***
Огромный стол, напичканный едой. Разные деликатесы, которые блондинке раньше только снились в самых прекрасных снах. Нарцисса, мило улыбнувшись, сказала принести Джесси её любимый сыр — фета, традиционный греческий сыр из овечьего, с добавлением козьего молока, белого цвета. Джейн немного удивилась, так как ранее никогда такого не пробовала, но режим гурмана включился быстро и сдерживать слюни было не просто, когда ты голоднее некуда. «Аппетитно выглядит…» — подумала девушка, откусив немного сыра. После съеденного куска, блондинка сдерживала себя, чтобы не выплюнуть всё содержимое в тарелку. — Что-то не так? — спросил Драко, приподнимая бровь. — Нет, всё профто жамечательно, спасибо! — с ртом, набитым фетой, отвечала Джейн. Люциус удивленно посмотрел на девушку, вспоминая её слова о том, как она терпеть не может людей, что разговаривают с набитым ртом. Он улыбнулся, умолчав об этом, дабы не заставлять «Джесси» смущаться. — Прошу прощения, — извинилась блондинка, вытерев рот платочком, — Я, наверное, пойду. — Но ведь, Джесси, ты же ничего не съела… — Простите, мадам, но я не голодна… В этот момент пошел дождь. Он стал с силой барабанить по окну. На секунду женщина отвлеклась, но всё же успела обвести взглядом Джейн, прежде чем она исчезла с поля зрения. Драко лишь задумчиво посмотрел ей вслед, понимая, что что-то в его невесте не так. Ещё несколько месяцев назад она была совершенно другой, как за поведением, так и за какими-то внешними данными. Теперь даже улыбка на её лице отличается от той, что была раньше. Раньше это был смех, а не сдержанная улыбка, которая боится показать ряд своих ровных и красивых зубов. Вообще, Джейн никогда не любила улыбаться, ибо повода как такового у неё не было. Дни рождения всего праздновались в одиночестве, где-то в уголке. Лишь в детстве, это достаточно хорошо помнит блондинка, бабушка испекла ей праздничный торт и сказала: «Запомни это, ибо больше такого не будет. Ты должна быть сильной. А торт… он для слабых… Как для твоей сестры. Она слабая. Ты этого не понимаешь, но поймешь…» Джейн это прекрасно поняла, уже 15 лет она это познает. Старается понять, принять, осознать, но это так сложно, что каждый божий день хочется выть и плакать. Неистово кричать от боли и понимая, что это происходит именно с тобой.***
Всем известная «Джесси», но не ведомая Джейн закрылась у себя в комнате. Слёзы, как и сам дождь за окном, градом покатились с её глаз. Ей было больно, хотя не так сильно, как когда-то Селвин закидали камнями за рыжий цвет волос. Цвет ведьмы. — Ты забыла, что это моё поместье? — спросил Малфой, заходя через дверь, которую он открыл ключами, — Эй… Я не настолько тебя ненавижу, чтобы ты делала мне такой подарок, — сказал он, наблюдая за заплаканным лицом девушки. — Что будет, если я тебе скажу, что я тоже ненавижу Джесси?! — Я бы удивился. Ненавидеть себя… Это странно. Особенно, когда у тебя рот никогда не затыкался. Ты не умеешь молчать. — Считай, что я поменялась, — вытирая поступающие слёзы, произнесла Джейн. — Да уж, я это понял, когда ты перекинула меня через себя. Ощущение, будто бы кто-то подменил Джесси на точную копию, ха-ха-ха, — засмеялся парень, но самой девушке было не до смеха. — Ты не должна быть той, какой тебя делают другие, Джесс, — сказал Драко, улыбнувшись, — Мы знаем друг друга с детства. Я не глупец, я знал, что нравлюсь тебе, но… ты всегда старалась понравится мне, это вызывало не любовь, а отвращение. Этого не нужно. — Я запомню, — с улыбкой сказала Селвин, сдерживая смешок, — Но, Драко, я никогда не была влюблена в тебя. — Не ври себе. — Лучше бы соврать… Нам же всю жизнь вместе провести, ведь так? — Ох… Зря ты сказала. Прям вся еда обратно лезет, — закатив глаза, Малфой вышел с комнаты девушки. Видимо, он не настолько ненавидит Джесси, как рассказывал в первые дни. «Так вот в кого сестренка была влюблена…» — произнесла Джейн, расплываясь в улыбке. «И не странно, что именно в него…» — добавила та, закрыв глаза.