Давняя история

Мы дошли до бара. Всю дорогу я шёл словно потерянный. Когда мы пришли, я увидел название бара. «Ночная Бабочка». Миленько. Мы зашли и пошли сразу к стойке. — Добро пожаловать! А, это вы. Давно я вас не видел. А вот вашего компаньона я не знаю.-бармен посмотрел на меня, — Итак, что будете заказывать? — Мне как обычно, а ему… — Син посмотрел на меня, — что-нибудь покрепче. Предстоящий разговор может его порядком удивить. — Хорошо. — омега принялся готовить напитки. Атмосфера действительно была хорошая. — Вот, прошу. — я еле поднял голову, чтобы поблагодарить и… — Господин Ким? — Оо, Бэкхен! Какими судьбами? — омега расплылся в улыбке. Это оказался тот самый омега, у которого я принимал роды год назад, кажется его звали Джин. Только сейчас он опять с животом. — Да вот у него симптомы одной болезни появились. Решил его сначала расслабить, а потом уже сказать что это. — вместо меня ответил Син. Такие серьёзные слова настораживали. Джин внимательно на меня посмотрел, а потом выдал. — Я, кажется, знаю что это за болезнь. — а вот теперь серьёзно стало страшно. — В таком случае не буду вам мешать. — он поставил нам бокалы и отошёл в другую сторону. — Ну что ж, давай пей, будем тебя вводить в расслабленное состояние. — и с этими словами мы оба запрокинули содержимое бокалов. После третьей порции Сина начало вести. Меня тоже. Всё-же алкоголь не для омег. — Так вооот, то, что я видел, ИК, это не как иначе то самое. Ик. Сам через это пршёл. — О чем ты говришь? Я тя не понимаю! — теперь мы оба были в расслабленном состоянии. Горло жгло от алкоголя. И спать хотелось. Джин уже начал беспокоиться за наши пьяненькие тушки. Поэтому позвонил альфе Сина. Да, он такой, он знал всех посетителей в лицо и по имени. — А говрю я о том, что это любовь, братец! — я попросил четвёртый стакан выпивки. — Так, хватит. Вы уже никакие. Нельзя пить до беспамятства. — Джин уже начал возмущаться. — твой Сехун скоро придёт, а тебя проводит мой знакомый, у него как раз смена закончилась. Эй, Хо! Тут надо проводить одного. — он крикнул в сторону комнаты персонала. — Кого опять там принесло? — из комнаты послышался грубый голос. А в носу защекотало. Хвоя. «Ну вот, уже от алкоголя мерещится всякое.» — пронеслось у меня в голове. И тут вышла знакомая фигура молодого человека. — Что тебе надо? — Вот, можешь проводить его до дома? — Джин указал на меня. Хвойный альфа посмотрел на меня, и наши взгляды встретились. Опять та дрожь. Опять ощущение парения. Опять быстрый стук сердца. Это он, тот самый из кафе. — Вот мы снова и встретились. — альфа ухмыльнулся. А я хлопаю ресницами и взлетаю душой. Прямо к нему. Сердце тянулось к нему. Я тронул в его тёмных глазах. — Пойдём, прогуляемся. Мы вышли из бара. На улице уже ночь. Звезды светили ярко, но ещё ярче светила полная луна. Не торопясь, мы прошлись по улицам ночного города. Заглянули в парк. Я немного поежился от ветра. Холодно ночами. — На, ты замёрз. — альфа стянул куртку и протянул мне. При свете луны его рельефное тело так и манило прикоснуться, что я невольно это сделал. Его идеальный пресс чувствовал я даже через рубашку. Кончики пальцев покалывало от тепла его тела. — Ой, простите. — я одернул руку, на что альфа прохихикал. — Меня зовут Хосок. И перестань выкать. — Х-хорошо. А меня Пэк Хён. — лёгкий румянец завладел моими щекам. Мы ещё немного прогулялись, пока ночной воздух успокаивал. Хотя сердце не унималось, а низ живота приятно тянуло. — Спасибо, что проводили. — уже возле квартиры я его поблагодарил. Живот начало скручивать, и только запах альфы успокаивал резкие боли. Я поспешил зайти во внутрь, но дверь задержал Хосок. Он повёл носом,  улавливая тонкий запах лилий. — А я все думал, от кого это так пахнет. — его глаза начали сверкать. Губы облизал и придвинулся к моей шее. — А это от тебя. — я обомлел. Горячие губы коснулись моей шеи. Длинные пальцы обвили талию. Его нога скользнула между моих бёдер. Он заталкивал меня в квартиру, по пути снимая одежду. Напористые мокрые поцелуи с привкусом алкоголя, что распаляли его ещё больше. Руки, блуждающие по всему телу, оголяя его. Возбужденное дыхание опаляло кожу. Места, где он касался, горели огнём. Эйфория меня поглощала, заставляя раствориться в этом альфе. Син был прав. Это не иначе как любовь.