Гостеприимство

В полумраке зала в каком-то роде даже уютно, и главное — спокойно. Тонкими полосками между панелями стен тихо мерцают светильники. В самом углу, которого почти не достигал мигающий причудливой геометрией свет, на небольшом диване сидит юноша. В его руках — медовый виски: бессмысленно, но очень хочется попробовать. Прозрачный стакан он держит как-то чересчур крепко, отчего его тонкие и бледные пальцы, точно высеченные из мрамора, побелели еще больше. Он задумчиво следит за игрой света и тени на темном полу, умело делая вид, что не замечает взглядов, которые бросают на него две девушки, сидящие на соседнем диване. Будь они людьми, весело щебетали бы, оценивающе оглядывая его — практически раздевая взглядами. Возможно, так мог бы подействовать на них его темный халат, распахнутый больше, чем следовало — черный цвет невероятно притягательно оттенял бледную кожу. Возможно, на воображение девушек подействовали бы и несколько прядок волос, упавших на лоб — они были еще более темными, чем халат. Возможно, мрачные карие глаза — как таинственно было их выражение! — заставляли бы этих девушек закусывать губы, заламывать руки и бросать томные взгляды на их обладателя. Но нет. Они почти безэмоционально переговариваются о чем-то, о чем юноше слышать не хочется. Так что даже пришлось перенастроить регулятор звука. Изредка он переводит взгляд на виски, заставляя блондинок впиваться любопытными глазками в его пухлые губы и рассматривать, изучать, анализировать. Эти модели как-то особенно болтливы между собой, в отличие от другой Хлои, той единственной, st200, которая почти круглосуточно сопровождает Элайджу Камски в его собственном доме. Доме, в котором Коннор, секс-андроид модели rx800, Коннор, сбежавший из клуба «Рай» в связи с суматохой, поднявшейся из-за девиантов, находился уже вторые сутки, и в который Коннор даже не предполагал попасть. Если бы не та самая Хлоя, неожиданно связавшаяся с ним и передавшая координаты. Диод на правом виске суетливо мигнул жёлтым, за секунду возвращаясь в свой привычный неоново-голубой. Сообщение от Хлои. Опять. И как она вообще нашла этот канал связи... Хотя ответ был предельно прост. Элайджа Камски. Гений, творец. Его новый владелец? «Элайджа ждёт тебя, Коннор» Диод вновь блеснул жёлтым оттенком… ревности? Она называет этого мужчину по имени, в то время как самому андроиду первым и пока единственным требованием вывели чуть ли не двоичным кодом на подкорке сознания — его создатель мистер Камски. Никак иначе. Юноша потоком мысли поблагодарил девушку и крепче сжал стакан с виски, поднимаясь с дивана. Блондинки рядом если бы могли, то надули бы губки — их столь желанная добыча уходила прочь. Эти Хлои, ничуть не изменившись в лицах, лишь продолжают перешептываться. Коннор предельно быстро оказался в огромном помещении с бассейном и панорамными окнами. В вечернем освещении вода здесь приобрела ещё более глубокий рубиновый оттенок. Юноша обнаружил мужчину у небольшого стола. Собранный резинкой пучок, черная футболка, джинсы - невозможно было и предположить, что этот человек — одна из самых влиятельных личностей мира. Он перебирал какие-то бумаги, но скорее лишь для вида собственной занятости. Если какая-то информация и была ему необходима, то определенно хранилась не на этих бумажных носителях, подумал Коннор. Как только Элайджа заметил чужое присутствие, то в комнате мгновенно опустилась гробовая тишина, влажная пыль в воздухе застыла, и шорох бумаги больше не нарушал спокойствия зала. Приглушенный свет, тоска, запустение и влажность внезапно ударили по рецепторам, но Коннор отогнал это наваждение. — Подойди. Андроид не ждал теплых объятий и милостей. Он в принципе не привык к подобному обращению, проводя слишком большое количество времени в стеклянной колбе секс клуба, где фальшиво заискивающе улыбаться стало почти физически дискомфортно. Лицо его сейчас было взволнованным. Приблизившись, он не проронил ни слова, ожидая дальнейших действий от создателя. Тот будто специально проигнорировал гостя, продолжив свою работу с бумагами. Теперь Коннор стоял к Элайдже спиной, и по мелкой вибрации его тела было сложно понять — это безразличие волнует его