ЧасПик

Человеческий город, так неласково принявший землян, казалось, проходил границей между двумя природными зонами. До города ребята добирались по тракту, петляющему между лесов, а выйдя из противоположных ворот, попали в степь. Широкую – насколько хватает взгляда; кое-где поросшую чахлыми рощицами. Серое небо на горизонте сливалось с пожухлым, обесцвеченным разнотравьем, и в эту мрачноватую даль вела пыльная, грязно-желтая дорога. Сенин тяжело вздохнул и поправил на плечах котомку с провизией. - Да не думала я, что так все обернется! – в очередной раз принялась оправдываться Леночка. – Я как представила, что с ребенком в борделе творят, так и сорвало все клеммы. - Никто тебя не винит, дочка. У самой сердце чуть не стало, как увидела это, прости Господи, заведение. - И все равно я виновата! Тут другой мир, другие обычаи, а я возомнила себя борцом за справедливость. И о вас не подумала, и… - Дождь будет, - невпопад сказал Мир. Заправил в хвост выбившуюся прядь, с силой потер запястье с меткой вживленного компаса, и закончил мысль: - а нам по этой степи как минимум, три дня идти, будь она неладна. - Тут и от дождя укрыться негде. - Для этого у нас плащи есть. - Это у вас есть, - продолжила возражать Соня, - а у меня какая-то дохлая накидка для ездовых животных. Не хочу мокнуть. Как представлю слипшуюся холодную шерсть – в дрожь бросает. - Это я все виновата, - возобновила самоедство Леночка, - если бы там остались, переждали бы дождь. - Не переждали бы, - Мир покачал головой. – Тут какая-то местная аномалия, видели же, как резко лесистая зона переходит в степную? Так вот, местные зовут это Серой Степью и стараются туда не забредать. Хрен его знает, что за аномалия, но возникла она еще до известной нам катастрофы. У меня на карте эта зона помечена как «умеренно опасная», и сказано что тут постоянно идут дожди. Никаких упоминаний о хищниках, агрессивных племенах или каких-нибудь магических штучках. Просто дожди. - Может эти «просто дожди» «просто радиоактивные»? Или «просто кислотные»? – невесело усмехнулся Сенин. - А ты боишься мутировать? – вернул шпильку Мир. – Не бойся, второй раз почти не страшно и совсем не больно. - Та фиг с ней, с мутацией. Главное, чтобы с нас шкура пластами не слезла после дождичка. Мне-то не жалко, а если Соня облезлой кошкой станет - обидно. - Иди к черту! - И все же, какой шубец получился бы, а? Чего добру пропадать? Сенин увернулся от тяжелой кошачьей лапы, и ласково потрепал пушистое ухо. - Какая шерстка… - Гррр! – Соня оскалилась, демонстрируя клыки. - Хорошая киса… - Помечу тапки. Ей Богу, допросишься. - А мордой в лужу? - А уши на полочку? - Вай, ты уши мои нэ трогай, да? А то, вах, савсэм… - Так что с этой степью, Мирослав? – Ильинична прервала спорщиков, возвращаясь к предыдущей теме разговора. Очередную Сенину реплику пресекла суровым взглядом. Ваня поднял руки в знак капитуляции. - В общем, не так опасна степь, как ее рисуют. Сначала я думал ее обойти по цивилизованным местам, но так как нам в города путь заказан… Леночка тяжко вздохнула и опустила голову. - Н-н да… Зато мы сэкономим время почти вдвое! А дождь – то фигня, я все равно подумывал об этом маршруте. Ну да, местные сюда не суются, ну мы-то не местные! И нас так просто не взять. - Смотря, за что брать будут, - пробурчал Сенин под нос, но, благо, его не услышали. - А долго еще идти? Валя все дорогу шел молча; зябко кутался в утепленный плащ и жался к Надежде Ильиничне. Однако, тема разговора не оставила его безразличным – подростку хотелось как можно скорее очутиться в тепле. Тело, измененное мутацией, было чудесно приспособлено к бою, но крайне плохо переносило низкие и высокие температуры. - По моим подсчетам, степь мы пересечем за три – четыре дня, потом карабкаемся на вершину. - Опять горы, - скривил физиономию Валя. – Почему наш квест не может проходить в каком-нибудь в умеренном климате? - Скажи спасибо, что здесь время замерло летом, а не зимой. - Да уж, - Валя поежился, вспоминая русскую зиму, которую, даже будучи человеком, переносил с трудом. Около ближайшей рощицы ребята остановились на привал, позавтракали