В кругу семьи

- Что я вижу? - вкрадчивый голос Дориана мурлыкнул над самым ухом. - Неужели мои глаза не обманывают меня? Максвелл вздрогнул, хотя и ожидал, что его покой очень скоро будет нарушен. И все-таки Дориан ходил слишком неслышно — и не совсем ясно, что было тому причиной: легкое затейливое заклинание или толстый дорогой ковер с мягким ворсом. - Что же так удивило тебя? - бывший Инквизитор произнес это, не поднимая взгляда от страницы, но в строки смотрел слепо и не понимал уже ни одной буквы. - То, что я мирно сижу в кресле, а не сражаюсь с какой-нибудь гадостью? Или то, что я все-таки уступил тебе и надел это алое безумие? - Не безумие, - Дориан распрямился и поглядел на любовника с удовлетворением, - а отличный шлафрок лучших мастеров. Ручная вышивка! И ты выглядишь в нем... привлекательно. - Должно быть, тем, что на нем отсутствуют застежки, - фыркнул Тревельян. - И это — тоже, - ничуть не смутился Дориан. - Но удивил ты меня вовсе не этим. Неужели ты и впрямь внял моим настоятельным советам и взялся за чтение книг по тевинтерскому этикету? - Ах, это, - Максвелл наконец отложил книгу на колено, а потом и повертел и так, и эдак, придирчивая оглядывая обложку, на которой золотым тиснением значилось название — такое же длинное и зубодробильное, как и древние магистерские ритуалы. Выдержки не хватило, и Инквизитор вздохнул. - Просто ждал тебя, а чтобы не скучать... - Только не говори, что ты взял это почитать исключительно ради развлечения и увеселения сердца, - поморщился Павус. - Эта книга, помнится, у меня была настольной. Точнее, хранилась на подушке. Я читал ее каждый вечер, когда мне было семь. И всегда засыпал на шестой странице. К десяти годам научился засыпать на пятнадцатой. И до сих пор могу цитировать первые страницы наизусть. Признайся, ты и до пятнадцатой не дошел. Тревельян с легким смущением поспешно захлопнул книгу, чтобы Дориан не увидел мерцающую цифру «6» на странице, и повернулся, чтобы лучше видеть собеседника. - Да, должен признать, что даже любовные романы в исполнении Варрика читаются легче, - констатировал он. - Но здесь слишком много вставок из тевене, мне каждый раз приходилось заглядывать в глоссарий! - Желаешь проявить себя начитанным? - Дориан фыркнул. - Не получится, не старайся. Я знаю, что ты углубленно изучал историю, но это здесь не поможет, даже если ты в состоянии не оплошать на королевском званом обеде. - Смотря какой королевский обед, - философски откликнулся Максвелл. - Император Гаспар, например, мало внимания отдает церемониям, а король Алистер и сам вечно норовит перепутать вилки. Наместник Киркволла ржет на всю крепость, а Хоук рассказывал, что и ноги на стол может закинуть. Если дотянется, конечно... - Ты выбираешь крайне неудачные примеры, - вскинул подбородок Павус. - Но я еще могу успеть тебя немного просветить до приезда mammula. Она всегда точна. - Честно говоря, меня это пугает, - наконец признался Максвелл. - Я бы лучше сходил на королевский званый обед с Сэрой. С двумя Сэрами! Дориан даже отскочил в притворном ужасе: - Не говори таких страшных вещей, amatus! Двоих таких не выдержит никто, будь он хоть Корифей, хоть Архидемон! Максвелл пожал плечами, отложил книгу на круглый столик, неаккуратно подпихнув корешком подсвечник, и решительно произнес: - Нет, Дориан, перед смертью не надышишься. Я все равно за эти два-три часа не овладею этим искусством. Я бы лучше перекусил. За ужином мне наверняка кусок в горло не полезет. - Это можно, - Павус кивнул. - Так многие делают, особенно дамы. Желая показать гостям, что кушают, как птички, они еще до ужина загружают в себя столько, сколько влезет — лишь бы корсет застегнулся. - Ничего, мне корсет не грозит, - хмыкнул Максвелл. - Надеюсь, твоя мама не будет слишком придирчива к костюмам? - Будет, - безапелляционно отозвался любовник. - Но ты не беспокойся, это относится ко всему, так что костюм — не самое страшное. - Утешил, - Тревельян сокрушенно покачал головой, но упрямо произнес: - Ничего. С драконами сражался, Корифея