Социальное Лицемерие

После ухода Полины из моей квартиры мне стало душевно больно и тяжело, словно мою грудную клетку придавили, разорвали и оставили в таком виде, посыпая сверху солью. Адское сравнение? Согласен. Я лёг на кровать, где ещё сегодня мы лежали с ней вместе, и зарылся в одеяло, как маленький мальчик, прячущийся от проблем. Нужно что-то с этим делать, иначе мы вечно будем ходить вокруг да около и в итоге Лазарев будет страдать, а Гагарина играть в любящую жену. Поток мыслей настолько сбил меня с толку, что я взял стул около кровати и ударил им по зеркалу, в которое ещё утром я смотрел, чтобы выбрать футболку на деловую встречу. Но этого мне было достаточно я добил это стекло, разбив не только его, но и свои руки. — Алло, Миш? Я не буду петь «Так красиво», настроение чисто «Сдавайся». — Хорошо, я сообщу организатором. У тебя случилось что-то? — Нет, все хорошо. Доброй ночи, Миш. — Лаз… — Я сбросил звонок. Я посмотрел на разбитые стекла и наплевательски лёг спать. Похуй, уберусь завтра. Но завтра я так и не убрался. Утром я помчался на репетицию какого-то мероприятия, где я должен спеть одну песню. Нахера заказывать артистов на одну песню? Уроды. Я надел чёрный смокинг с чёрной рубашкой. Знаете, настроение: чёрный. Исполняя песню, в моей голове был образ Полины. Как она приехала ко мне на дачу и мы ели бургеры, смотря фильмы. Сдавайся. Как я прыгнул с ней в холодный бассейн из-за того, что она кинула камнем мне практически в лицо. Прошу возвращайся. Вспомнил, как она бегала в одном белье в поисках какой-либо тёплой одежды. Не верил, что без любви душа как без воды высыхает. Она впервые готовила ужин, впервые и для меня. Я больше тебе не враг. Она убежала от меня, потому что ее позвал муж. Он ее семья, а не я. Сдавайся. — Спасибо, всем хорошего вчера. — Я ушёл со сцены и зашёл в гримерку. Взяв свои вещи, я развернулся к двери. — Сереж, у тебя точно все хорошо? Ты куда так быстро? — У меня встреча с Кузнецовым, я опаздываю. Я слегка оттолкнул Мишу от двери и направился к своей машине. Конечно же, я ему наврал. Встреча с Кузнецовым должна была состояться сегодня вечером, а сейчас я хочу как можно скорее спрятаться в своё логово и провести там остаток времени до встречи. По пути домой я заехал в алкомаркет и набрал огромное количество алкогольной продукции. Это после встречи будет использовано. Сидя на диване, я листал инстаграм и увидел семейную фотографию Гагариной с ее мужем. Я закричал, что есть мощи, и кинул телефон в стену. Я встаю коленями на разбитое стекло. Я не чувствую боли, ведь в моей душе невероятная дыра. Я не мог такого представить, даже в самом ужасном чертовом кошмаре я не мог подумать, что когда-либо почувствую такую боль. Боль потери, как ее в простонародье называют. Я никогда не испытывал потребности в том, чтобы кто-то был рядом, чтобы был только моим, не хотел к кому-то так страстно привязываться. Я не хотел влюбляться в Полину. Паника — абсолютная и бесконечная чертова паника из-за того, что я потерял ее, — не входила в мои планы. Все должно было быть просто: мы общаемся с ней, я уезжаю на гастроли, а она к мужу. Вполне стандартно. Только все пошло не так. Вместо этого светловолосая девчонка, которая звонко смеётся и любит бургеры, запала мне в самую душу, и я влюбился в нее так сильно, что сам не мог в это поверить. Я не осознавал, как сильно ее люблю, пока меня не стошнило в раковину, когда я увидел новое фото с мужем, подписанное «Счастливы вместе». Зачем она сделала это? Потому что давно не выкладывала фотку с мужем, а нужно поддержать идеальные отношения, или потому что он исправил все ошибки и они снова вместе? Выпив достаточное количество алкоголя, я сидел на полу и листал наши фотографии с различных мероприятий. Влюбившись в неё я погубил себя и все, что у нас было. Я не смог справиться с потоком злости, поэтому сорвал со стены картину и кинул ее на пол. Вспомнив про одежду, которую Полина оставила у меня, я взял футболку и злостно порвал ее. Поток злости все увеличивался и увеличатся, а я не мог никак подавить его, я рушил все вокруг меня. Когда разносить было уже нечего, я сел на прежнее место и допил остатки бурбона. Разум был пьянее пьяного, я даже не знал, что мне с этим делать. Взглянув на время, я понял, что на встречу с Кузнецовым я уже опоздал, да и хер с ним. Он поймёт. Я поднялся с пола и медленными шагами пошёл в кровать. Перед глазами все плыло, пока я не наступил на стекло. — Сука! — Я заорал. — Надо было убраться. Уберусь завтра. Ахаха. Где-то я уже это говорил. — Сереж, ты дома? — Кто-то зашёл в квартиру. — Это Дима. Кузнецов. — Че приперся? — Крикнул я из комнаты. Он подошёл ко мне и посмотрел вокруг себя. — Лазарев, ты чего так нажрался то? Пойдём-ка спать, голубчик. — Ты меня в свои голубиные сети не записывайся, — я взялся за его плечо и доверил ему дорогу до кровати. Ложась в кровать, у меня больше не было сил. Каждый раз, когда я открывал глаза, я ловил вертолеты. Я не могу нормально уснуть, периодически просыпаясь и не понимая что происходит. В последний раз я увидел перед собой Гагарину. Больше я ничего не помню. — Ты можешь оставить меня, сука, в покое? Я хочу спать. Вали из моей головы, дура.