Юра не ждёт

Юра вовсе не ждёт, что Жан-Жак Леруа наконец отстанет от него и найдёт себе новую «жертву». Назойливый канадец не понял даже тогда, когда получил от Плисецкого в челюсть, приняв это за флирт со стороны Юры. Юра вовсе не ждёт, что откатает всю программу идеально. Каждодневные тренировки изнуряют юношеское тело, из-за чего Плисецкому кажется, что ещё немного и в один день он просто не сможет встать утром с постели. Тело всё в ссадинах, которые постоянно ноют, напоминая о всех неудачах парня. Словно он сам — одна сплошная неудача. Как иначе объяснить его вечное невезение? Чего уж точно Юра не ждёт, так это того, что он окажется первым. Вспышки камер слепят глаза, но Юрию удаётся разглядеть табло с результатами. И каково оказывается его удивление, когда он видит, что первый. Не Кацуки, которого тренировал сам Виктор Никифоров, который, соврав, сбежал к этому чёртовому японцу, а он, Юрий Плисецкий! Он смог, сделал это, но, что важнее — своими силами, без Виктора. Сколько лет тренировок, сколько мозолей и синяков, порой не сходивших неделями, сколько боли ему пришлось вытерпеть. И ради чего? Ради победы, чтобы доказать всем, что он первый. В конце концов, чтобы заполучить золотую медаль. И, наверное, самую малость для того, чтобы Виктор его заметил. И вот оно всё, как на ладони. Бери, твоё, — лишь руку протяни. Но вместо радости он чувствует только опустошённость, что разрывает его изнутри, словно цепями обвивая горло и принося невыносимую боль. Да, теперь первый. Столько лет упорства, — он добился своего. Но не так, как хотелось бы. Без Виктора. Сердце неприятно ноет, отзываясь болью во всём теле и из горла вырывается лишь хрип, в то время, как глаза уже застилают слёзы, скатываясь по щекам и обжигая кожу. Плисецкий встаёт и уходит. Он уже не слышит возгласы публики, не слышит Якова, — он не слышит ничего. Спустя несколько дней он случайно натыкается на статью. В ней написано, что сам Кацуки Юри, столь талантливый и такой молодой фигурист, решает уйти из спорта. Не дочитав, Юра закрывает вкладку. От этой новости ни холодно, ни жарко. Вообще никак. Юра не чувствует ничего. Но где-то на периферии сознания он всё же вопрошает «Какого чёрта, Кацуки?». Юра, как и обычно, ходит на тренировки, но не выкладывается на полную, доводя себя, как раньше, до состояния, когда тело начинает трясти, а колени подкашиваются и на лёд выйти становится невозможным, из-за чего Яков сильно злится и каждый раз ругает молодого фигуриста. Но Юра ничего не может с собой поделать и порой даже думает о том, что, быть может, было бы лучше тоже бросить спорт, совсем, как этот Юри Кацуки. Но всё же не решается, считая, что слишком много сил и времени было потрачено, чтобы вот так всё бросить. Да и Виктор, в конце концов, того не стоит. И плевать, что он едва держится на ногах, чувствуя, как сердце разрывается изнутри, словно в него вонзили тысячу осколков и жёстко стянули колючей проволокой, оставляя истекать кровью, плевать, что хочется волосы на голове рвать от безысходности и собственного бессилия. Юра справится, ведь он сильный, он же… Плисецкий. Юра вовсе не ждёт, что Виктор, которому, несмотря на возраст, по-прежнему ровно не сидится, вернётся на лёд. И вовсе не ждёт какого-либо внимания к себе с его стороны. И уж точно он не ждёт его посреди ночи с цветами. — Юр, прости меня? — ослепляя своей идиотской улыбкой, произносит Виктор, как только видит юношу перед собой, и уже ждёт, когда Плисецкий швырнёт букет с шипами ему в лицо, а за ним и всё, что попадётся под руку, но этого не происходит. Юра с трудом верит в реальность происходящего и, чтобы убедиться, что это не очередной его сон, вытягивает руку, которую тут же перехватывает Виктор, переплетая их пальцы. Плисецкий шарахается от него, как от огня, зажимая рукой рот, пытаясь не закричать от переполнявших его в тот момент эмоций, а сам плачет, уже практически не видя ничего перед собой из-за слёз. Виктор делает шаг в сторону юноши, оказываясь максимально близко, и как можно крепче прижимает его к себе, успев перед этим закрыть входную дверь и бросить куда-то цветы. Юра чувствует родное тепло и запах, как ему казалось, забытого парфюма Никифорова, слышит тихий шёпот над головой, что пытается успокоить, и его захлёстывают воспоминания. Он воет так громко и протяжно, что, наверное, слышали все соседи, но сейчас это волнует его в самую последнюю очередь. Ему нестерпимо больно и в то же время он счастлив, и причина этому — Никифоров. — Старый придурок. — спустя время, уже успокаиваясь, шепчет Юра, впиваясь ногтями в плечи Виктора, заставляя того тихо прошипеть. — Знаешь, куда я тебе эти чёртовы цветы