купленной наспех в городе людей провизией, вытряхнули и заново сложили сумки. Отдали Валентину сменные теплые вещи, из-за чего надевший их подросток стал втрое шире, но так и не согрелся. В память о своем теплокровном прошлом, Валя так и не снял лишнюю одежду, аргументируя это попытками самовнушения. Соню тоже приодели. Попона, которая была задумана для местных осликов – коротконогих, мохнатых и крайне меланхоличных животных – представляла собой полотно с несколькими ремешками, затягивающимися на груди и под брюхом. За серебряную монетку предприимчивый торгаш притачал к ней глубокий капюшон от какого-то старого плаща, укоротил ремешки. Получилось нечто вроде комбинезона для «диванных сторожевых», о чем не постеснялся сообщить Сенин. Соня на очередную шпильку только лапой махнула. По мере того, как земляне углублялись в Серую Степь, желание шутить и подкалывать друг друга сходило на «нет». А потом ребята вошли в дождь. Он не начался, как подобает природному явлению, когда первая капля неожиданно падает на нос, побуждая искать укрытие. Дождь подкрался незаметно – исподтишка – и навязал людям необходимость медленно входить в него, как в холодное мутное озеро. Воздух, по мере продвижения вглубь степи, становился все более влажным; потом сменился застывшей водной взвесью - мрякой, которая затрудняла дыхание и оседала на коже холодной испариной. Так же незаметно, без видимого перехода, начало моросить. Падающая с неба вода не давала жизни засохшим растениям под ногами, не оставляла луж в углублениях, не журчала ручейками и не превращала дорожную пыль в грязь. Как будто не материальная, она таяла у самой земли. Заинтересованный этим феноменом, Мир минут двадцать шел со сложенными лодочкой ладонями, но в его руках не образовалось ни глотка воды. Следующие двадцать минут любознательный иномирянин безрезультатно шел с протянутой походной миской, подавая Сенину новые идеи для шуток. Ваня отчаянно балагурил. Странный дождь, казалось, пробирался под плащи, вытягивал вместе с теплом всю энергию, всю волю, и желание идти дальше. Чем сильнее это ощущалось, тем ядовитее шутил Сенин, и тем громче смеялись ребята. Природу странного дождя первым понял Мир, когда все затихли, а его самого начали одолевать смутные тревоги и непривычные мысли о бренности и никчемности бытия. Спорящие, увязшие в дебрях депрессивной софистики, Соня и Сенин невольно подтвердили диагноз. Мирослав незамедлительно рассказал о своих подозрениях; Ваня придумал, как с этим бороться. С тех пор он болтал без умолку, используя все свое красноречие и неисчерпаемый запас баек и анекдотов, а ребята усиленно смеялись. Во время следующего привала Надежда Ильинична попыталась накрыть обедающих ребят огненной полусферой, чтобы дать им отдых от странного дождя, но не продержалась и минуты – аномалия вцепилась в бойкую пенсионерку с удвоенной силой. С тех пор решили не рисковать и обходиться красноречием Сенина. Первым сломался Валя. Уже под вечер, когда уставшие земляне пытались найти хоть какое-то укрытие, подросток плашмя упал на землю. Он не потерял сознание, вполне связно отвечал на вопросы Леночки, но не мог пошевелить даже пальцем. Когда Мир поднял его на руки, Валя повис безжизненной куклой. Недолго думая, Ильинична сбросила свою котомку в траву, забрала подростка и, с молодецким хеканьем, забросила безвольное тело на плечи. Пыхнула дымом из ноздрей и пояснила: - У меня ему будет теплее. Импровизированный воротник глупо хихикнул и забормотал под нос невнятные извинения. Укрытие нашли с наступлением темноты. Сенин и Мир сняли безвольное тело со старушечьих плеч, расположили Валю в наиболее сухом и теплом месте. Прямо на земляном полу заброшенной хижины развели костер, поужинали. Оказавшись в тепле и сухости, Валя частично вернул подвижность, смог самостоятельно поесть и уснул, прижимаясь к такой же уставшей Надежде Ильиничне. Ночью отряд выставлял караулы, но кроме удручающего дождя ничего замечено не было. Утро началось рано и очень громко – в серой рассветной тишине прозвучал радостный вопль Вали, разбудив дремавшего часового. - Это что было?! Сенин