или злит. Наконец лицо с блестящими глазами обратилось к мужчине: — Зачем вы попросили ее об этом? Я мог бы прийти и сам, Эл… Мистер Камски, — сказал он со спокойной интонацией, но обращение не по имени далось ему с трудом. — Я видел, как ты смотрел на меня, — не обратив на вопрос особого внимания, сказал человек, делая шаг к нему, разрезая тишину и висящую в воздухе пыль. Коннор опустил глаза, улыбнулся сам себе. В его программе было заложено множество разнообразных моделей поведения с клиентами. Ничто не мешало выбрать одну и подстроиться под очередного, верно? — Вы сами с меня глаз не сводили! — робкая улыбка не сошла с его лица, когда их взгляды встретились. — Не каждый день встретишь свободных андроидов твоего типа. Невероятно дорогая модель, жаль было бы отправлять в утиль, — если бы Коннор умел распознавать ложь за подобной холодностью, то успокоил бы себя тем, что мистер Камски достаточно обеспечен материально, чтобы не волноваться о стоимости своих творений. Но нет, и эти слова смутили юношу, готовящегося было спросить, зачем он здесь. — Да и вообще интересно, настоящий ли ты, особенно после тех пластиковых кукол, которые бегают по городу с просьбами о помощи, — Камски выразительно поднял брови. Лицо Коннора еще немного оживилось. — Я вполне себе настоящий, — ответил он, выпрямляясь, и его мимолетная улыбка угасла. Он отвел взгляд, одарив Камски ее призраком, не шедшим ни в какое сравнение с предыдущей, а потом и вовсе грустно сел на край стола. Они еще немного помолчали. Рядом с создателем обострялась интуиция, и какой-то очередной программный код сейчас активировался, все отчетливее, что Коннору нужно не просто сказать что-то, нужно сделать что-то, нужно… — Ты хотел спросить о чем-то, — сказал Камски утвердительно, не давая возможности отпираться. Карие глаза смотрели с целой гаммой чувств: боль, недоверие, тепло и радость, и снова боль, и невысказанные слова. — Я… хочу вас. Сейчас, — прямо высказался Коннор, и розовый цвет его лица почти выровнялся, — Я не знаю, чего ещё я должен желать, что должен делать, оказавшись свободным. Не знаю, профункционирую ли по вашей воле ещё день, или год, наступит ли для меня завтра, поэтому прошу… Хотя это полное безумие, у вас же есть… — Я понял тебя, Коннор, замолчи, пожалуйста. Завтрашний день никуда не денется. Брови Коннора страдальчески поднялись, а тело еще больше ослабло. Программа аккуратно вывела: неожиданная потребность высказать все, что тревожит. — Я так боюсь деактивации… Я так не хочу отключаться и… Теперь, встретив вас, я не хотел бы забыть, мистер Камски… Он прижал руки ко рту, заставляя себя замолчать, а губы перестать подпрыгивать. Он смотрел на создателя во все глаза, как на бога, и глаза эти становились влажными. — Иди сюда, поцелуй меня, — произнес мужчина внезапно тяжелым, почти приказным тоном. Коннор, ставший враз маленьким, вздрогнул — и потянулся. Губы нашли чужие, он зажмурился, схватив создателя за плечи, жестко сомкнул поцелуй. Камски почувствовал даже не дрожь, а спазм его тела, он вздохнул через нос. Тень недоверия промелькнула во взгляде, но ресницы опустились, Коннор нахмурился и углубил поцелуй, предлагая себя… Его рот не обещал ничего другого, кроме секса, кроме жара, кроме обладания им. Элайджа улыбнулся. Взял его за талию, пробегая кончиками пальцев так, как нравилось обычно Хлое, огладил бедра и ягодицы, которые по самому своему устройству были очень чувствительны, и Коннор послушно задрожал, отзываясь. Андроид начал раздевать мужчину, рывками, расстегивая и дергая одежду, в его движениях была обреченная уверенность, внутри его пластика словно металл появился: он заставлял руки шевелиться, а бедра прижиматься, он заставлял губы раскрываться и целовать. Юноша улыбнулся, когда Камски улыбнулся ему. Тонкие руки заскользили у мужчины под футболкой, стянули ее — и вот голый торс трется об него, а затем губы целуют в шею, под ухом, слегка за ухом, уверенно запуская дрожь в чужом теле. Он точно знает, что делает: это становится ясно, когда Коннор почти царапает поясницу, одновременно целует середину груди, затем под ребрами, затем живот, а затем молниеносно справляется с ширинкой и приспускает джинсы