Сотни лет одиночества

      — Господин Максимилиан!       Неистовый крик Джулии оглушил Веронику в то время, когда они вдвоём бежали к вампиру по ровной крыше особняка. Максимилиан продолжал стоять под палящим солнцем, раскинув в стороны руки: под воздействием прямых лучей его изящно-бледная кожа на лице и шее частично обезобразилась ужасными ожогами и покрылась волдырями, но невозмутимая мужская улыбка, обращённая к небесному светилу, говорила о том, что ему вовсе не было больно.       — Во имя всемогущего Дракулы, о чём Вы думали, Господин?! — верещала от дикого страха миссис Фитцджеральд, силясь донести до Максимилиана всё безрассудство его поступка, — Вы должны срочно проследовать за нами в дом!       Сеймур, поражённый чрезмерным беспокойством горничной, после перенаправил взор на Веронику. Уловив в глазах девушки тревогу с нотками печали, он изумился ещё больше, однако молча вверил свою судьбу смертной — он взял её за руку, заодно позволил Джулии вывести себя в место, более безопасное, для таких существ как он…

***

      — А теперь, надеюсь, когда Вы перестали сходить с ума, Господин Сеймур, я могу сделать то, ради чего пришёл?       В ответ на сказанное Григором, Максимилиан кивнул головой в знак кроткого согласия.       После случившегося на крыше, все собрались в гостиной. Как всегда, ворчун-Грегори был в своём репертуаре и счёл необходимым прочитать длинную тираду о том, как важен каждый член Высшего Совета Избранных и о том, как же, в высшей степени, безгранично глупо было со стороны одного из приемников самого Влада Цепеша, поступать столь опрометчиво. Ещё долго сверлил его взглядом Николас, одновременно проклиная и осуждая, где-то в глубине бессмертной души, ещё долго жалость к нему не покидала пределы мыслей Джулии. А Вероника находилась в смятении и держалась отстранённо…       — Я уже имел честь побеседовать с Вашим наследником, юным Николае, — ровной интонацией проговорил слуга Дракулы, не сбиваясь, — и у нас возникли некие разногласия. Видите ли, почтенный Господин, Он категорически отказывается от участия в «Битве Новообращённых» вместе с Вами.       Последовала затянувшаяся тишина. Драматизм всё нарастал…       — Я ценю решение своего сына, Грегори, — не удержался вампир от того, чтобы лишний раз как-то задеть прислужника Влада, пусть исказив его имя, — но должен отметить, что мы безоговорочно примем участие, и, более того, мы настроены на победу!       — Не понял?! — вырвалось тут же у Николаса, что в полной мере отразило его недоумение.       — Господин, Вы это серьёзно?! — прозвучал голос Джулии, но не так отчётливо и гулко, как предыдущий.       Прекратив вспыхнувшее возмущение у обоих одним резким взмахом руки, Сеймур мельком взглянул на Веронику, что растерянно потупила взор, а потом обратился к Григору, который по едва заметным внешним отличительным признакам, казалось, повеселел…       — Ты получил мой ответ, Грегори, — сухо промолвил вампир, — можешь идти.       — Как пожелаете, — почтенно поклонился на прощание мужчина перед тем, как исчезнуть в облаке сизого дыма. Так же не хотел более задерживаться здесь Николас и поспешно удалился, чтобы восполнить нервные клетки изрядной порцией донорской крови, таким образом, явно не смирившись с решением опекуна, что неимоверно задело его. Миссис Фитцджеральд встала с дивана и вернулась на кухню для того, чтобы закончить начатую уборку. Вероника же не знала, куда ей идти, но оставаться в гостиной рядом с Максимилианом девушке не хотелось, особенно после того, как вампир сознательно лишил её выбора. Однако Сеймур и на этот раз поступил эгоистично, помешав уйти смертной. Его пальцы настойчиво и плотно сжали женское запястье, заставляя Нику послушно опуститься на диван. Поднеся руку Лоуренс ко рту, Максимилиан прокусил тонкую кожу запястья, отчего на губах девушки запечатлелся немой крик. Она, прикрыв глаза, успела встретиться с его изучающим и хищным взглядом, и заметить, как воочию таяли солнечные ожоги вместе с волдырями, а ткани кожи соединялись, возвращая безупречный мертвенно-бледный оттенок…

