Take what you want and go

Трансляция на v-livе начиналась как обычно. Тэхён поздоровался, покривлялся на камеру, сменил пару масок с ушками и прочими мимимишечными атрибутами, но потом, спустя всего пять минут, стал ужасающе серьёзен. — Хэй, ёробун, — он вздохнул и задумчиво пожевал. — Я должен сказать кое-что — поэтому и начал эту трансляцию, — мельком Тэхён глянул на комментарии, которые сменялись так быстро, что можно было даже не пытаться уловить из них хоть что-то. — Готовы? Для меня это действительно важно. И не только для меня. Ещё для одного человека. Вы его знаете. Он сделал ещё одну паузу. То ли для того, чтобы любопытные Арми настрочили ещё сотню-другую повторяющихся «что случилось?!» и «расскажи скорее!», то ли для того, чтобы собраться с мыслями. Он приготовил эту речь давно, ещё когда Чонгук пришёл к нему неделю назад. — Мы должны всё рассказать, — сказал он в очередной раз, а Тэ в очередной раз попытался его вразумить. — Кому? Группе? Они не слепые, давно всё знают, Моня шипперит нас похлеще фанатов. А остальным нельзя — ты же знаешь… Тэхён подошёл к нему и обнял. Было стыдно за то, что он заботится о группе, а не о любимом человеке, но… так было правильно. — Это не только наше дело, — продолжил он, успокаивающе поглаживая спину Чонгука, который доверчиво положил подбородок на его плечо и молчал. — Это подставит всех ребят. Критика обрушится на всех, а не только на нас. Он оправдывался, от чего становилось ещё отвратительнее. Как он вообще оказался в такой ситуации, когда приходится выбирать между карьерой и сердцем? — Ты же умный мальчик, ты всё понимаешь, Чонгуки… Это уже было сказано в никуда — Чонгук никогда не реагировал на вот это вот банальное «ты же всё понимаешь». Раз дошло до такой фразы, он точно не понимал. — Ну, скажешь что-нибудь? — рука Тэхёна вдруг замерла, а сам он потянулся, чтобы поцеловать — хотя бы в щёку, — но Чон отвернулся так, что ему достался только затылок. — Устал скрывать, — выговорил Чонгук. Выговорил так, как будто он выдохнул это и без того очевидное признание, словно сигаретный дым — пустой, серый, тоскливый. Он прочистил горло, чтобы следующую фразу, самую важную, сказать громче.— Я не хочу ставить ультиматум, но… «Поставишь его, да?» — хотел спросить Тэхён, чтобы хоть немного поучаствовать в разговоре, чтобы сделать его не таким вязким, липким и драматичным. Но в итоге он промолчал. Только сильнее обнял Чонгука. Вместо слов. Чон, стоя всё в той же позе, боялся смотреть в глаза, боялся не увидеть хоть какую-то реакцию, обмяк и снова прочистил горло — было трудно продолжать. Честно говоря, не очень и хотелось, но он упрямый — раз решил, что пора со всем разобраться, будет разбираться, даже если итог этих разборок его не устроит. — Либо мы признаемся, либо всё кончено, — озвучил он, и два сердца пропустило по удару. Хоть Тэхён и знал, зачем пришёл Чонгук, он до последнего надеялся, что он скажет что-то другое. Представляя этот разговор, который назревал не первую неделю, Тэхён надеялся, что Чонгук, золотой макнэ с безграничной фантазией, придумает что-то поинтереснее. Либо мы всё расскажем, либо я расскажу всё сам — на первой же церемонии награждения, — угрожающе, опасно. В следующем месяце как раз одна такая. Либо мы признаемся, либо я сделаю кавер на песню «It’s ok to be gay», и тогда уже не отвертеться, — Тэхёну этот вариант особенно нравился. От Чонгука, поющего по-английски, у него в возбуждении потряхивались руки. Либо признаемся, либо не видать тебе моей задницы! — на крайний случай мог бы сказать он. Но Чонгук, видимо, был так взволнован, что осилил лишь банальное «всё кончено». Это по сути даже был не вопрос, но ответить на него было необходимо. Только оба они, кажется, знали, что ответ не изменится и под таким давлением. С тех пор, как они стали участниками группы — любой шаг, каждое слово и движение — это уже не их, а общее, это отразится на имидже всей группы. Нельзя выбирать одного, когда ты часть целого. — Ты хоть понимаешь, как по-детски это звучит? — малодушно сказал Тэ. Надеялся, что удастся отвлечь, как будто не знал, что это не сработает. У Чонгука вырвалась разочарованная усмешка. Всё было понятно давно, но он зачем-то всё равно пришёл жечь мосты, хоть и знал, как потом