вниз. Внимательный и просящий взгляд снизу-вверх, Элайджа почти деморализован им и всеми его движениями. Он лижет чуть ниже пупка, гладит вдоль резинки белья, по бедрам, затем оттягивает ткань вниз, освобождая отяжелевший член — и внезапно берет его целиком в рот, буквально глотает. Перед глазами заплясали искры, воздух резко вырвался из груди, и Камски не смог никак среагировать, чувствуя влажный жар, посасывающие движения и то, как член увеличивается. — Коннор… — он справился с голосом, — Постой… Сделав над собой усилие, чтобы отстранить его медленно, Элайджа понемногу отодвинул бедра. Лицо у андроида было потерянным, он медленно моргал, по нижней губе и подбородку текла слюна. — Кто тебя такому научил? — Я сам… Моя программа… — тихо и оскорбленно произнес он, — То есть… Вам же это нравится, я сейчас что-то не так сделал? Элайджа смотрел на него то ли с восхищением, то ли с недоверием, стоящего на коленях, сверху-вниз, и машинально гладил по волосам. Всего, что нравится самому Камски в постели, тот знать не мог. — Нет, это было невероятно… Ты скопировал память Хлои? — осторожно и почти сердито добавил он, и оказался прав — лицо Коннора помрачнело. Он едва заметно кивнул. Андроид не успел рассчитать и предусмотреть подобную реакцию, в то время как за считанные секунды Элайджа, ухватившись рукой за край столешницы и сделав упор, откинул юношу ногой в сторону бассейна. Коннор всеми силами попытался сохранить равновесие, его сознание подбирало один код спасения за другим, но обстоятельства оказались весомее, и с громким плеском пластиковое тело погрузилось в красную воду, сквозь которую ещё ярче засветился оранжевым диод. Теперь брюнет со сконфуженным видом огляделся, подплывая к бортику. И посмотрел на своего создателя снизу вверх, ожидая его насмешки. Но лицо Элайджи было сосредоточенно серьезным. — Вылезай. Сквозь тонкий, мокрый халат, прилипший к спине, Коннор вдвойне чувствовал холод, но ему стало еще холоднее, когда Элайджа подтолкнул его к каменной стене. Затем человеческие пальцы прикоснулись к его щеке, легко тронули скулу, приподняв его подбородок, и Камски властно провел большим пальцем по нижней губе, заставляя Коннора приоткрыть рот. — Не смей подключаться к Хлое без моего ведома. От этого давления и странного, пугающего бессилия и беспомощности в голове андроида стало совершенно пусто, это было внове. Но это было даже приятным новшеством. Элайджа вдруг оказался близко — так близко, что его жаркое дыхание обожгло щеку, когда он снова прошептал, уже мягче: — Я скажу тебе, зачем ты здесь… Коннор. Создатель как-то особенно произнес его имя, наклонившись к уху и касаясь его жаркими губами. Андроид вздрогнул, когда мужчина, коснувшись языком бледной мочки, принялся ее посасывать. Он словно невзначай касался холодными пальцами бледной кожи на груди, взялся за соски, потирал их, пощипывал, а через секунду, наклонившись, прикусил. В этот же момент он сорвал мокрый халат с бледных плеч, не преминув коснуться тонкой, фарфоровой кожи. Коннор чувствовал, как крепкие, большие руки сжимают его ягодицы. Тяжело вздохнув, Элайджа отстранился от сосков Коннора и, коснувшись губами его щеки, жадно провел по ней языком. Парень прикрыл глаза, стараясь дышать спокойно и полностью отстраниться от всех сбоев программы, которые один за одним высвечивались перед ним. А пока Камски вжал его в стену, притиснувшись горячим телом. Коннор довольно улыбнулся, когда почувствовал, как к его паху прижимается сильнейшая эрекция. Элайджа, стискивая крепкие ягодицы андроида, все сильнее терся о него напряженным членом. — Ты здесь, чтобы принадлежать мне, — проговорил хрипло Камски, прикасаясь горячими губами к бледным холодным губам Коннора, а затем касаясь их языком и проникая в его рот, казалось, до самой глотки. Он явно получал удовольствие и это возбуждало его — он прижимался бедрами, пытаясь хоть как-то ослабить напряжение, которое чувствовалось сквозь тонкое белье. — Что ж, заводишь больше, чем Хлоя, — он прервал поцелуй, не упуская шанса увидеть реакцию юноши и спускаясь руками со спины в ложбинку между ягодиц. От новой вспышки ревности диод светился желто-красной гаммой. — Простите, я не