***

      Расположившись удобно на кровати, Максимилиан раздумывал над тем, что уже успело произойти по его собственной воле. Прежний вкус к жизни, очевидно, был утрачен. Что именно подтолкнуло его тогда выйти посреди белого дня на солнце, он до сих пор не ведал. Но жалел ли он об этом? — Определённо нет. Одиночество давно погубило его, это было сродни колу в сердце. Вечность так утомительна.       «Битва Новообращённых» пришла как нельзя кстати. И не потому, что Сеймур увяз в скуке, как в трясинном болоте. Причина была иная. Да, придётся впутать во всё Веронику, но поделать он ничего не мог. «Альманах Проклятого» поможет Николасу осуществить то, чего мальчик страстно желал уже не первую сотню лет. И нужно всего одно заклятие из многих, чтобы его мечта стала реальностью. Только как выдержать общество одиннадцати циничных, назойливых и нахальных вампиров, уже был другой вопрос…       Улыбка на лице Сеймура промелькнула ещё до того, как скрипнула дверь. Ожидание показалось слишком долгим. Но сейчас это было уже неважно, особенно тогда, когда нашлась та, которая могла скрасить его ночь.       — Ягнёнок? — его удивлённая реакция показалась чрезмерно наигранной, — ты снова заплутала в коридорах, или настолько втянулась в нашу игру, что решила заглянуть ещё разик?       Что-что, а растерянный вид этой смертной никогда не наскучит ему. В этом и была прелесть вампирского гипноза: под его влиянием характер жертвы не подавлялся, оставаясь прежним, но всё зависело от того, сколько усилий прикладывал кровопивец.       — Я… я… я… — заикание Лоуренс в тот самый момент точно походило на блеяние маленького беззащитного ягнёнка, — боюсь темноты и…       Бедняжка окончательно потеряла дар речи, стоило Максимилиану встать с кровати и вплотную приблизиться к ней. Поймав вьющийся локон, он упивался естественным запахом, исходящим от её тела и с замиранием сердца вкушал его.       — Темноты боишься, значит? — понизив тон голоса, Максимилиан почувствовал, как от возбуждения прорезались клыки, — а меня не боишься? — проронил вампир шёпотом, ощущая, как от сжатия его пальцев на девичьей шее запульсировала горячая кровь.       Зажмурив глаза, Вероника приготовилась. Сглотнув скопившийся в горле ком, она ожидала болезненного жадного укуса. Но всё, что последовало далее — кроткий поцелуй в шею, где от губ мужчины кожа мгновенно обожглась, не переставая сохранять то тепло, подаренное Максимилианом. Следующий шаг Сеймура не заставил себя долго ждать: с присущей ему напористостью, он приподнял девушку за подбородок и плавно повернул голову в сторону кресла, на спинке которого висело какое-то белоснежное одеяние, украшенное розовыми лентами. Её ухо обдало жаром, а в голове вновь прозвучал пленительный голос Максимилиана, опьяняющий сознание…       — Надень это, Вероника, — вторил он, подчиняя её своей воле, — и будь послушной девочкой…

***

      Его глаза ни на секунду не отрывались от обнажённого женского тела. Она переодевалась прямо перед ним, не осмеливаясь встретиться взглядом. А, когда невзрачная ночная рубашка сменилась элегантным эротическим нарядом, Сеймур опешил. Вероника выглядела просто потрясающе в той ночнушке, что носили когда-то маркизы или герцогини в XVI–XVII веках. И вот сейчас, словно одна из них, сошла с картин Микеланджело или Рембрандта, во всей красе представ перед ним в меру коротком ночном платье из переливающегося атласа. Затаив дыхание, Максимилиан осмотрел каждый участок тела, задерживаясь на особо пикантных местах…       — Тебе нравится? Такие ночные платья носили сами любовницы короля Людовика XIV. И по моему эскизу Джулия пошила его специально для тебя, — вкрадчивый мужской голос донёсся до неё.       — Я себя неловко чувствую, — пробормотала Лоуренс, теребя края ночнушки. В первый раз ей доводилось надевать на себя подобное вызывающее одеяние.       — Подойди ко мне, — Максимилиан поманил пальцем девушку. Весь его вид подсказывал Нике о том, что он не примет отказа.       Шаг за шагом, расстояние между ними постепенно сокращалось. Как никогда прежде, его взгляд казался для Вероники таким очаровывающим и обольстительным. Это был взгляд, которому сложно противостоять.       Оказавшись вновь на кровати вампира, Вероника пустила всё на самотёк. А был ли смысл сопротивляться? В любом случае, Сеймур получил бы желаемое…

***

      Его поцелуи осыпают всё тело, даже там, где она постеснялась бы рассказывать. Каждое прикосновение крепких мужских рук, столь трепетное и ласковое, пробуждает в ней доселе неведомое чувство неукротимого желания. Тот, кто обычно был груб и бесцеремонен с ней, теперь проявляет такую заботу и нежность. Прежний Максимилиан не стал бы, мягко поглаживая бёдра, молить, чтобы она приняла скорее его к себе внутрь. Также прежний Максимилиан не входил бы так бережно, глядя на неё с мучительным вожделением. И сохраняет вампир светлые чувства, даже когда одна поза сменилась другой. Раз за разом, наполняя её частичкой себя, Сеймур не переставал ласкать капризную женскую кожу, что успела привыкнуть к его чувственным касаниям. И, достигнув пика блаженства, он упивается, как семя растекается по стенкам горячего и тесного лона. А после, вампир успокаивающе гладит по голове и, укрывая одеялом обессиленную Веронику, дарит мимолётный поцелуй в лоб.       — Спи, ягнёнок, спи…       Эти слова звучат для Лоуренс как усыпляющее заклинание, магическому воздействию которых она подчинилась сразу же, провалившись в сон…

***

      Взглянув в последний раз на мирно спящую девушку, Максимилиан лениво потянулся за штанами, которые валялись недалеко от кровати. После пробуждения Вероники, вампирский гипноз будет снят, а это означало, что Ника устроит ему небольшой скандал, обвиняя его во всех смертных грехах, преимущественно, в похоти. Правда, долго возмущаться она не сможет, так как будет обращена в вампира. Не было никакого смысла тянуть больше с этим, ведь начало битвы всё близилось.       Одно лишь не давало покоя Сеймуру: для каждого смертного процесс превращения в вампира проходил по-разному, и, чаще всего, с серьёзными последствиями. Как помниться Максимилиану, он ловил Джулию, которая бегала по стенам, и ещё долго он называл Николаса «ковриком», так как мальчик катался по полу во время метаморфоз. Сам же Его Темнейшество, граф Дракула, с иронией заявил когда-то Сеймуру, что тот после его «княжеского» укуса прыгал со скалы… целых семь раз…       Что ж, утро для Вероники обещало быть насыщенным и интересным…