ожесточенно тер нос и подбородок, пытаясь скрыть зевок. - Я придумал, как бороться с дождем! – перевел собственную тарабарщину Валя. – Ну, не совсем бороться, а сделать так, чтобы Надежде Ильиничне меня не пришлось тащить. - Да мне и не тяжело было, - возразила старушка, - ты же тощий такой, явно поесть забывал за гульками. - Я не тощий! И вообще – суть не в том! Я тут думал, как согреться, и вспомнил, что в боевой форме у меня выживаемость повышенная. Я поэкспериментировал... - Что?! - в один голос воскликнули Сенин и Леночка, потом Ваня продолжил: - значит, пока мы тут мирно спали, ты превращался в неконтролируемого монстра?! - Я его контролирую, монстра этого! – оскорбился подросток. - Стоп-стоп, - Соня подошла ближе к спорящим, - как это все спали? Вообще-то ты был на вахте, тебе спать не положено было. - Ну, прикорнул чутка, извини. К тому же, Валька бодрствовал. - Ни хрена себе извини! Да нас сожрали бы и не подавились! - Я бы вас не жрал, я контролирую себя! – насупился Валя. - Не ты, так кто-нибудь другой; и пискнуть не успел бы! Ты, между прочим, вчера вообще трупом лежал: пользы – ноль. - То вчера было. - Ладно, проехали. Так что ты там наэкспериментировал? - В общем, я себя чуть-чуть покусал, - Валя продемонстрировал прокушенный палец, - и понял, что мне стало лучше. Согрелся чуть-чуть. Но у меня кровь холодная и какая-то пресная. Вот я и подумал… - Вообще охренел, кровосос! – Сенин ухмыльнулся и покачал головой. - Если по чуть-чуть, то можно, - Леночка, на правах врача, решила поддержать идею. - Главное, чтобы Валя себя контролировал. - Я контролирую! Спасибо, Зайчик-сенсей! - Я уже говорила, не называй меня по фамилии! - Не буду. Хотя зря ругаешься – очень кавайная фамилия. Мне нравится! - Подхалим мелкий. Ну и чья кровь тебе так жизненно необходима? - Эм… - подросток смутился, поправил отросшую челку, - наверное, Надежды Ильиничны, если вы, конечно, не против. Она горячая, наверное. - Я то не против, но, может, тебе полезнее было бы что-то помоложе? - Мне тоже кажется, что ваша кровь – наилучший вариант, - высказала свое мнение Леночка. – Кровь Мирослава обладает неизвестными свойствами, и вполне вероятно, содержит в себе яды, которые когда-либо он принимал. У меня вообще крови нет… - …сплошной березовый сок, - встрял Сенин. Леночка переждала дружный смех и невозмутимо продолжила: - Зато у нашего тролля кровь, наверняка, самого лучшего качества. Как лечащий врач, приписываю тебе по три стакана в день. От большего количества язык ядовитым станет. - Ты, случайно, не на зубодера собиралась идти, садистка? - Могу и стоматологом заделаться. Как только мы с вами мир спасем. За дружеским словесным фехтованием завтрак прошел незаметно и весело, но стоило выйти под дождь, с новой силой накатила депрессия. Ребята решили идти как можно быстрее, с минимальными остановками на привал. Ближе к полудню отряд землян нашел первую жертву Серой Степи. Труп висел, покачиваясь, на старом засохшем дереве, невесть как сохранившемся в безжизненной степи. Еще издали увидев синее лицо и вывалившийся язык висельника, Леночка посерела, но, все же, настояла на том, что надо осмотреть тело. Мирослав и Сенин отправились с ней. Несмотря на влажность, труп был будто мумифицирован. Сухая пергаментная кожа в некоторых местах растрескалась, выпученные глаза остекленели, подсохло обширное пятно на штанах. Кроме того, даже подойдя вплотную, земляне не ощущался запах гниения. Вообще никаких запахов. - Ну-с, товарищ патологоанатом, что скажите? - Эм… - Леночка пару раз дернула кончик длинной розовой косы, - повесился человек. - Да ладно! А я думал, он утопился, выплыл и тут просохнуть решил. - Не ёрничай. - Меня удивляет, что тело не тронуто разложением. Вероятно из-за этого странного дождя. - Угу. А что нам это даст, кроме возможности валятся тут уйму времени аки египетская мумия? - Оно-то, может, и дало, - начала Леночка, а Мир за нее закончил: - Если бы была возможность изучить свойства этой воды в лаборатории. - М-дя. Научные крысы в действии, - Сенин пожал плечами и потянулся к сумке мертвеца. - Ты что, мародерствуешь?! - Нет, принимаю