будет больно. Было немного обидно, что достойно их историю Тэхён не закончил — отмахнулся безликой фразой, которая не имела никакого отношения к разговору. Но этого было достаточно. Чонгук отошёл. — Я понял тебя, — серьёзно ответил он, но (чёртова слабость!) ушёл не сразу. Постоял ещё немного, подождал, пока в груди перестанет ныть и пока перестанет быть так мерзко и грустно, а потом всё-таки вышел, пообещав себе, что это был последний раз, когда он был наедине с Тэхёном. Когда они были в его комнате, видавшей многое: от первого признания, до самого горячего секса. Они продержались неделю. Тэхён больше не смог — слишком соскучился. Он видел, что и Чон скучает, но он упрям — ни за что не признается. Будет мучиться, глотать соджу или ещё чего покрепче, но останется стоять на своём. «Мы расстались, потому что ты слабый. Ты побоялся и решил скрываться». Пока Тэхён собирался с мыслями, телефон завибрировал, выводя его из задумчивости. «Не смей». Чат взорвался новыми комментариями, большинство из которых любопытствовало, кто и что пишет Тэхёну, что его лицо вдруг стало ещё более несчастным. — У меня есть… Ещё одна пауза, но теперь невольная. Что лучше сказать? Любимый человек? Или просто «тайна»? Последнее ещё давало шанс на побег от этой ситуации. — Человек… Тэхён нырял с головой. Медленно, как умел, но всё-таки нырял. —… к которому я не равнодушен. Телефон снова оповестил об смс. «Ты разрушишь всё, что мы строили. Не смей говорить об этом сейчас. Я приду, и мы поговорим». Почти забывая о трансляции, Тэхён чуть не бросился отвечать — что-нибудь сентиментальное, универсальное для любого случая, вроде «я люблю тебя, прости». Но потом ему в голову пришла идея получше. В миллион раз лучше. Он выпрямился и натянул на лицо свою самую озорную маску. — Вам, наверно, интересно, кто это пишет? — он поиграл бровями, вчитываясь в комментарии. — Да, да! — скандировали они. — Сообщение показывать не буду, — Тэ шутливо прикрыл телефон рукой, — потому что там виден номер, но это пишет наш общий знакомый, ёробун. Чонгуки. Кажется, он знает, что я хочу вам рассказать, и просит этого не делать. Но я всегда был непослушным, — он подмигнул, а потом посмотрел прямо в камеру, разбивая тысячи сердечек Арми. — Приди и останови меня, если считаешь, что я не прав. И, хоть выглядел он совершенно спокойно, будто ему всё равно, он боялся. Было тяжело предсказать, что будет дальше. Провокация сработала, и он придёт? Или покажет, что научится себя контролировать и проигнорирует это приглашение? Тэхён даже вздрогнул, когда дверь широко распахнулась. Но на пороге оказался не Чонгук. — Ви, что за депрессию ты тут разводишь? — послышалось за кадром. Пришёл Чимин, а Тэхён, давя из себя милую улыбку, постарался не послать его куда подальше. Ведь ждал он совсем не его. Чимин показался в кадре, помахал Арми и посмотрел в сторону двери. Они оба посмотрели. — Вряд ли кто-то действительно хочет знать, что кто-то разбил тебе сердечко, — проговорил голос Хосока, и он встал сбоку от Тэхёна и помахал рукой. — Всем привет! — Да, не расстраивай Арми, — согласился Чимин, но со стороны двери опять послышался шум. Но третий, вызвавший на лице Тэхёна измученную улыбку, не появился. Только что-то шепнул. — Кажется, тут намечается драка, — Хосок театрально покачал головой и поохал, а потом обнял Чимина за плечи. — Нам тут не рады, дружище. — Я соглашусь уйти, если Тэхён пообещает сделать трансляцию не такой унылой, — Чимин сложил руки на груди. — Иначе мы вероломно заберём у него право разговаривать с нашими Арми и сами будем их веселить. Потому что ты их пока совсем не веселишь, — упрекнул его Чимин. Но Тэхён не слушал. Ни сейчас, ни до этого. Всё это казалось неприятным эпизодом, который хотелось поскорее перемотать, пропустить. Только он не знал как. И продолжал смотреть в сторону двери. — Думаю, это знак, что пора нам всем сворачиваться, — Чимин аккуратно убрал со своего плеча чужую руку.