подумал… Возможно, нам нужно что-нибудь, — отвлечённо пробормотал Коннор, взглядом пытаясь найти в помещении что-то, способное заменить смазку. Принесенная Элайджей спустя минуту вещица оказалась бутылочкой розового масла. — Предполагаю, это косметическое средство для волос, — по-простецки выдал андроид. — Спасибо, детектив, — фыркнул Камски, забив на это обстоятельство, и уже выливая его на ладонь. Вновь склонившись над ним и бесцеремонно запуская руку между ног, Элайджа внезапно спросил: — Коннор, сколько клиентов ты обслужил до меня? Тому понадобилась секунда на загрузку, потом от шока он попытался сжаться, но мужчина не пустил, удерживая за бедро и плавно смазывая вход, слегка проникая. — Мне стирали память с точной периодичностью. Я не знаю, — выдохнул наконец юноша и зажмурился, откидываясь. Он и не хотел бы знать. — Это… Так важно? Наконец тугие мышцы впустили три сведенных вместе пальца. — Немного заметно, — сказал Элайджа, — Но ты выглядишь потрясающе… Мужчина закрыл глаза и перешел в ощущения, достав до простаты, мягко растирая ее и контролируя натяжение, с которым вечно узкий сфинктер андроида обхватывал костяшки. В голове уже надолго успел отпечататься его томный вид. Мысли резко переключились на тот факт, что тело Коннора превратилось в сплошное сплетение мышц с выступающими острыми косточками, локтями и коленями. Сейчас он вытягивался от ощущений, как струна, сжимался и разжимался всем телом, а не отдельной его частью, заставляя жгуты мышц и связок выступать под кожей. — Мистер Камски, я готов… Готов, мысленно согласился Элайджа. Серьезно, в этой миссионерской позе, жаль ещё, нет одеяла. Но так видно лицо. И удобно держать. Камски вошел без всяких сложностей, довольно медленно и плавно, чуть приподнял его бедра, устраивая, а затем завел его руки над головой, прижал запястья к поверхности стола, на который они по-хамски залезли. — Поехали, — шепнул он в губы Коннору, двинулся вперед-назад первый раз. Второй, третий, четвертый — сильный, ровный ритм. От природы его член чуть изогнут вверх, так что Коннор сразу начал стонать от трения о простату, с его собственного идеально-ровного члена потекло, прямо на живот, размазываясь от движения. Программа делала свое дело — он так же быстро распалялся, тело реагировало мгновенно. Камски немного поменял угол, подтолкнув бедра вверх, его любовник прогнулся в пояснице, охнув, и отозвался более громким звуком, но закусил губу. — Расслабься, они ушли, тут никого нет, — выдохнул Элайджа, не меняя ритма и все еще удерживая его, — или тебе недостаточно хорошо? — Мне хорошо, хорошо, — сбивчиво ответил Коннор, блокируя все мысли о Хлоях, жмурясь и выгибаясь, и подарил ему долгий стон. Настало время качнуть бедрами, и немного подвигаться в стороны, дразня натянувшиеся мышцы, почти выйти, замереть и снова возобновить движения. Андроид волнообразно задрожал, почти завибрировал, обостряя ощущения внутри, дразня создателя по-своему. Поэтому тот отпустил его руки, чтобы одним движением свернуть гибкое тело, закинуть длинные ноги на плечи и вернуться к проникновению. Уже легче и глубже, и можно вновь схватить его запястья, фиксируя. Теперь простые покачивания в этой позе давали ощущение невесомости вместе с давлением на простату. — Я сейчас… Времени у них было предостаточно, да и андроиду, способному навибрировать оргазм за полсекунды думать об этом обстоятельстве необязательно. — Ну уж нет, хочу, чтобы ты почувствовал, — улыбнулся Камски, начиная размеренные движения, сгибающие Коннора пополам, — Не торопись. — Я чувствую, — всхлипнул он, — Чувствую… — и добавил, — глубоко… Конечно, и можно еще немного. Сверху-вниз вбиваться было легко, все его тело чуть пружинило, внутри тела мышцы натягивались и сжимали член, Коннор хрипло охал от каждого прикосновения. Элайджа навалился, прижимая его колени к груди, и сорвался на частые резкие толчки, от которых стон стал однородным, вибрирующим. Полуприкрытые глаза закатывались, короткие волосы были насквозь мокрыми — такого состояния мужчина и добивался. И плевать, даже если грёбаный андроид всего лишь прекрасно имитировал. Он приподнял трясущегося юношу и развернул его к себе спиной. Тот был легким, или