Оксюморон

      — Твою мать! — раздалось ругательство женским голосом на весь дом.       Это было все, что могла выдавить из себя Гриффин, проснувшись с утра. Ну, не с утра, а в полдень. И, на самом деле, она могла бы выдавить из себя гораздо больше, но это все было бы за гранью цензуры.       Оглядев себя и окружающую обстановку, блондинка еле сдерживала позывы тошноты и желание выматериться.       Дура, идиотка, гребанная тупица.       Натянув одеяло до подбородка, она кинула свой взор на пол, в надежде найти там предметы своей одежды. Увидев только свои трусики, мысленно треснула себе по и так раскалывающейся от боли голове.       — Можно потише, а? — раздался ворчливый голос откуда-то из-под подушки, и девушка еле сдержалась, чтобы не пнуть его обладателя.       Все еще прикрываясь одеялом, перетягивая его на себя, она спустилась вниз и нащупала свою находку. Натянув нижнее белье и не отпуская с себя одеяло, Гриффин повернулась к кровати и внезапно залилась краской. Блондинка совершенно не подумала о том, что забрав одеяло себе, она оставила лежащего по соседству парня в неглиже. Тут же закрыв глаза (но не забыв оценить накаченное тело и отменный голый зад), девушка отвернулась обратно.       Ей нужно было найти свою одежду и покинуть дом никем незамеченной, а уж потом она сможет все обдумать.       Вот только одежды не было ни в комнате, ни в ванной, которая прилагала к спальне, ни на балконе.       Зная, как сильно скрипит дверь в эту комнату и, сжав зубы, Гриффин потянула ручку, открывая себе путь наружу. Приоткрывшаяся дверь предательски издала противный скрежет. Девушка на мгновение замерла, боясь издать больше шума.       Но этого было достаточно.       — Уже уходишь? — сонным голосом окликнул ее парень.       Блондинка, зажмурившись, посчитав до пяти и взяв себя в руки, повернулась к хозяину комнаты.       Она могла бы ничего не отвечать и выйти из комнаты — он бы ничего не сделал: таких случаев у него были миллионы, сам хвастался.       Девушке так хотелось это сделать, но, отчего-то, она просто не смогла.       — Гриффин?! — ухмылка на лице парня сменилась шоком.       Кларк решила вести себя, как ни в чем не бывало, и закатила глаза.       — Прикройся, Блейк, — бросила она и, все еще завернутая в его одеяло, гордо вышла из комнаты, оставляя юношу в одиночку восстанавливать события вчерашней ночи.