посильную помощь от наших предшественников. - Ваня прав, - одернул возмущенную Леночку Мир, - не время чистоплюйничать. Видимо та же мысль приходила и другим путешественникам, потому как в сумке ничего мало-мальски полезного не оказалось. Ребята догнали свой отряд. - Ну? Фо там? Валя начал жевать свой палец уже спустя час прогулки под дождем, и с тех пор поблескивал желтыми глазами с горизонтальным зрачком. Как подросток и обещал, свою силу он полностью контролировал и она, кроме как сиянием глаз и резкостью движений, больше никак не проявлялась. - Там самоубийца, свихнувшийся в этой степи. А может и раньше – фиг его знает. Единственная инфа, которой мы разжились – тут ничто не гниет. Вот и все. После полудня ребята закусили орехами, а Вале нацедили с наперсток крови пенсионерки. Как и предполагали, кровь Надежды Ильиничны произвела поистине потрясающий эффект. Подросток, который едва волочил ноги, встрепенулся, показал в улыбке весь внушительный набор зубов и ринулся отбирать сумки. Мол, вам же тяжело, давайте помогу! Сумки ему никто не дал. Тогда Валя подхватил на руки по-девчоночьи взвизгнувшую пенсионерку и, как невесту к алтарю, попер куда-то в закат. Настроение отряда и скорость его передвижения резко возросли. Впереди процессии вышагивал желтоглазый Валя с Надеждой Ильиничной, в паре метров от них внимали комментариям Сенина остальные. Пенсионерка сначала брыкалась, потом уговаривала «кровососа окаянного» опустить ее на землю. Уговоры не подействовали, и тогда работник культуры устроилась удобнее, и… запела во весь голос «Интернационал». - Это есть наш последний и решительный бой, - с чувством вывела Надежда Ильинична. - С Инте-ерна-ациона-а-алом воспрянет род людской! – нестройным хором донеслось сзади. Отсмеявшись, пенсионерка начала с первого куплета, ребята поддержали ее нестройным хором. Музыкальный слух присутствовал только у Мирослава, Леночки да самой Надежды Ильиничны, остальные же тянули «кто куда». Кроме того, у Вали оказался на редкость противный голос ошпаренного мартовского кота, а Соня даже не басила – гудела печной трубой. В целом, качество исполнения нервно оставляло желать лучшего, но настроение у землян поднялось и депрессия, навязанная дождем, отступила. Бодрым походным маршем ребята двигались до самого вечера, только один раз остановившись для осмотра очередного трупа. Человек лежал на земле в позе эмбриона, видимых повреждений и признаков разложения не было, как, впрочем, и признаков жизни. Леночка предположила, что всему виной странный дождь, и эту теорию, за неимением другой, приняли. По мере продвижение вглубь Серой Степи подобные тела встречались все чаще, но ребята предпочитали не останавливаться, не замечать трупы и не прекращать петь. Уныние, которое давило на психику на протяжении всего пути, многократно усилилось. Несмотря на то, что дождь не все так же мелко моросил, трупов стало больше. В предзакатных сумерках особо ярко горели желтым цветом Валины глаза. Подросток был полон сил, но невероятно испуган. Впрочем, не по себе было даже никогда не смотревшей фильмы ужасов Надежде Ильиничне. - Я не хочу тут ночевать, - стоило смолкнуть очередной песне, громким шепотом сообщил Валя. - Живые мне не страшны – их съесть можно и все раны затягиваются. А если оживут эти… Мне к ним даже подходить страшно! Группа землян по широкой дуге обходила тело какого-то здоровяка неизвестной расы. Около него лежал огромный двуручный топор, украшенный искусной гравировкой и легкомысленными искусственными цветами. Даже если мародеры сюда забредали, то оружие они не тронули из-за его веса. - А никто тут и не собирается ночевать – мало того, что в чистом поле, так еще и мертвяки повсюду, - Сенин синхронно дернул ушами. - Тогда надо бы что-нибудь стимулирующего, ибо у меня желание лечь и сдохнуть превалирует над другими последние полтора часа. Смертельно устала. - Нам всем не помешает что-нибудь… эдакое. Леночка? - Угу, есть. Сейчас выдам. Девушка аккуратно сгрузила на землю свою котомку, Вытащила оттуда непрозрачную бутылку темного стекла. - Ух ты! Хроновская настойка что ли? – глаза Сенина