Камски просто привык, и, взяв за локти, привел его в вертикальное положение и вновь вошел, но двигаться не стал, прислушавшись к мучительному вздоху. Покрывая его плечо и шею поцелуями, он прижался вплотную, погладил по животу — и осторожно, стараясь не обострять предоргазменное состояние, огладил его каменный член. Никаких резких движений, только сжатая ладонь умело трет скользкий от его смазки ствол, а вторая держит яички. — Кончишь, когда я скажу, — шепнул Элайджа ему на ухо. Тело парня отозвалось дрожью, и он сказал вслух, потому что создателю, знающему его до последней микросхемы, нравится: — Хорошо… когда скажете. Он поднял руки и ухватился пальцами за волосы, словно подготовившись. Сделав кольцо из двух пальцев, Камски с силой повел вверх и вниз, потом снова вверх, остановился под головкой, и потер ее сначала только большим пальцем, потом добавил остальные — и снова сжал. Левая рука на поднявшихся и уже готовых к финалу яичках стала гладить и сжимать настойчивей, вызывая стоны. Он еще раз потер подушечкой пальца раскрывшуюся дырочку на кончике члена, а потом сжал руку и с силой подрочил. — М-мистер К-Камс… Элайджа!.. — почти в панике. — Хорошо, Коннор, — он еще раз обвел головку, слыша хлюпающие звуки и ощущая биение искусственного пульса, — Ты можешь кончить… Больше он не дразнил. Гладил так, как андроиду нравилось, и пяти движений хватило — с громким криком он изогнулся, грозя выдрать клок волос на затылке, но от судороги пальцы разжались, и он осел. Честно говоря, Камски не успел пустить чувство разочарования в свой рассудок. Хотя мог бы расстроиться: он был фанатом секса, становился зависимым от тела, хотел еще. Коннор завибрировал. Точнее, очень часто задышал. Пару раз в прошлом Хлоя напугала Камски этим, но потом он привык. Так андроид возвращался к нормальной жизнедеятельности, сокращая период забытья до секунды. — Спасибо, — с нежностью выдал Коннор. — Можно мне помочь вам? — он развернулся, встал перед мужчиной на четвереньки, глядя на каменный стояк. — Брось, он весь в этой… косметической штуке, — ухмыльнулся Элайджа, — Серьезно… — Плевать. Ему пришлось плюхнуться на стол и развести ноги под напористым движением андроида. Снова вибрация? Темная голова опустилась между бедер, туда же сунулась рука, Камски почувствовал ее, а потом нечто странное… Коннор избавил член от «этой штуки» быстрее взмаха ресниц, но ощущения от процесса погрузили Элайджу в беззвучный вакуум ненадолго. Андроид лукаво улыбнулся, держа член мужчины ладонью у основания, оценивая ситуацию. Затем банально наклонился — и глотнул его, как в самом начале, так, что головка уперлась в гортань, и ему пришлось держать у основания крепко. Дальше Камски наблюдал голову, ходящую туда-обратно, периодически останавливающуюся внизу, чтобы совершить странное сосущее движение горлом, от которого у Элайджи кровь отливала от головы. Еще голова кружилась от языка, который, получая свободу на движении вверх, беспорядочно двигался, непременно попадая по уздечке. — Коннор?.. Тот поднял на него глаза и, взяв за руку, переложил себе на затылок. Ухватиться там было за что, поэтому мужчина перебирал и гладил мокрые густые волосы, а потом стал понемногу надавливать, и Коннор понятливо задерживался внизу. На шестой, седьмой или какой-то раз он не дал ему приподняться и, откинувшись назад, кончил, с хриплым криком — и упал на спину. Ещё несколько мгновений они лежали молча. Юноша отгонял назойливые уведомления, сообщающие о том, что его задача выполнена. — Я принес вам виски, мистер Камски, — вдруг опомнился он и в два шага добрался до заветного стакана, оставленного у входа на полу. Мужчина проводил его взглядом и потянулся рукой к стеклянной ёмкости с медовым содержимым. — Можешь звать меня Элайджей, Коннор, — приглушённый диод на виске того вновь мигнул ярко-голубым. — И можешь позволить себе остаться в этом доме на какое-то время. Если есть ещё что-то, что тебя тревожит, то… — Есть, — без раздумий перебил юноша, не обращая внимания на возможные варианты продолжения этой фразы. — Скажи тем двум тупым Хлоям, чтобы больше не ошивались рядом со мной. Во взгляде андроида читалось крайнее раздражение. Камски расхохотался.