристина фыркает и уже открывает рот, чтоб высказаться, но я ее опережаю: — Простите, люблю вас, — чмокнув их в щеки, я оставляю им деньги и выбегаю по направлению к метро.

***

Он ждал. Я доехал за полчаса, а Игорь все это время стоял в холле, покорно дожидаясь меня. Увидев меня, Акинфеев хватает мою руку и бежит в сторону, как оказалось, лифтов. Выйдя на третьем этаже, он толкает меня в один из номеров. — Я тоже рад тебя видеть, — говорю, смеясь. — Иди в душ, — он облизывает губы, садясь на широкую кровать. — А ты? — До тебя это сделал. И в правду, в ванной было влажно, а некоторые капли все еще стекали по плитке вниз. Сбросив одежду, я встаю под душ. Прохладная вода приятно освежает. Немножко сделав ее теплее, открываю бутылку геля и начинаю намыливать тело, отойдя чуть в сторону. Смыв все, еще раз обливаюсь холодной водой и выхожу из душа. Аккуратно завязываю белое махровое полотенце с золотой вышивкой «Золотое кольцо» на бедрах и открываю дверь в спальню. Игорь лежит на кровати в одних боксерах, а рядом стопкой сложена его одежда. Медленно подхожу к нему. Он хватает меня за руку, и вот я уже повален им на кровать. Игорь садится на меня сверху. Я целую его напряженный живот, всасываю кожу, возможно, даже останутся небольшие кровоподтеки. Он наклоняется и целует меня в губы. Напористо проталкивает язык в рот, а я ему отвечаю. Обычно он более сдержан. Чувствую его стояк, упирающийся мне в руку. Хмыкаю. Понимаю, как сильно начинаю возбуждаться. Приподнимаю корпус, обхватываю его лицо руками, углубляя поцелуй. Провожу языком по его зубам и нёбу. Всасываю его язык, а потом на миг отстраняюсь, но только, чтоб вобрать в легкие воздух и продолжить этот безумно горячий поцелуй. Рука Игоря тянется к моему члену, слегка сжимает его и поглаживает. Полотенце немножко больно трется о чувствительную головку. Не выдерживаю. Снимаю с него боксеры и прикасаюсь к его члену. Ласкаю плоть рукой, другой сжимаю его яички. Опускаю голову ниже, облизываю истекающую смазкой головку, вбираю ее в рот и слегка посасываю. Правой рукой глажу ствол члена. Неудобно. Отрываюсь от достоинства Игоря и поднимаю на него взгляд. Его карие глаза потемнели — зрачки расширились — а тяжелое дыхание выдает все чувства с потрохами. Акинфеев ложится на спину, а я устраиваюсь у его правого бока. Рукой надрачиваю ему, целую его грудь, слегка прикусываю порозовевшие соски и оставляю дорожку поцелуев до паха. Голкипер стонет, чуть выгибаясь в спине. Ухмыляюсь. Вбираю в рот его член. Двигаю головой, пытаясь заглотить как можно глубже: зубы надежно прикрыты губами, а язык трется о плоть. Чувствую, как член проскальзывает в глотку, стараюсь глотать слюну, чтоб не подавиться. Игорь протяжно стонет. Я глажу его мощные ноги, касаюсь острых бедер. Любимые мною руки гладят затылок и перебирают волосы — это чертовски приятно. Тянусь к своему члену, сжимаю его сквозь ткань. Мне так нравятся стоны Игоря. Выпускаю его член изо рта и смотрю на капитана. Он облизывает сухие губы, еще щеки красные, а дыхание сбившиеся, будто он играл все 120 минут. Рычу. От такой картины очень сильно сжимаю наши члены. Игорь немного вскрикивает. Сдергиваю полотенце, дрочу себе и ему. — Тебе. Нравится? — рвано рычу я. Мой голос почти охрип. — Так хорошо, Артем, — постанывая, наконец выдает Акинфеев. У меня слетают тормоза. Подхватываю его тело и ставлю раком. Смотрю на его сжимающуюся дырочку. Раздвигаю половинки, с удовольствием отмечаю, что вроде как он уже поработал