Jojo's Bizzare Adventure: Uncrowned

В ушах отчетливо слышны чьи-то шаги. Пытаюсь открыть глаза, но, когда открываю, вижу не всё. Большая часть окружающего мира расплывчата, нечетка. Словно смотрю на картину, но краски на ней смазаны, создают несуществующие в реальности оттенки, которые можно только себе вообразить. Но кристально ясно вижу перед собой молодую пару – темноволосых парня и девушку, похожих друг на друга до невозможного, но в то же время таких разных, хотя более подробно их лица разглядеть не удается мне, к превеликому сожалению. А еще я вижу женщину: у неё короткие светлые волосы, в которых нет еще седины, несмотря на достаточно ярко выраженные морщины на лице, позволяющие предположить, что ей не меньше пятидесяти лет; её пронзительные глаза имеют необычный, близкий к бирюзовому оттенок, вызывая тут же воспоминания о милой Сьюзи Кэмпбелл, талантливой девушке, что озвучивала меня в мультфильмах. И эта женщина кажется мне до боли знакомой. Такое ощущение, что встречалась с ней не раз. Причем неоднократно. Ощущение, что она – член моей семьи, чего быть просто не может, ибо я – просто оживший рисунок из чернил, который может этими самыми чернилами управлять. Когда подхожу к этой великолепной троице ближе, наконец-то на меня обращают внимание. Сердце несуществующее начинает биться чаще, и хочется бежать отсюда, сломя голову… Но не могу сдвинуться с места. А молодой человек целует свою юную спутницу в щеку, затем мчась навстречу мне на максимально доступной человеку скорости и чуть не сбивая с ног, заключая в объятия. - Боже, Генри, как я рад, что ты приехал! Почему ты нам даже самого короткого письма не написал? Мы бы тогда подготовились к твоей встрече! «Стоп, Генри?! Я не Генри, я Джоанна! Неужели ты этого не видишь?..» Но, глядя на улыбающиеся женские лица, осознаю, что они тоже не видят меня настоящую. Они видят Создателя. «Боже, что тут творится?» - Извини, я и сам не ожидал, что так быстро до вас доберусь! Только отпусти меня, а то задушишь ненароком! – смеюсь добродушно и зарываюсь пальцами в чужие темные волосы, портя прическу и вызывая тем самым незамедлительную реакцию юноши, что на меня бурчать начинает и пытается навести порядок в волосах. – Матушка, Элизабет, я по вам тоже безумно соскучился! Надеюсь, вы без меня тут не скучали? - Нет, что ты, милый! – та самая женщина, которую я смогла ранее других участников диалога разглядеть, слегка наклонила голову набок, продолжая улыбаться, и, подойдя ко мне, успешно спасшейся от крепких объятий, положила руку на плечо, - Кстати, у твоего брата есть одна замечательная новость… - на лице её появляется хитрая улыбка, и я перевожу свой заинтересованный взгляд на брюнета, чьи волосы при падении на них солнечных лучиков отливают синим. - И что за новость такая, Джордж? – усмехаюсь и скрещиваю руки на груди, пристально смотря на юношу. На щеках его появляется румянец, свидетельствующий о том, что он весьма смущен таким вопросом. Однако долго смущаться и мычать что-то себе под нос не удается, ибо девушка, тоже брюнетка и тоже обладательница выразительных небесно-голубых глаз, одетая в белоснежную рубашку и темно-бордовую юбку-карандаш ниже колен, легонько толкает его своим плечом, как бы давая понять, что лучше не медлить с ответом, ибо еще чуть-чуть, и я просто лопну от любопытства. - Ну… Я и Элизабет… Мы поженимся… - он, достаточно рослый, в хорошей физической форме, получше меня, то есть Генри, ибо смириться с происходящим просто не могу, отводит свой взгляд в сторону, а Элизабет мягко улыбается ему и не сводит с него глаз. - Правда?! Вы это серьезно?! Бог мой, как я за вас счастлив, дорогие мои! – накидываюсь на них и заключаю в свои объятия, не такие крепкие, как у Джорджа, но достаточно сильные, после всё же выпуская их на свободу и ставя свои руки в боки, принимая ту позу, которую, будучи чернильным монстриком, называла «эпичной». – В таком случае я займусь организацией данного торжества! Надо составить список гостей, блюд, которые необходимо будет приготовить, заказать праздничный торт, подобрать костюм для жениха и платье для невесты, но последним, надеюсь, займетесь Вы, драгоценная моя матушка! А еще же нужно определиться с рестораном, в котором будем отмечать, с церковью, где повенчаетесь и заключите брак пред лицом святого отца и Господа Бога! И про украшение интерьера тоже никак нельзя забыть, с этим я уж точно справлюсь! Одним словом, теперь вы от меня никуда не денетесь, я обо всём позабочусь! И, уж поверьте, всё будет сделано в лучшем виде, потому что ваш праздник должен стать идеальным, таким, чтобы о нём весь город вспоминал, таким, чтобы именно вас приводили в качестве примера для молодого поколения!.. И внезапно сгибаюсь в три погибели и закашливаюсь. Спина болит. И вскоре становится ясно, почему: мамочка решила меня, то есть Генри, угомонить – видимо, за Создателем и раньше наблюдалось такое взволнованное и решительное состояние, и, видимо, оно не всегда приводило к хорошим последствиям, скорее к куче разрушений, прямо как у меня. А жених и невеста надо мной громко смеются. А еще женишок отпускает в мой адрес какой-то комментарий колкий, не могу понять, какой именно, однако такой, что не выдерживаю и, резко поднимаясь на ноги, мчусь за ним, спешащим оказаться от меня как можно дальше. - Ах так! Всё, трепещи, жалкий человечишка! Никто не имеет права смеяться надо мной, тем, кто отказался от своей человечности, великим Дио Брандо! А матушка тяжело вздыхает, глядя нам вслед, и тихо говорит: - Ну почему они никак не повзрослеют?..

