Идеальный партнёр

      — Бей, — велит Бакуго, нетерпеливо сжимая и разжимая кулаки. Он стоит в боевой позе, слегка согнув ноги в коленях и расставив руки так, словно собирается заобнимать кого-нибудь. До смерти.       И это определённо не то, на что рассчитывал Тодороки, получасом ранее получивший лаконичное сообщение: «я у себя, хочу размяться, тащи сюда свою задницу».       — Разве нормально заниматься этим в твоей спальне? — Тодороки с сомнением оглядывается на сдвинутые к стене письменный стол, стул и кровать. Да, свободного места стало больше. Но не настолько, чтобы устраивать спарринг.       — Не нуди. Мы всегда так делаем.       Бакуго начинает двигаться, обходя его по широкой дуге, и Тодороки вопреки здравому смыслу инстинктивно копирует эти движения. Они кружат по центру комнаты, словно разминающиеся перед боем боксёры.       — Кто это — мы? — Тодороки не горит желанием ввязываться в очередную травмоопасную затею своего бойфренда, но ему сложно устоять перед шансом узнать о Бакуго что-то новое.       — Я и мой дерьмоволосый сосед. Без своей причуды он хиловат, но пару приёмов знает, поэтому подходит на роль боксёрской груши. Сегодня этот засранец куда-то слился, вот и пришлось позвать тебя.       Дерьмоволосый сосед. Тодороки требуется всего две секунды, чтобы узнать в этом описании Киришиму. Раньше на подобное уходило больше времени, но в конце концов ему удалось выучить все звучные прозвища, которыми Бакуго наградил одноклассников.       Тодороки неосознанно меняет траекторию движения, уменьшая диаметр разделяющего их импровизированного круга. Не то чтобы он ревновал Бакуго к Киришиме…       Ладно, возможно, он ревнует Бакуго к Киришиме. Совсем чуть-чуть. И даже не в романтическом смысле, а в том плане, что время, проведённое с дерьмоволосым соседом, Бакуго мог провести с ним.       — Чего скис? Дошло, что не справишься со мной голыми руками? — Бакуго знает его достаточно хорошо, чтобы уловить перемену в настроении, но недостаточно чýток, чтобы понять причину этой перемены. — Я дам тебе фору, атакуй первым.       Тодороки не планировал идти у него на поводу, но когда Бакуго поднимает сжатые кулаки на уровень груди и выжидающе ухмыляется, тело начинает двигаться само по себе.       Стремительный рывок вперёд, чтобы сократить разделяющую их дистанцию. Пригнуться, уворачиваясь от прямого удара Бакуго и поднырнуть под его руку. Тодороки оказывается позади него — удобная позиция, — и, не теряя времени, обхватывает шею своего противника согнутой в локте рукой. Давление на кадык заставляет Бакуго издать придушенный хрип, в котором, впрочем, звучит одобрение. Теперь Тодороки остаётся лишь зафиксировать плечо Бакуго, просунув вторую руку у него подмышкой и также согнув в локте, и завершить приём подножкой, синхронизированной с мощным толчком. Лаконичное и эффективное комбо, после которого почти невозможно остаться на ногах. Самое то, чтобы закончить спарринг, который и начинать-то не стоило.       — Хах, в рукопашном бою ты по-прежнему полное дно, — сипит Бакуго. Вместо того чтобы рухнуть, он внезапно приседает, утягивая Тодороки за собой, а после просто стряхивает его, от неожиданности потерявшего равновесие, на пол. — Я наблюдал за тобой, поэтому знаю все твои трюки, — он склоняется над поверженным противником и прижимает руку с растопыренными пальцами к его лицу. — Бум! Ты сдох.       Глупо было надеяться, что одной связки приёмов хватит для победы над тем, кто ввязывается в драки как минимум еженедельно. Тодороки признаёт это, но покорно лежать и выслушивать сарказм Бакуго не собирается. В ближнем бою бывает много ситуаций, которые можно обернуть в свою пользу. Он действует по наитию — хватает Бакуго за запястье и за ворот футболки, тянет на себя.       «Если получится достать», — Тодороки сжимает зубы. Ему удаётся обвить талию Бакуго ногами, сдавить изо всех сил, получив в ответ удивленное «ха?», дёрнуть на себя и резко вбок. Бакуго успевает вцепиться в его предплечья, но всё же с грохотом заваливается набок.       Расслабив сцепленные в замок ноги, Тодороки быстро меняет положение, опрокидывает Бакуго на спину и прижимает к полу своим телом.       — Бум, — произносит он, слегка сжав горло Бакуго левой рукой.       — Выучил что-то новое? — Бакуго смотрит с интересом, не пытаясь вырваться. Ему без труда удаётся выглядеть хозяином положения, даже будучи распластанным по ковру.       