Calypso

Stefflon Don, Luis Fonsi — Calypso обязательно к прослушиванию

Разгоряченный под палящим солнцем песок физически делает больно. Ноги плохо чувствуют рельеф земли и двигаются почти на автомате. По пляжу разливается музыка, и этой ночью точно никто не спит. Пьяные тела двигаются под ритм «калипсо». Здесь нет правил и уж точно границ и запретов. Вокруг море пены, которая лишает нормального зрения на расстоянии вытянутой руки, но окружающим, кажется, абсолютно плевать на происходящее. Бит разливается под кожей, и Чимин поддаётся сладкой музыке, этому безумию. Парень почти не слышит собственного голоса, пытаясь подпевать льющейся песне. Тело делает волну, изгибаясь. На губах блестит капелька рома. В руках початая бутылка жгучего напитка, которого в парне ровно половина. Немного штормит, почти как на корабле, тело покачивается из стороны в сторону, двигаясь под ритм. Со стороны может показаться, что Чимин вусмерть пьян; может, так оно и есть, но виной тому не бутылка рома: она оказалась в руках скорее случайно, чем преднамеренно. Сегодня не было желания напиваться, но эта атмосфера веселья делала свою работу. Чимин был пьян. Глаза блестели от выпитого, а на губах играла усмешка. Еще с утра Пак должен был вместе с коллегами покинуть Карибы после удачно подписанного контракта. Их сплоченная команда разрабатывала для местного бизнесмена проект гостиницы, которая должна была стать одной из главных достопримечательностей, и уже были забронированы билеты домой. Но ситуация поменялась в корне, стоило одному из сослуживцев Чимина узнать о проходящей на пляже вечеринке. Казалось, что тут же были забыты три недели кромешного ада, а в голове пульсировала лишь одна мысль «веселье». Уж его тут было точно предостаточно. Чимин ярко рассмеялся, замечая, как неподалеку, стоя на каком-то возвышении, пытается показать все свои умения их пиар-менеджер Джису. Парень неловко дрыгал руками, подражая девушкам с ютуба. Получалось, откровенно говоря, плохо, но со стороны выглядело очень даже комично. Пак в поддержку коллеги поднял ополовиненную бутылку вверх и качнул бедрами, но не рассчитал и оступился, натыкаясь спиной на чье-то разгоряченное тело. Тело ощутимо прижалось сзади, обвивая талию Чимина руками. Пак пытался возмутиться и высказать нахалу все, что он думает, но его резко развернули и притянули ближе. Незнакомец утянул в танец, грамотно ведя за собой. Голова, и так затуманенная ромом, совсем перестала подавать владельцу сигналы и просто сдалась. Ритм утягивал за собой, а парень напротив игриво улыбался. Чимин улыбался в ответ и позволял вести. — Эй, танцуй, танцуй, — брюнет поднял руки вверх и поддался ритму «калипсо» — Двигайся под ритм. Чимин позволил притянуть себя совсем близко и сделал телом волну. — Неплохо двигаешься, — похвалил брюнет. — А можешь так? — парень расцепил руки и отступил назад, освобождая пространство. Шагнул левой, правой, снова левой, смещая весь вес на нее, помогая корпусом. Чимин мягко рассмеялся и качнулся назад. — Пожалуй, во мне слишком много алкоголя для таких подвигов, — голова закружилась, но осесть на песок не дал все тот же незнакомец. — Вижу, — рассмеялись в ответ. — Тогда не так. Брюнет прикинул что-то в своей голове и развернул Пака к себе спиной, снова прижимаясь грудью к его телу, а затем шепнул на ухо под сменяющийся бит: — Я не знаю, не знаю, что произойдет. Твое тело у моря, смешивает песок с солью. Да, давай же. Я знаю, что это ненормально. То, что может случиться. Ты обжигаешь так, что страшно. И ты знаешь то, что тебе нравится. Ты зажигаешь землю, раскрашиваешь звезды на небе. А я тебе скажу, что хочу, если ты останешься со мной, танцуя всю ночь. Рядом со мной.  — А теперь веди, — брюнет развернул Пака лицом к себе и опустил руки, позволяя Чимину действовать самому. Прости, малыш, мне просто было необходимо потанцевать с тобой. Понимаешь, здесь нет никого, кто бы мог сравниться с тобой. Твои руки на моей талии, я хочу узнать вкус твоих губ. Давай, двигайся, двигайся, двигайся. И он повел. Музыка проходила через тело, усиливая действие алкоголя, в голове немного шумело, но это не мешало парню танцевать так, как хотелось. Тело мастерски двигалось под бит, оно само реагировало на музыку, и Чимину не приходилось контролировать свои движения. Он просто плыл вслед за мелодией. И это было до жути правильно, прямо сейчас. — Чонгук, — неожиданно заговорил незнакомец, — это чтобы ты знал, как меня зовут. Пак улыбнулся на заявление и незамедлительно назвал и свое имя. — Чимин, на случай, если тебе интересно, — передразнил парень и потянул брюнета за собой, в толпу. Танцуя со мной, под ритм любви и изобилия. Я сделаю, что ни попросишь. Куда пойдешь, отправлюсь и я. Всю ночь я буду танцевать с тобой «калипсо». «Калипсо», буду танцевать с тобой «калипсо». Счет сменившихся треков перешагнул три десятка, но на пляже до сих пор творился хаос. Ритмичные движения тел не прекращались ни на секунду. Кажется, что на песке тысячи человек одновременно занимались любовью, ведь танец — тот же секс, только в вертикальном положении. Мне нравится, когда мы танцуем. Раз, два, три, ты прекрасен. С капелькой рома у тебя во рту. Не так мало, чтобы ты потерял голову. По истечении третьего часа стало почти невозможно дышать, а усталость валила с ног. Выпитая бутылка рома валялась давно где-то под ногами и не улучшала ситуацию. Чимин был полностью под контролем. Контролем незнакомца, что обрел имя. Если останешься со мной, танцуя до утра, мы рискуем проснуться в моей кровати. — Идем, — парня потянули за собой сквозь толпу. Чимин почти не соображал, что происходит и почему его так настойчиво уводят с пляжа. Но через минут десять наконец стало легче дышать, и музыка слышалась не так четко. Чимин осмотрелся и обомлел. Они стояли на совсем пустынном пляже, он был меньше предыдущего, но песок здесь, по ощущениям, был мягче и приятнее. А еще здесь не было толпы людей. Только он и Чонгук. Вспомнив о парне, с которым танцевал всю ночь, Чимин обернулся, наблюдая, как тот скрывается в неподалеку стоящем бунгало, а затем выходит оттуда с пледом и двумя бокалами. Чимин не спешит заводить разговор и просто ждет. Сам не зная чего. Брюнет аккуратно расстилает принесенный им плед и заставляет Чимина сесть рядом. В руку вкладывается пустой бокал, который уже через секунду заполнятся янтарной жидкостью. Пак глупо смотрит на свою руку, а затем на Чонгука, который успевает за это короткое мгновение опустошить свой бокал и наполнить его вновь. — Не думаю, что хочу еще, — честно признается Чимин, отставляя полный бокал в сторону. Чимин глубоко вдыхает и поворачивает голову в сторону Чонгука. Тот продолжает смотреть вперед, не обращая внимания на повышенный интерес к своей персоне. Сейчас Пак так нагло пользуется возможностью и рассматривает нового знакомого. Чонгук был красив. По любым меркам. Чимин отмечает, что тот мало походил на соотечественников, в том плане, что с точки зрения внешности обычного корейца он явно выделялся. И Паку это нравилось, даже если он боялся признаться в этом самому себе. А затем земля как-то слишком резко уходит из-под ног, и Чимин оказывается на спине полностью во власти горячих и влажных губ Чонгука. Брюнет целует неспешно, аккуратно, делит один вкус на двоих и прерывисто дышит, успевая запустить руки под наполовину расстегнутую легкую рубашку. Чимин выдыхает протяжно и опускает руки на шею парня, притягивая ближе. Пальцы путаются в отросших на затылке волосах, пока их обладатель широкими ладонями изучает тело Пака. Рубашка уже давно покоится на песке, как ненужный атрибут. А Чонгук рисует губами на животе парня незамысловатые узоры. От каждого такого движения Чимин глубоко вдыхает и втягивает живот. Приятно, от слова слишком. Он зажмуривается и позволяет делать с собой все, что Чонгуку захочется. Пусть алкоголь повелевает желанием, ему не стыдно. Совсем. Ему сладко и горячо. И это то, что действительно волнует. Пока брюнет не добирается до шорт и не срывает их одним движением вместе с бельем, волнений становится больше. Чонгук чувствует возбуждение Пака и умело давит на нужные точки. А Чимин стонет. До последнего сдерживает себя, не решаясь дать эмоциям выход. До тех пор, пока брюнет окончательно не берет власть в свои руки, в прямом смысле слова. Шершавая ладонь опускается на налитый кровью член