***

Внезапно перемещаюсь на какое-то светское мероприятие. Всё люди достаточно богато одеты: мужчины – в роскошных костюмах, фраках и классических брюках, с начищенными до блеска туфлями; женщины – в платьях всевозможных фасонов и расцветок, в туфельках на высоких каблуках, волосы их или распущенны, или собраны в какие-то причудливые прически, которые долго и упорно создавали профессионалы своего дела. Что касается меня, то Генри, в чьем теле я почему-то оказался, выпендриваться особо не стал и одел темно-синий, близкий к чернильному брючным костюм, бежевую рубашку, белоснежные перчатки и темно-синие, в тон костюма кожаные туфли на завязках. Из украшений можно наблюдать только золотое кольцо, инкрустированное небольшим, но как будто сияющим изнутри сапфиром – подарок матушки. Я стою возле столов, на которых нашли своё место различные блюда, в основном легкие закуски и десерты, и завороженно наблюдаю за тем, как в центре зала, освещаемого огромной люстрой, кружатся пары, как вдруг слышу, как кто-то рядом со мной прокашлялся. Поворачиваю свою голову к нему… И мгновенно узнаю это лицо. «Так вот как с тобой встретился Создатель, Предатель». - Прошу прощения, но почему вы не танцуете вместе с остальными? – он смотрит на меня с усмешкой, но никаких признаков агрессии не показывает. Смотрит так, как смотрят на потенциального союзника. Или потенциального врага. Смотрит, словно прикидывает в своей голове, что выйдет в будущем из человека, с которым решил заговорить. - Просто не люблю танцевать, - беспечно пожимаю плечами и улыбаюсь слабо, но тепло, показывая таким образом, что не прочь провести своё время в хорошей компании. По крайней мере, незнакомец (которого лично я знаю слишком хорошо) не кажется плохим, даже наоборот, вызывает симпатию. - Что же Вы тогда любите? Ненадолго замолкаю, думая, как правильнее донести до него свою мысль, и наконец отвечаю: - Рисовать. - Рисовать? – на лице брюнета выражается искреннее удивление. Кажется, что он ожидал услышать что-то другое. Но спустя пару секунд «зависшего» состояния приходит в себя и задает новый вопрос: - И что же Вы рисуете, мистер… - Джостар. Генри Джостар. А Вы?. - Джоуи. Джоуи Дрю. И Вы, мистер Джостар, еще не ответили на мой вопрос. - Не ответил, однако у меня тоже есть маленький вопрос: если я скажу Вам правду, Вы не посмеетесь надо мной? - Нет, не посмеюсь. Каждый человек индивидуален, потому глупо будет осуждать Вас за Ваше увлечение. Главное – чтобы то, чем Вы занимаетесь, доставляло удовольствие и радость, - отвечает Генри молодой мужчина, чуть-чуть щурясь, ожидая дальнейших моих действий. - В таком случае признаюсь… Я рисую мультфильмы. - Мультфильмы?! – лицо его снова вытягивается, и я мысленно смеюсь над его реакцией. «Да, Создатель, ты действительно умеешь удивлять. Как жаль, что у меня нет с собой фотоаппарата, я бы с радостью запечатлела этот момент, потому что он просто шикарен!» - Да, мультфильмы, - делаю небольшую паузу, тяжело вздыхая, после чего спешу пояснить, - Мне нравится возиться с детьми. Они – самые честные и благодарные слушатели. И зрители тоже. Когда я сделал черновой вариант первого мультфильма, дети были просто в восторге! Правда, другие люди не особо понимают моего увлечения, разве что члены моей семьи… - Это действительно… Необычно, - Джоуи призадумался и, сложив руки на груди, принялся пальцами правой руки усиленно стучать по подбородку, думая, что на подобное заявление ответить. Однако после щелкает пальцами и, улыбаясь во весь рот, спрашивает: - А если бы я Вам сказал, что хотел бы взглянуть на Ваших рук творения и, если мы сможем договориться о сотрудничестве, стану Вашим спонсором, обеспечу всем необходимым для работы, а также соберу команду людей, которые смогли бы помочь в столь нелегком деле, что бы Вы мне ответили? Теперь наступила моя очередь… То есть очередь Генри… Короче, не важно. - Вы что, реально смогли бы помочь с воплощением моей мечты в реальность? Предатель усмехается в ответ. - Так что, Вы бы дали положительный ответ? Недолго думая, выпаливаю: - Конечно же, да! - Что ж, в таком случае мечты становятся реальностью!

