Полтора года

Два друга сидели в одном из самых известных баров города. В помещении, освещённом ярко розовым неоновым светом, играла оглушительная музыка. Идиотски популярные зарубежные песни — лишь бы «качало». Один из парней был уже изрядно пьян, хотя на дисплее мобильника светились цифры «23:58». Второй ещё держался, хмуро пихая товарища в бок. — Деметрий, ты меня заебал, ля, отвали уже. — Пьяный бубнеж звучал глухо. — Я не стану тащить тебя на себе. Мы пришли сюда не за этим. — Справедливый гнев этого самого Димы — высокого блондина с глазами цвета кофейной гущи. Обычно он представлял из себя спокойного и здравомыслящего парня, только вот с недотрахом длинной в пару недель и ещё ворохом проблем не так то просто держать себя в руках. Руслан то помнил зачем они здесь — найти себе пару красоток на одну ночь. Цель все ещё оправдывала средства, так что, он позволил товарищу отлепить своё лицо от столешницы. Клуб был наводнен разносортными девушками и женщинами разнообразной степени доступности. В розовом свете, разбавленном дымом, то и дело мелькали чьи-то необыкновенно изящные руки, в браслетах и при маникюре, длинные волосы в беспорядке, улыбки и бесконечные движения в такт играющей песне. — Смотри, вон та особа выглядит неплохо. — Дима указывает в сторону фигуристой девушки с бокалом в руках. Озорные глаза, вероятно, зелёного цвета, внимательно подведены, алая помада на припухлых губах немного стёрлась, на бокале остаются следы. Капли жидкости стекают по стеклу и обжигают холодом открытую зону декольте. — Куда ты собираешься везти её, к слову? — Брюнет кидает косой взгляд на ничего не подозревающую блондинку, подперев подбородок рукой. — К тебе разумеется. — «Деметрий» ухмыляется, похлопывая друга по плечу, с азартом опрокидывает в рот содержимое ближайшего стакана. Ловя на себе подохуевший взгляд, он торопится объяснить. — У моей матери сегодня выходной. Она дома весь день. Хочешь жить — умей вертеться. Родительница Дмитрия — красивая шатенка лет 40-50, выглядящая при этом не более чем на 30. У неё два высших и частые смены ночью. Ехидная ухмылочка вдруг искажает лицо Руслана. — Друг мой, да ты вообще имеешь понятие где сейчас твоя мамочка? — Он делает руками пошлый жест, отводя взгляд от уже «закипающего» приятеля. Такие шуточки были нормой. Пускай только последние пару месяцев, но были. А Димка всё так же бесился, часто они даже дрались из-за пары случайных шуток про мамку. Но настолько это было шуткой. — Так просвети же меня. — Шипит сквозь зубы, невольно сжимая кулаки до побелевших костяшек. Дальше случается то, чего русоволосый ожидал меньше всего. Всё с той же кривой, изрядно пьяненькой, улыбкой, брюнет показывает ему фотографию из переписки с их общим знакомыми. Время отправки — только что. Главные персонажи — Марина Николаевна и несколько парней — все друзья Димы. Один из них делает селфи, держа телефон в правой руке. Левая же конечность лежит на бедре димкиной матушки, на внутренней стороне бедра, слегка задирая ткань её юбки. Два парня по бокам женщины приобнимают ее талию, один из них даже выше, касаясь пальцами пышной груди, обтянутой белоснежной тканью рубашки. Довольно много пуговиц на ней расстёгнуты, так сильно, что видно розоватое кружево лифчика. Она тепло улыбается, выглядя как всегда великолепно, в изящной, немного развратной позе, сидя на незнакомом диване. У Дмитрия короткое замыкание случилось. Почему-то больше всего его бесили чулки на ней, которые даже сама мать считала полнейшим шлюшеством, и огромные каблуки при короткой длине юбки — где она вообще откопала такую, учитывая строгость её же гардероба. — Где это, мать твою. Отвечай быстро. — Потратив неприлично долгое время на разглядывание изображения, молодой человек поднялся на ноги, чтобы затем впечатать морду товарища в стол, не церемонясь особо. — Тебя отвезти? — Руслан хрипло смеётся, придавленный к столу… Из бара их попросили исчезнуть, но парня это не волновало. Он грубо хлопнул дверцой машины приятеля. Меньше чем через десять минут они были на месте. — Что здесь происходит?! — Гневно