Чимина, и Пак сдается. Позволяет себе задержать дыхание, а затем выдохнуть такое важное «да-а». Чонгук ласкает головку, давя большим пальцем на уретру. Размазывает предэякулят по стволу, уделяя внимание уздечке. Чимину душно и хочется пить. В горле пересохло, почти пустыня. Но все это так ничтожно по сравнению с тем, что творил Чонгук. Кажется, тот совсем не хотел останавливаться и продолжал сладкие пытки. Пак совсем потерял счет времени и не заметил, что теперь они оба обнажены. В ином случае ему грозила верная погибель. А посмотреть было на что. Рельефный, жилистый, крепкий. На секунду, лишь на секунду Чимина залил румянец, а еще стало завидно, но эти мысли отошли на второй план, стоило Чонгуку опуститься на тело Чимина, чтобы кожа к коже. Контраст температур их тел почти сводил с ума. Чимин ненадолго успел остыть, а Чонгук оставался горячим, как раскаленная сковорода. И это было просто безумно. Брюнет не спешил входить, и, кажется, ему было это совсем не интересно. Но я знаю, знаю, знаю, что это ненормально. То, что может случиться, если ты дашь мне войти. — Оближи их, — брюнет прикоснулся пальцами к губам Чимина, чтобы уже в следующую минуту почувствовать, как язык парня облизывает каждый палец, обильно смачивая слюной. Почувствовав, что по ладони течет слюна, Чонгук вытащил пальцы и поцеловал Чимина в уголок губ, слизывая остатки. На языке чувствовалась горечь рома, будто и не было этих нескольких часов. Влажной от слюны рукой сделал пару пробных движений по собственному члену, чувствуя, как плоть становится тверже, и свел ноги Чимина вместе, укладывая парня на бок. — Что ты?! — хотелось спросить Чимину, но ответ стал ясен, когда брюнет толкнулся меж сведенных бедер, не проникая, а лишь дразня головкой чувствительное колечко. — Я бы хотел оказаться внутри, — слишком нахально звучит после нескольких движений, — но, боюсь, сейчас у нас нет для этого никаких возможностей. И Чимин впервые был благодарен любовнику за проницательность. От мнимого ощущения проникновения Чимин дрожал и изредка вздрагивал. Чонгук дразнил умело, касался головкой поджатых яичек и размазывал смазку по бедрам. Это был всего лишь фроттаж, простая имитация. Но Чимину никогда не было настолько хорошо. Обычно партнеры заботились только о своей доле удовольствия, совсем забывая о парне. И его устраивало такое положение дел, наверное. Но сейчас все было иначе. Совсем. Чонгук трогал его одновременно, кажется, везде и нигде. Целовал в сухие губы и двигался, двигался, двигался, оставляя Паку возможность только крепче сжимать бедра и тихо скулить. Такого он пережить не был готов. Слишком хорошо. — Не раздвигай ноги, а то случайно войду. — Больше не могу, — пожаловался Чимин. От разрядки его отделяла пара рваных движений по члену вверх-вниз, но Чонгук не позволял. Двигался исступленно, в только ему понятном ритме, а потом вдруг замедлился, почти остановился и положил ладонь на пах Чимина, доводя его до разрядки парой резких движений. — Черт, — Чимин сжался, тело будто прошибло током, а затем расслабился, чувствуя, как бедра начинает стягивать от спермы Чонгука. Тот умудрился кончить практически одновременно с ним, запачкав при этом не только бедра Пака, но и песок под ними. Несколько минут они лежали в тишине, не зная, что сказать. А может, слов и не нужно было.

CNCO & Little Mix — Reggaetón Lento (Remix)

А затем Чонгук прошептал: - Давай потанцуем? Эта ночь для медленного реггетона, танца, который давно никто не танцует. Ты понравился мне с первого взгляда. Давай наслаждаться друг другом снова, еще раз. Протянул руку вперед и помог Чимину подняться, утягивая в танец под музыку собственного голоса. И теперь мы двигаемся под медленный реггетон. Просто будь ко мне ближе, малыш, давай. *Калипсо — афрокарибский музыкальный стиль, образовавшийся на Тринидаде и Тобаго в XX веке, произошёл от западноафриканского кайсо, был популярен в 1950-х годах. *Реггето́н — музыкальный стиль и танец, возникший в Панаме и Пуэрто-Рико под влиянием регги, дэнсхолла и хип-хопа, и получивший широкое распространение в латиноамериканских странах Карибского бассейна, а также среди латиноамериканцев, проживающих в США.