***

- Элизабет?! А ты что тут делаешь? – подбегаю к девушке – хотя нет, уже женщине, ставшей такой красивой, но такой печальной, особенно после смерти мужа, –хватаю за плечи и трясу её немного, но она не сопротивляется, лишь уткнулась взглядом в неизвестную мне точку на холодном каменном полу и молчит, - Как ты здесь оказалась? Где пропадала все эти годы? Почему не дала о себе знать если не письмом, то каким-нибудь знаком? И вообще, я думал, что ты мертва! Мы все думали, что ты погибла! – смотрю на неё пристально, переставая наконец её трясти, и не сдерживаю слез. Она поднимает на меня свои глаза и обнимает меня осторожно. Я не выдерживаю и обнимаю её в ответ – так сильно, что она тихонько охает. Не могу её теперь отпустить. Не могу, и всё тут. Утыкаюсь ей своим лицом в плечо и плачу, как ребенок. А она гладит меня по волосам, но ничего не говорит. - Почему ты молчишь?.. – не узнаю свой голос – голос Генри – сначала, настолько он сел и охрип, как будто заболел ангиной. В горле ком стоит, и больно глотать, больно дышать. Больно вообще что-либо делать. Но боль постепенно отступает, уходит вместе со слезами – не только моими, но и подруги детства, пусть та сдерживает себя, насколько это возможно. Не знаю, сколько времени мы так простояли, но затем всё же собираюсь с силами и отпускаю её, а затем смотрю на неё – вероятно, глаза мои такие красные, что просто ужас – и тихо говорю: - Можешь ты хотя бы объяснить, что тогда произошло и почему ты тогда исчезла?.. Она медленно набирает воздух в свои легкие, собираясь с силами, а затем принимается за рассказ… И я, Джоанна, понимаю, что всё, что она говорит – правда чистейшей воды. Только вот Генри в это верить не хочет. Когда Элизабет заканчивает свою речь, он, погруженный в думы свои, делает несколько шагов назад, схватившись за голову. - Нет, нет, да быть того не может! - Увы, но может, - перевожу свой взгляд на высокого мужчину с длинными темными волосами и карими, похожими на кошачьи глазами, который… «Стоит на воде? Что за прикол?» - Отец? - Элизабет, успокойся, рано или поздно ему бы пришлось с этим столкнуться. Да и рассказы миссис Эрины он не забыл, я надеюсь? – смотрит на меня с вызовом, вызывая где-то в глубине души желание ответить ему в той же манере. Но не удается. - Не забыл, но… Это же простые сказки! Все эти истории про каменную маску, вампиров, оживших мертвецов и воинов, что обладают необычайными способностями – все это сказки! - Тогда как ты, Генри Джостар, сын Джонатана Джостара, преемника барона Уилльяма Цеппели, одного из величайших в истории пользователей Хамона, можешь происходящее объяснить? Или тебе лучше столкнуться с этим на практике? - Что?! – Элизабет кивает отцу и резко толкает меня в воду. Я кричу громко и закрываю глаза… Но не чувствую, что погрузился в эту холодную жидкость. Не чувствую воды в легких. Я не тону. Но как? Открываю глаза и искренне изумляюсь: мои руки и ноги… От них исходит золотое сияние, напоминающее самое настоящее пламя. И благодаря этому сиянию я не тону. - Мистер Страйз, что это такое вообще? - Хамон, мой дорогой друг. Это Хамон.