***

      Гриффин ковырялась вилкой в своей порции салата, что приготовила Рейвен, скорее ради приличия, чем из желания поесть. Ей было тошно. От похмелья, от потери памяти и от осознавания того, что она переспала с самым бесящим, самым отвратительным, самым несносным, самым грубым человеком и, по совместительству, братом своей подруги.       Девушка знала, Блейк просто не даст этой истории остаться между ними — слишком уж любил этот гребанный недо Дон-Жуан рассказывать о своих похождениях. И, похоже, хотя бы так Кларк узнает, как все случилось.       Как получилось, что она проснулась в одной постели с человеком, которого люто ненавидит.       — Ты меня вообще слушаешь? — шатенка пихнула локтем подругу, чтобы привлечь ее внимание.       Кларк перевела взгляд на соседку:       — А?       Рейес с подозрением осмотрела блондинку:       — Все хорошо?       Гриффин не знала, что сказать. Ей совсем не было хорошо.       — Да, я просто… — она замолчала и думала о том, чтобы оставить фразу недосказанной, но Рейвен уперто ждала ответа. — Похмелье, дрянь.       Шатенка прищурилась, не зная, верить подруге или же нет, но продолжила:       — Джон заедет за нами в пять.       — Что? Зачем? — встрепенулась Кларк. Она, как-то, совсем не хотела видеть парня своей подруги. У нее сегодня для этого была сотня причин, главная из которых была той, где Блейк являлся его лучшим другом.       Рейес изогнула бровь, поражаясь такой резкости и забывчивости соседки:       — Дурья башка, мы в кино собирались. Ты же сама билеты заказывала.       Блондинке вновь захотелось раскрошить себе череп, но вида не подала:       — Похмелье, — повторила она, надеясь унять бдительность подруги, и они захихикали.       Гриффин проспала весь оставшийся день и проснулась лишь от громкого крика Рейвен на всю их маленькую квартирку:       — Не успеешь собраться, поедешь в таком виде!       Ей внезапно захотелось прикончить подругу, спрятать труп в ванной и снова пойти лечь спать.       Поворчав, блондинка оценила свой внешний вид и поняла, что угроза Рейес как никогда кстати — выглядела девушка страшнее атомной войны. Ей не хотелось бы попадаться на глаза бывшему в таком виде. Хотя, может, тогда он бы понял, что сделал своим «давай останемся друзьями, Гриффин».       Приведя себя в, какой-никакой, порядок и дождавшись Мерфи, девушки сидели в его Мерсе и весело жужжали о предстоящем событии — выпуске из университетов. Рейес не терпелось попробовать подать заявку в НАСА, а Гриффин — в местный госпиталь.       Один Джон был не рад — если Рейвен примут, то через пару лет отправят в космос. И вернется она, как ему казалось, как в Интерстелларе, только тогда, когда он станет дряхлым стариком. Парень недовольно хмыкнул, когда его девушка вновь сообщила о том, что по межсеместровым экзаменам у нее высшие баллы, значит и финальные она сдаст также. А из этого следует, что у нее хороший шанс на то, чтобы получить положительный ответ.       — Вылезайте, выпускницы, — заглушил мотор он и вышел из авто. Парень свыкся с тем, что у него слишком уж неугомонная возлюбленная, и лишь тяжело выдыхал каждый раз, когда она заикалась о том, чтобы свалить от него на другую планету.       — Ждем Блейков, — Рейес плюхнулась на низкий диванчик в холле кинотеатра, в то время, как Мерфи пошел за попкорном для всей их большой компании. — И Финна с его «плюс один».       Гриффин закатила глаза, стараясь не выдать своего напряженного состояния. С одной стороны ее бывший, который притащит свою очередную подружку, на которую он и променял блондинку, а с другой Блейк.       — Это будет прекрасный вечер, — озвучил мысли девушки и махнул головой подошедший Джон в сторону входящей в холл парочки. Молодой человек что-то шептал на ухо длинноволосой шатенке, одетой в короткое коктейльное платье. Она хихикнула в ответ и залилась краской.       У Гриффин легкие сжались — уже месяц прошел с их расставания, но видеть Финна в целом, а в компании местных красоток в частности, ей все еще было больно.       Рейес всегда шутила:       — Кларк, да плевать. Ты должна была заподозрить неладное, когда он, оставшись со мной друзьями, — она показывала в воздухе кавычки. — Начал встречаться с тобой.       Но блондинке легче не становилось.       Не стало и сейчас.       Приветственно кивнув подошедшим, она вовлекла Рейвен в разговор о предыдущей части нашумевшего блокбастера.       — Заждались?! — налетела на Джона Октавия, привлекая к себе всеобщее внимание.       — Привет, мелкая, — воскликнул Мерфи, зная, как это бесило младшую Блейк.       Она стукнула его кулачком в плечо.       — Белл, она снова меня бьет, — пожаловался парень подошедшему другу.       Гриффин так, чтобы никто не заметил, плавно перевела свой взгляд на парней, нервно закусив щеку.       Блейк, коротко кивнув Рейес и, проигнорировав остальных, повернулся к Джону:       — А нехрен лезть, — ухмыльнулся он.       — Полагалось, что ты должен нести справедливость, — Мерфи потер ушибленное плечо — удар у младшей Блейк был поставлен, ведь она много лет занималась борьбой: брат был помешан на безопасности сестры и отдал ее в секцию, обучающую самообороне.       — Сегодня у меня выходной, — парень подмигнул Джону.       — Бурная ночка? — тот локтем подначивал друга рассказать о своих похождениях.       Блондинка, так внимательно делающая вид, что участвует в разговоре с Рейвен, напряглась.       Блейк выдохнул:       — Ты даже не представляешь, — Гриффин могла поклясться — Блейк улыбнулся уголком рта. Ее желудок скрутило, но она продолжала вслушиваться.       — Ага, я из-за их стонов и криков не могла заснуть, — закатила глаза Октавия. — Слышно было даже сквозь беруши.       У Кларк предательски вспыхнули щеки, а Беллами даже вида не подал, лишь рассмеялся:       — О, когда у тебя начнется личная жизнь, я так же буду жаловаться твоим подружкам, — он нежно потрепал ее по волосам.       Гриффин еле заметно выдохнула — рассказывать что-либо о ней Блейк не собирался.       Во всяком случае, пока.       Лишь когда они сидели в кино и, черт побери, девушке попалось сидение между Рейвен и Блейком, он прошептал, обдавая горячим дыханием кожу Кларк:       — Ты оставила лифчик.       Блондинка скрипнула зубами:       — Можешь выкинуть, я не смогу касаться того, чего касался ты. Боюсь аллергической реакции.       — Я тоже подумал, что могу заразиться занудством, поэтому выкинул его с балкона.       Гандон.       Гриффин не успела озвучить свои мысли, потому что с конца ряда, который они занимали, послышался смех новой потаскушки Финна.       Больше всего ей сейчас хотелось самой скинуть их всех с балкона какого-нибудь небоскреба.       Но больше Беллами Блейк никак не показывал то, что он имел что-то общее с подругой своей сестры. Ни через неделю, ни через две, ни через месяц. Они все также игнорировали друг друга большую часть времени и задирали друг друга, бросая ненавистные взгляды, просто потому что могли.       Возможно, ему и самому было тошно от того, что произошло, решила Гриффин. И ее это устраивало.       До тех пор, пока она не нашла у себя несколько изменений.       Девушка стала нервной, резкой, раздражительной и, попросту, злой.       Девушка теперь подолгу пропадала в туалетной комнате, справляясь, как она думала, с пищевым расстройством, и выпивая таблетки, с надеждой унять тошноту.       Девушка заметила, что у нее не хилая такая задержка в цикле.       Девушка была слишком врач и по математике у нее была пятерка, чтобы решая этот пример получить неправильный ответ.       Поэтому теперь, нервно потрясывая тестом на беременность и блуждая кругами по своей комнате (светло-бежевые обои которой теперь тоже выводили из себя Кларк, вызывая новые приступы тошноты), она молилась, что всему виной переутомление перед выпускными экзаменами, к которым она усердно готовилась все этой время.       Гриффин зажмурилась и скрестила пальцы, прекрасно осознавая, что это сомнительный способ. Когда таймер на телефоне противно пискнул, оповещая о том, что время пришло, блондинка, с силой закусив губу, взглянула на проклятую штуковину, которая должна определить ее дальнейшие перспективы.       — Гребанный Блейк, — выругалась девушка и закрыла глаза, пытаясь понять, что ей — выпускнице престижного университета и будущему всей медицины — делать.