После борьбы

      Игорь перед каждым матчем боялся одного и того же — не оправдать ожиданий, подвести страну и Сборную. Он и сам точно не помнил, когда это началось. Просто поймал себя однажды на мысли, что не проигрыш его беспокоит больше всего, а то, что скажут после этого про него окружающие.       Не то мальчишечий максимализм, не то мужская ответственность не только за себя одного.       Так было и перед матчем с Хорватией. И когда от последнего пенальти так и не удалось уберечь ворота, Акинфеев не сразу нашёл в себе силы подняться с газона. Он так и продолжал сидеть у самых ворот, глядя куда-то вдаль, но ничего перед собой не видя. Мысленно представлял, что начнут говорить про него и команду вокруг, но потом вдруг очнулся, вернувшись в реальность.       Трибуны гудели, несмотря на уже необратимый проигрыш. То и дело доносились крики «Россия!» и «Молодцы!» со всех сторон могучего стадиона. Не единого осуждающего свиста не долетало до вратаря. И когда он поднял на трибуны свой взгляд, стало понятно, что болельщики поддерживают команду, как и прежде. По их щекам текут слёзы, на лицах печаль, но флаги продолжают вздыматься в небо, а в глазах видна благодарность.       Игорь поднялся на ноги, стянул с рук перчатки. Совсем рядом, свалившись в кучу, хорваты радовались своей победе. В стороне, кто рухнув на газон, кто медленно разбредаясь по полю, отказывались верить в своё завершение Чемпионата ребята. Его ребята.       Взгляд выхватил устремившего взгляд в небо, лежащего на поле Смолова. Со злости пнувшего бутылку Дзюбу. Улыбающегося капитана хорватов.       Акинфеев хотел обнять и поблагодарить каждого, кто был сегодня с ним на поле, кто поддерживал со скамейки и, конечно же, всех, кто верил в Сборную, кто держал за них кулаки и мысленно молился на каждый мяч, летящий в ворота. Он уверенным шагом делал круг по стадиону, над головой хлопая в знак благодарности и даря эти аплодисменты абсолютно каждому.

---

      — Ты отлично играл. Молодец, — услышал совсем близко Черышев и сквозь затянувшую глаза пелену слёз рассмотрел Акинфеева, садящегося рядом с ним под навесом. Ещё мгновение назад он сидел тут совершенно один, стараясь укрыться от невыносимой волны радости сборной Хорватии, от их криков и счастливых улыбок.       — Мог бы и лучше, — воспротивился полузащитник. — Тогда, глядишь, сейчас бы мы праздновали победу, и трибуны гудели бы громче.       Игорь перевёл взгляд обратно на поле, то фокусируясь на своей команде, то на команде-противнице. Спорить с этими словами было сложно — вот только не Дениса винил вратарь в недоработке, а себя самого.       — Ты не машина с вечным двигателем и не робот. Дэн, ты живой человек, — постарался приободрить коллегу Акинфеев. Он перевёл на него взгляд и заметил, как молодой человек трёт руками глаза, пытаясь справиться с хрусталиками слёз. — И твои эмоции этому самое точное подтверждение.       Игорь слабо улыбнулся, стараясь действиями подкрепить свои слова. Понимал, что приободрить и поддержать нужно каждого, но даже в одном случае был не уверен. Вновь проснулась неуверенность в себе и тот старый страх, что начнут его винить в недоработке, перестанут верить. И самое паршивое — он уже сам себя убедил в том, что так оно на самом деле и есть.       — Мы все сделали больше, чем могли. И в этом есть твоя заслуга, — Денис протянул собеседнику руку, желая пожать его ладонь в знак благодарности. Он и правда считал его огромным молодцом, который перед матчем знает, как настроить на игру и даже во время неё умудряется приободрить.       Стадион не замолкал и замолкать не собирался. Для болельщиков все эти ребята из Сборной — герои сегодняшнего матча и всего этого Чемпионата с Российским колоритом. Большие молодцы, которым снова и снова хочется кричать слова поддержки и благодарности.       И только под навесом, насколько это только было возможно, царила тишина. Акинфеев смотрел на поле и виднеющиеся за ним трибуны. Черышев не сводил с соседа взгляд, не понимая, о чём тот задумался и боясь даже представить, что творится у него в голове.       — Капитан, ты в порядке? — Игорь поднял на Черышева взгляд, отбрасывая в сторону свои размышления. — Выглядишь как робот, не испытывающий никаких эмоций. Только глаза выдают.       — У меня такое чувство, будто внутри что-то умерло, отлетела какая-то очень важная деталь, и ничего не получится починить, — признался голкипер с невероятной болью в голосе. — Я устал. Я чертовски устал от всей этой ответственности. Переоценил собственные силы. На вас, бывало, срывался. Я невероятно хотел, чтобы мы прошли дальше, чтобы вы все смогли насладиться игрой и победой.       Мужчина откинул голову назад, прижавшись затылком к мягкой спинке кресла, и обессиленно прикрыл глаза. Губы сжались с такой силой, что стали практически незаметны и неотделимы друг от друга. От каждого прокручиваемого в голове момента становилось всё тяжелее, но не думать о происходящем капитан просто не мог.       — Перестань, все всё понимают, — Денис хлопнул выпавшего из реальности Акинфеева по плечу, и тот от неожиданности моментально открыл глаза. — Ты отличный капитан. Правда. И ты сделал безумно много для команды.       — Спасибо, — выпрямившись, он лбом прижался к голове Черышева, как родного брата обнимая его за плечи. — Глупо получилось: хотел тебя поддержать, а в итоге ты меня успокаиваешь.       — Нам всем сейчас нужна поддержка. Но, кажется, Феде больше всего, — Акинфеев проследил за взглядом Дениса и обнаружил его на Смолове, уткнувшим лицо в сложенные лодочкой руки. Он сидел по центру поля и, в отличие от всех остальных, на происходящее вокруг совершенно никак не реагировал. Словно не было его на стадионе вовсе, будто это была неживая кукла, повторяющая футболиста идеально точно. — Он себя винит в том, что мы не смогли пройти дальше. Поговори с ним. Может, хоть тебя послушает.       — Я наорал на него, когда пенальти не удалось, — вновь откровенно сообщил капитан. — Идиот! Будто он виноват в том, что вратарь оказался проворнее. Все устали, вымотались на поле… а я сорвался на первом, кто под руку попался. Извиниться надо, успокоить, а мне в глаза ему смотреть стыдно, не то что речь формулировать. А ты говоришь — отличный капитан.       — Игорь, ты признаёшься, что был не прав. А на это не каждый способен, — вновь принялся разъяснять капитану Денис. — Всё будет окей! Главное — болельщики счастливы, что смогли наблюдать за нашей игрой. И они нас поддерживают. Всех нас. И ты это сам слышишь.