засуну? — стараясь показать всю свою злость, гневно шипит юноша прямо в лицо мужчины перед ним. Виктор хрипло смеётся и вновь притягивает Юру к себе, вдыхая родной запах, по которому он успел соскучиться. — Я догадываюсь. Но давай оставим это на потом? — он убирает прядь волос Юре за ухо, тут же целуя открывшийся участок кожи, покрывая поцелуями каждый миллиметр на шее подростка и спускаясь всё ниже. — Как же я скучал, Юр. — шепчет он в самые губы и целует юношу, подхватывает его под бёдра, сразу же прижимая к холодной стене, заставляя сдавленно простонать в поцелуй. Виктор вновь осыпает поцелуями шею подростка, медленно направляясь к спальне, попутно пытаясь вспомнить, где она вообще находится, ведь в последний раз он был в квартире Юры очень давно. К счастью, память его не подвела, ведь, ошибись он дверью, Юра ему это ещё долго бы припоминал, ссылаясь на возраст Никифорова. Плавно опустив тело юноши на кровать, Виктор навис сверху, забираясь руками под домашнюю футболку Плисецкого, тут же получая по голове какой-то книгой. — Ай! — Виктор потирает ушибленное место и в недоумении смотрит на парня. — Юр, ты чего? — Какого чёрта ты руки распускаешь? Ты хоть знаешь, как сильно я по тебе скучал? Твою мать, да я выиграл только для того, чтобы ты меня заметил! Я так… Я так надеялся, что ты вернёшься! — голос Юры вновь начинает срываться, выдавая, что он едва сдерживается, чтобы вновь не разреветься. — Но я вернулся… — непонимающе шепчет Виктор, смотря в изумрудные глаза напротив, которые, кажется, вот-вот вновь перекроет пелена слёз. — Юр… — он протягивает руку, но Юра не даёт прикоснуться к себе, тут же отодвигаясь, как можно дальше. — И что? Я вижу, что ты вернулся, поверь, я не слепой! Но я всё ещё злюсь на тебя! Ты думаешь, ты пришёл, извинился и всё стало как раньше? Ты хоть представляешь, как мне было больно из-за тебя? Ты знаешь…? — Юра вновь протяжно стонет, утыкаясь в подушку, мысленно желая провалиться на несколько этажей ниже, ведь он готов разреветься даже перед Яковым с Брановской, но именно Виктору он не хочет показывать свою слабость. Виктор придвигается ближе и притягивает Юру к себе, только сейчас полностью осознавая, какую боль он причинил дорогому человеку, которого, казалось, не сломить. Чувствуя тепло Виктора и слыша его биение сердца, Юра постепенно затих и вскоре уснул. Никифоров же просидел всю ночь, не выпуская юношу из своих объятий и слушая его размеренное дыхание, только ближе к утру засыпая беспокойным сном. Утром Юра с трудом открыл глаза, — спать хотелось нестерпимо, голова раскалывалась, да и, ко всему прочему, погода была отвратительная. Небо всё заволокло тучами, а в окно то и дело стучали капли дождя, грозясь, кажется, выбить стекло. Но всё это резко перестало иметь значение, когда он понял, что всё ещё находится в объятиях Виктора, что всё это — не сон. Тёплые руки мужчины с каким-то трепетом обвивают тело юноши, не желая отпускать даже во сне. Но Юру тошнит от этих объятий, хочется сбросить с себя руки Виктора и дать тому по голове чем-нибудь тяжёлым, чтобы тот не мог встать ещё очень долго, в идеале — не мог встать вообще. И всё же Плисецкий не делает ничего из этого, потому что где-то в глубине души он всё ещё любит этого идиота и, несмотря на обиду, рад, что тот всё же вернулся. Он прижимается к мужчине рядом с ним ещё ближе, перебирая его пепельные волосы и зарываясь в них пальцами. От этого Виктор, кажется, просыпается, бормоча что-то невнятно, и на Юру уже смотрят ледяные глаза, прожигая насквозь. Виктор смотрит серьёзно, но с толикой беспокойства во взгляде, что не ускользает от Юры. — Ты как, котёнок? — спрашивает Виктор заботливо, а Юру на секунду перекашивает от этого прозвища, которое так бесило его раньше и, кажется, раздражает ещё больше сейчас. — Не заметно? — юноша криво ухмыляется, наслаждаясь реакцией мужчины рядом, который чувствует невероятную вину и начинает бегать глазами по комнате, не находя слов. — Прости, Юр. Я знаю, что я придурок и ты зол на меня. Ты имеешь полное право на это, конечно же. Но, пожалуйста, дай мне ещё один шанс — я не подведу. Поверь мне. — столько надежды в этих ледяных глазах Юра не видел уже очень давно, а потому, недолго думая, соглашается. — Ох, Юра! Ты не представляешь, как я сейчас счастлив. Обещаю, я не разочарую тебя. — Юру вновь стискивают в объятиях, от которых он всё ещё не в восторге, но он не противится, обнимая мужчину в ответ и позволяя себе расслабиться. Юра вовсе не ждёт, что Виктор всегда будет с ним. И вовсе не ждёт, что тот будет всю жизнь его любить и оберегать. И уж точно Юра не ждёт хорошей жизни с этим идиотом. Юра просто перестал ждать.