над собой. — Ты даже для меня подготовился, — шепчу ему на ухо, замечая, как оно краснеет еще больше. Мне не терпится проверить. Вставляю сразу два пальца, и они без каких-либо проблем входят. Рычу. Хочу. Хочу быстрее оказаться внутри него. Делаю пальцами «ножницы», вновь складываю и делаю пару движений. Вытаскиваю. Отстраняюсь. Вижу на прикроватной тумбочке смазку и презервативы. Молодец, постарался Игорь. Вскрываю квадратик и раскатываю резинку. Щелкает гель. Он капает на мой член. Даже через тонкий слой резины ощущаю прохладу. Немного наношу на пальцы. Подхожу к голкиперу. Смазываю его дырочку, слегка бью твердым членом по заднице. Акинфеев стонет, разворачивается ко мне и целует. Языки вновь переплетаются, чувствую, как моя плоть твердеет. Обрываю поцелуй. Оба жадно хватаем ртами воздух. Стискиваю бедра капитана и медленно вхожу. У меня перехватывает дыхание, оттого как мышцы ануса сжимают меня. Блять, так бы и кончил. Это офигенно. Начинаю двигаться и осознаю, что он и вправду хорошо растянут. Не могу сдержать улыбки от осознания того, что совсем недавно, Игорь сидел в ванне и вставлял себе в задницу пальцы, стараясь ради меня. Точнее, ради нас. Мне так это нравится. Очень возбуждает. Обхватываю член голкипера рукой и начинаю надрачивать ему в такт своим рваным движениям. Он стонет, когда я целую его не очень широкую спину, когда глажу его поясницу второй рукой. Невероятно жарко. Наклоняюсь к нему, облизываю его ухо, прикусываю мочку. — Артем, — стонет мой капитан. Он немного поворачивается ко мне и целует. Его глаза смотрят на меня влюбленно и нежно, даже в такой ситуации. Мои руки блуждают по крепкому телу Игоря, я тяжело дышу ему на ухо, при этом стараясь все больше и больше обнюхивать его потное, но все равно, сладко пахнущее тело. Переворачиваю Акинфеева на бок, резко вхожу в него. Он держится за свой член и надрачивает себе, сжимая ствол и поглаживая красную чувствительную головку. Офигенное зрелище. Мокрый и возбужденный Игорь подо мной. Одной рукой я держу его ногу, а другой сжимаю тяжелые яички Акинфеева. Я ускоряюсь, внутри него очень горячо и я понимаю, что могу кончить раньше него. Однако мышцы ануса сжимают мой член, мошонка поджимаемся, и уже через секунду Игорь со стоном кончает. Я в шоке, впрочем, как и он. Его глаза блестят, кажется будто в них слезы удовольствия. Бля. Вытаскиваю член, сдергиваю резинку и с силой дрочу. Капитан лежит подо мной и облизывается. Чувствую, как немного сводит мышцы таза, и как плоть напрягается, выплескивая семя на грудь голкиперу. Стираю пот со лба, размазываю наши спермы по коже Акинфеева. Он вздрагивает. Устало валюсь рядом с ним. — Знаешь какой сегодня день? — шепчет капитан, вытирая пятна нашей страсти белым махровым полотенцем. — День семьи, любви и верности? — смеюсь. — Да. И вроде все у меня сегодня было: семья, любовь к детям, только верность… Артем, — вздрагиваю от того, что слышу свое имя. Поворачиваю к нему свою голову. Он такой красивый. — Я не смог себя обманывать. Я предан своему сердцу и разуму. Они хотели тебя, умоляли провести с тобой этот день, именно поэтому я решился встретиться с тобой здесь. Я понимаю его. Сам же хотел написать. На глазах наворачиваются слезы. Сердце бешено колотится в груди, а в горле застревают три заветных слова. — Артем, это не просто страсть. Я хочу сказать… я люблю тебя, — он поворачивается ко мне. На моем лице сияет улыбка. Касаюсь его своими губами и нежно шепчу на ухо: — А я люблю тебя.