Кивнув, Тодороки убирает руку с его горла, упирается кулаками в пол по обе стороны от своего сегодняшнего партнёра по спаррингу. Волосы лезут в глаза. У него сбилось дыхание, правое плечо ноет после того, как Бакуго «уронил» его, а колени неприятно трутся о жёсткий ковёр, но в целом происходящее не так уж и плохо. То, что он сейчас чувствует, сложно описать одним словом. Нетерпение? Веселье? Трепет?       — Тодороки, — негромко зовёт Бакуго. Его губы насмешливо кривятся. — У тебя стояк.       Возбуждение? Тодороки опускает глаза, чтобы убедиться в правдивости слов Бакуго, а после вновь переводит взгляд на его лицо.       — Это странно.       — Да не особо, — в голосе Бакуго снисходительность пополам с весельем. Он явно наслаждается происходящим. — Во время тренировок такое иногда случается. Просто реакция организма.       — Вот как, — Тодороки не хочет думать о том, что подобное могло случаться во время спаррингов Бакуго и Киришимы, но всё равно думает.       Разозлившись на себя, он хмурится и пытается подняться на ноги, но эта попытка пресекается уверенным захватом. Руки Бакуго ложатся на его бёдра, давят до тех пор, пока Тодороки вновь не оказывается сидящим на нём.       — Без понятия, о чём ты сейчас думаешь, — негромко начинает Бакуго, сверля его взглядом снизу вверх. — Если что-то не так, лучше скажи прямо, я же не хренов телепат.       Это сложно. Тодороки не знает, в какие слова облечь свои эмоции — всегда был плох в подобных вещах, — поэтому он наклоняется и целует Бакуго, стараясь донести противоречивые чувства, которые испытывает. Собственническую ревность, нежность, пожирающее изнутри желание. Все те вещи, о которых он не подозревал до встречи с Бакуго.       Поцелуй выходит нервным, почти злым. Когда Тодороки отстраняется, нависая над Бакуго, тот задумчиво проводит языком по верхней губе, прикушенной и стремительно наливающейся кровью.       — Ради таких поцелуев стоило бы почаще заставлять тебя ревновать. Мне нравится эта твоя сторона, — Бакуго колюче улыбается и тянет Тодороки за футболку. — Сейчас я скажу кое-что настолько сопливое и раздражающее, что скорее сдохну, чем повторю это во второй раз, поэтому вытряхни дерьмо из ушей и слушай, — он делает паузу, подтягивает Тодороки к себе так близко, что их дыхание смешивается, и чётко произносит: — Меня интересуешь только ты. Кто бы ни ошивался поблизости, я всё равно смотрю на одного тебя. И так было всегда, ясно? Тема закрыта. Не заставляй меня силой вбивать эту информацию в твою половинчатую башку.       Тодороки застывает, больше не обращая внимания на неудобную позу и впивающийся в шею ворот футболки. Что-то в его груди остро сжимается и тут же расширяется вновь, порождая микро-взрыв, который вот-вот разорвёт его изнутри. Во взгляде Бакуго он видит уверенность, вызов и едва уловимую тень смущения. Такой человек не станет бросать слов на ветер, и если уж он заставил себя озвучить это…       Это серьёзно. У них всё серьёзно.       — Бакуго, — охрипшим голосом выдыхает он, боясь разрушить хрупкое волшебство мгновения.       — Вижу, до тебя дошло, — Бакуго хмыкает, слегка поворачивает голову, губами касаясь его уха, и понижает голос до чувственного шёпота. — Вот и отлично. А теперь подрочи мне.       Никто не способен так жестоко надругаться над романтикой, как это умеет он.       — Ладно, — просто отвечает Тодороки. Что тут ещё сказать? В этом весь Бакуго. Да и собственное возбуждение никуда не делось, а такой способ выпустить пар куда приятнее драки.       Уже через минуту они оказываются на кровати, упирающейся в стену. Сминают покрывало, нетерпеливо стягивая друг с друга штаны.       — Можешь быть моим партнёром по спаррингу вместо дерьмоволосого, — с нарочитой небрежностью предлагает Бакуго в перерыве между торопливыми поцелуями. Дёргает Тодороки за выбившуюся из чёлки белую прядь и снисходительно добавляет: — Хотя такие тренировки принесут больше пользы тебе, чем мне… Хрен с ним, будем считать это благотворительностью.       — Я согласен. Пожалуйста, позаботься обо мне.       — Заткнись, пока я не передумал, чёртов идиот.       Слова обрываются, теряя значение и теряясь в глубинах их ртов. Ощущая, как искренне и беззастенчиво тело Бакуго подаётся навстречу движениям его руки, Тодороки признаёт, что даже в спаррингах посреди спальни есть своя прелесть. Всё зависит от партнёра.