рявкнул Деметрий с порога комнаты, где устроилась уже знакомая нам компания. — Д-Димочка? — Голос дрожал, но на лице сияла улыбка. Марина Николаевна доброжелательно улыбалась, пока чьи-то руки расстёгивали её блузку. Вторая пара рук уже суетилась с молнией юбки. Никто другой особенно не отреагировал. По видимому, то, что происходило было для участников процесса не более чем нормой. Рутиной. — Пришел таки. — Один из парней хрипловато усмехнулся, заканчивая с рубашкой, являя миру огромные груди Марины — шестой размер, с набухшими розовыми сосками, едва прикрытыми полупрозрачным кружевом белья. Они вывалились наружу из плена, явно недостаточно свободной, рубашки, напоминая две спелые дыни, пускай и намного соблазнительнее, ярко освещенные светом люстры. Хотелось сжать их мякоть в руках, прикоснуться губами к безупречным соскам… — А мы тут чай пьем. — Пускай и офисного покроя, слишком короткая, едва облегающая большой упругий зад, юбка сползла по ногам женщины. Ее высокие, блестящие серебром шпильки, переступили через ненужный предмет гардероба. На ней был одинаково розоватый комплект белья, лёгкое кружево, совершенно не прикрывающее деталей вроде интимной стрижки. И Дима поймал себя на том, что разглядывает собственную мать почти голой. Слишком долго и внимательно разглядывает, чтобы это оставалось в границах образа сына-рыцаря, спасителя королевы из рук ужасных монстров. — Ну, может ты первым трахнешь её, в таком случае, герой? — Одновременно с этой фразой раздался щелчок, какой бывает у застёжек бюстгальтера. В следующую секунду очередная тряпка была уже у ног женщины. Ареолы её сосков были такие же приятно розовые, а сами соски, уже давно затвердели от холода, или возбуждения, и теперь бесстыдно топорщились в стороны. Бюст колыхался в такт дыхания женщины. Сбивчиво нервное дыхание. И ярко алый румянец на щеках. Она закусывает пухлую накрашенную губу и в абсолютном молчании подходит к сыну. А тот не может оторвать своих глупых глаз от её великолепного тела. Мамина рука, с аккуратными, персикового цвета, ноготками, нежно ложится на член, умело справляется с ширинкой джинс. — Мам, я сейчас объя— Почему-то очень стыдно за стояк перед матерью. Он хочет оправдаться, но не успевает выдавить и предложения. Марина целует его губы, начиная медленно водить рукой по стволу. Горячий, уже заметно подросший в размерах, член её сына. Ускользает момент, когда он клал её, в одних чулках выше колена, прямо на стол перед всеми этими людьми. Он только помнил что в тот момент кроме неё для него ничего не существовало и не могло существовать. Кроме её подтянутого тела, бело-розовой мягкой кожи, ослепительно безупречной улыбки, и этого жара внутри неё. Опомнился парень гораздо позже, отрываясь от шеи красивой темноволосой женщины, которая когда-то произвела его на свет. На белоснежной и хрупкой шее красовались его засосы. Она снова лезла к нему, жадно касаясь губ, лица, хотя уже явно получила своё, испытав множество оргазмов в кратчайшие сроки. — Ну, что, наигрались? Пора и честь знать. — Толпа парней загоготала. Чей-то толстый раскрасневшийся член потирался о её бедро. — Вот именно, хорош уже с ней церемониться. — Ещё и в одиночку. Отовсюду послышались подобные возмущенные возгласы. Не успел шокированный, понемногу приходящий в себя, парень, выйти наконец из неё, как женщина буквально исчезла за другими фигурами. Не все были как на подбор высоки и широкоплечи, но их было много, хватало, чтобы загородить своими телами женщину. Комната снова наполнилась стонами и влажными звуками удовлетворения простейших человеческих потребностей. — Какого черта тут вообще… Почему так. — У него снова встал, но подойти опять не давала толпа. — А ты что думал? — Уже знакомый Руслан подмигнул, присоединяясь к товарищам в кругу. — Она довольно хорошая и опытная шлюшка. Уже полтора года. — Полтора года…— Прошептал в пустоту русоволосый, застыв с рукой на собственном достоинстве. — Все эти якобы ночные смены, уходы. — Одними губами шептал он, активно надрачивая под женские стоны. — И почему я узнаю об этом только сейчас?