— Всем пока! Спите хорошо и берегите себя, — он чуть тыкнул Хоби в плечо. — Проследи, чтобы он отключился, а я пойду в кровать — смотреть сны про наших любимых Арми! Хосок мелкими хлопками похлопал в ладоши. — Спокойной ночи, Арми! — но потом, вместо того, чтобы сразу, как Чимин, уйти, наклонился к Тэхёну совсем близко и что-то шепнул. Что-то, похожее на «отключись и поговорите уже, задрали». Тэ сделал глубокий вдох и на пару секунд задержал дыхание. Конечно, их ссора была заметна всем — ничего удивительного. Даже фанаты обратили внимание на то, что в общении макнэ-лайна пропал огонёк, а уж что говорить о людях, которые видят их чуть ли не 24/7. Но, когда к разговору подталкивали уже и остальные, всё это выходило на новый уровень. Многие уже и так знают — нет смысла говорить. Правда, для двух человек смысл всё-таки был. — Ладно, всем спасибо, заходите ещё, — сказал Тэхён, наконец, уделяя немного внимания камере. Кажется, в комнате больше никого не осталось, кроме него. Но отключаться он не спешил. Только снова глянул в камеру и прислонил палец к губам. — Ты выключил? — первым делом спросил вошедший Чон. В кадре его не было видно, но голос было не спутать. — Чего ты пришёл? — врать не хотелось, поэтому Тэхён ответил вопросом на вопрос. — Зачем ты всё это наговорил? Ты понимаешь, как всё это звучало? Не ты ли говорил «не надо кормить хэйтеров»? — Я не сказал ничего особенного. В арсенале Тэхёна было множество лиц и настроений, но для этого момента никак не находилось подходящее. Тогда он решил расслабиться — пусть будет он настоящий. Получилась светлая скорбь, будто он утратил что-то важное, но нашёл возможность это вернуть. — Достаточно, чтобы завтра поползли слухи, — цокнул языком Чонгук. — Зачем? — послышалось ближе. — Ты сам знаешь, — пожал плечами Тэхён, садясь к камере боком. Было слишком неуютно от пристального внимания зрителей. Или от того, что должно было произойти дальше. — Не стоило это говорить, — Чонгук вдруг сел перед ним на колени, и Тэ напряжённо сглотнул. — Можно было просто прийти поговорить со мной. Ты ведь, чёрт возьми, даже ни разу не пытался. Если бы каждый комментарий на v-live оповещался звуковым сигналом, телефон взорвался бы от их скорости и количества. Кто-то кричал «наконец-то!», кто-то, бросив брезгливое «фу, педики», уже отключился, кто-то — всё ещё не верил в происходящее. Может, это шутка, розыгрыш, проверка АРМИ на адекватность и что-нибудь ещё? — Ты упрямый, я тебя знаю — ты не стал бы меня слушать, — Тэхён аккуратно положил руку ему на голову и погладил. — Мне нужно было привлечь твоё внимание, чтобы поговорить. — Моё и хёнов. А ещё множества других людей, которым не обязательно всё это знать. Нельзя говорить такие вещи на камеру, — Чонгук встал и оперся рукой на стол, от чего камера чуть дрогнула. — Я сказал глупость тогда. Не надо было ставить тебя перед выбором. Тэхён встал тоже. Нервничал так, что его потряхивало — очень заметно, от чего стало ещё более неловко. — Если ты передумал, можно ли считать, что мы возобновим… — он запнулся. За дверью послышался шум, кажется, кто-то хотел войти, но его останавливали. Может, Хосок, бывший подушкой для жалоб Тэхёна с тех пор, как Чонгук заявил, что они расстались, пытался сдержать Намджуна? — …отношения? — всё-таки произнёс Тэ, с ужасом представляя, что будет завтра. Что будет через жалкие пять минут, когда реплики с трансляции растащат на цитаты, которые разойдутся по сети быстрее, чем это можно представить. — Это правда глупость, давай забудем, — Чонгук кивнул и положил руку Тэхёну на щёку. — Я ужасно соскучился, и это самое важное. Тот разговор был... Это правда было по-детски, — он потянулся за поцелуем, но в комнату вдруг влетел Намджун. — Всем привет и пока! — быстро сказал он, собираясь выключить трансляцию, но Тэхён его остановил. — Нет, стой, — он перехватил его руку. — Раз я начал, то закончу. Теперь нам нечего терять, — он всё-таки собрался с силами и посмотрел в камеру. — В общем, ёробун, примерно это я и хотел сказать, когда начинал трансляцию. Я и Чонгук… — Святое дерьмо… — выругался Чон. — Всё это я наговорил на камеру? Тэхён улыбнулся. — Я много думал. И это моё извинение перед тобой. Хочу, чтобы ты знал, что я не боюсь. Намджун, терпеливо ждавший рядом, на этом моменте не выдержал. — Давайте дальше без свидетелей, — он закатил глаза, а потом обратился к зрителям. — Всем спасибо за внимание. Если нас уволят, мы пойдём работать уличными музыкантами и надеемся, что вы нас поддержите! — и нажал на кнопку, на которую стоило нажать ещё пять минут назад.