загорелись похлеще Валиных. - Нет. Какой-то концентрат, повышающий физические и умственные способности. Даже не хочу знать, что са-арны туда засунули, но сказали использовать в крайнем случае, и при сильных нагрузках. Дозировка – один колпачок на человека, срок действия – сутки. Вале сказали не давать. - Да пожалуйста! - фыркнул подросток. – Мне лучше кровушки налейте. - Кровь брать до употребления неизвестного препарата. Надежда Ильинична? - Берите, чего уж там. Леночка ловко проколола палец скарификатором, который носила с собой еще с момента попадания в этот мир, нацедила приблизительно столовую ложку крови и передала подростку. Валя забрал свой паек и отошел в сторону. - Кто первый зелье пробует? – Леночка аккуратно налила густую зеленоватую жидкость в колпачок. - Я. Ибо щаз подохну. Студентка вылила содержимое в предупредительно открытую пасть Сони. Кот скривился, пару раз фыркнул и отошел. - Ну как? - Мерзкий вкус. Результата пока что никакого, - Соня отошла в сторону и легла, положив голову на лапы и обернувшись хвостом. Через пару минут по степи прокатился громогласный рык, потом визг и мат. Леночка резко обернулась. Рычала и материлась Соня, на ней висел повизгивающий Валентин. Визжать в полную силу подросток опасался, переживая за своих товарищей. Соня взяла галоп с места, стараясь сбросить наглого наездника. - Отцепись от меня, лягушка зубастая! - Контролируй, свою силу, неко. Контролируй… - Какая, к черту, сила?! – Соня взбрыкнула задними лапами. – Сам себя контролируй. - Я… - Ты! На людей кидаешься, нежить! - Сама ты нежить! Соня упала на бок, пытаясь придавить седока, но Валя оказался шустрее, попытался провести болевой прием… - А ну ша! – Сенин возник над дерущимися, - Что случилось? - Мне захотелось рыкнуть, а этот на меня накинулся. Я испугалась и лапой его… - Это она на вас кинуться пыталась! А я спас! Помоги, вырывается… Валя запыхтел, пытаясь обездвижить выворачивающегося из захвата кота. - Мррразь мелкая! - Стоп-стоп-стоп! – Сенин дотронулся до Сониного плеча, - ты как себя чувствуешь? - Хреново, ибо малой мне суставы выворачивает! - Укусить его хочешь? - Всякую гадость в рот не беру! – котяра фыркнул. - Все нормально, Валя. Она в адеквате. - Точно? – подросток не спешил выпускать Соню из захвата. - А вот сейчас просто мечтаю разорвать глотку! - Я же говорил! Сенин тяжело вздохнул. Препарат начал действовать, в крови бушевал адреналин. Хотелось спорить на повышенных тонах, бежать или драться, но не убеждать испуганного подростка отпустить глупого злоязычного кота. - Валь, мы все сейчас под действием этой са-арновской хрени, потому немного взвинчены. Соня утверждает, что себя контролирует, я ей верю. Ты же сам говорил, что она твоя эта… какая-то «кама», - Сенин наморщил лоб, пытаясь вспомнить необычное слово, - короче: друг, товарищ, и брат. - Накама, - поправил подросток. - Ага. То есть и ты должен ей доверять. Ну? - Хорошо, - Валя аккуратно расцепил руки и встал, - верю. Соня ловко извернулась, опрокинула подростка и придавила к земле тяжелой лапой. До того, как он начал визжать – лизнула в щеку. - Не бзди, мелкий. Кошачье бешенство на лягушек не переходит. «Мелкий» густо покраснел, растянул губы в пугающей улыбке и кивнул. Инцидент был исчерпан. Препарат значительно ускорял все процессы в организме, придавал сил и непреодолимое желание действовать, потому группа землян перешла на бег. Не хотелось ни пить, ни есть, ни спать; стоять на месте казалось невозможным. Когда Валя начал уставать, Сенин на бегу перекинул Миру свой вещмешок и легко подхватил подростка на руки. На все возражения ответ один: - Буш возмущаться – стукну. Укусишь – зашвырну, как котенка, хрен знает куда. Соня, идущая ровным кошачьим галопом, расхохоталась: - Он не котенок, он зубастый лягушонок. Маугли, блин. Валя оскалился и зашипел, чем вызвал новую волну хохота. К рассвету дождь прекратился. В полдень отряд землян в полном составе выбежал из Серой Степи и, через сотню метров, рухнул без сил у подножья горы. - Мы выбрались. Мы почти на месте, - просипел Мирослав, пытаясь удержать плывущее сознание. Безрезультатно.