победил, с Саиратом справился... И сейчас выдержу. Тем более при поддержке... тебя. Светлые глаза Дориана блеснули, и он склонился в безукоризненном полупоклоне: - Я всегда на твоей стороне, amatus. Но бой будет нелегким. Максвелл поднялся из кресла, отходя к узкому, «стрельчатому» окну — в библиотеке окна давали мало света; так берегли старинные фолианты. Окно было мозаичным, поэтому за ним ничего было не разглядеть, но Инквизитор все равно уставился в искаженную фиолетово-голубыми отблесками даль и тоскливо произнес: - Зачем? Зачем это вообще было нужно? Мы не нуждаемся в средствах — ни я, ни ты. Что мне мешало купить дом где-нибудь подальше отсюда? Я понимаю, что раскрывать имя — опасно. Возможно, даже смертельно опасно, но Лелиана не отказала бы мне в такой мелочи, как поддельные документы, а Жози охотно оформила бы сделку так, что мое имя даже не мелькнуло бы. Зачем, Дориан? Для того, чтобы видеть меня, быть со мной, тебе вовсе не обязательно было притаскивать меня в свое загородное поместье. Зачем? Лицо любовника сразу посерьезнело, и он ответил почти без усмешки и ехидной галантности: - Это не прихоть, amatus. Это трезвый расчет. Во-первых, какие бы слухи ни ходили про меня и моего любовника с юга, никому и в голову не придет, что я могу привести его в родовой дом. Наше имение в городе было отстроено меньше века назад, а до этого поколения Павусов жили именно здесь. Максвелл торопливо кивнул, не позволяя возлюбленному съехать с темы: - Да, я помню, помню все, что ты мне говорил. И что здесь жили твои предки до самого кого-то там, и что ты одним из первых указаний потребовал выбросить тут все за исключением антиквариата, библиотеки и алхимической лаборатории. - Mammula была в гневе, - весело фыркнул Дориан. - Создатель, она терзала меня этим три недели! До тех пор, пока новый управляющий не прислал записку, что новая обстановка ждет хозяев. - Не вижу ничего смешного, - Инквизитор нахмурился. - Она наверняка решила, что ты бросил все к ногам дорогостоящего любовника, а это ставит меня в ее глазах... в очень щекотливое положение. - Мне нравится, когда ты... м-м-м... в щекотливом положении, - сощурился Дориан, но покачал головой. - Нет, amatus, она слишком умна. И прекрасно знает, на что я, ее сын, способен. Нет, о тебе она так не думает. Она прекрасно понимает, что я бы мог продать этот дом или вообще стереть его с лица земли, но ни за что бы не привел сюда кого-то... из своих мимолетных симпатий. И это вторая причина. - Когда Железный Бык похвалил меня за нестандартное мышление, достойное Бен-Хазрат, он, вероятно, преувеличил, - устало прикрыл глаза Тревельян. Дориан тотчас подошел ближе и обнял за талию сзади, с явным наслаждением зарываясь в распущенные светлые волосы лицом. Он жарко выдохнул в затылок, щекотно коснулся шеи усами и произнес в самое ухо: - Ты просто не знаешь всех реалий, а потому не способен рассчитывать. Я не зря советовал тебе изучить книги по этикету. С ними многое становится понятно. Это как Большая Игра, но... Но тоньше, бескровнее — и куда интереснее. И знаешь, amatus... - он чувствительно впился зубами в шею, слегка прикусывая. - Мне не нравится, когда Бык делает тебе комплименты. Возможно, это третья причина — уж здесь кунари точно не появятся. - Бык — тал-васгот, - напомнил Тревельян и не удержался. - Так что в качестве завоевателя явно не появится. - Южный варвар, - руки Дориана с силой сомкнулись на талии, а сам он прижался теснее. - Без завоеваний никак? - Завоевывать можно не только силой, - рассудительно ответил Тревельян, хотя дыхание уже прервалось и слова прозвучали слишком отрывисто. Дориан резко отстранился, отступил и прозвонил в крошечный колокольчик, призывая слуг. - Пожалуй, прикажу доставить фрукты в спальню, - насмешливо произнес он. - Мне кажется, я знаю, чем вселить в тебя уверенность в своих силах. Когда двое целующихся магов, натыкаясь на все возможные препятствия, ввалились в покои Инквизитора (ранее эти комнаты занимала Лютеция Павус, погибшая в 8:52 Благословенного Века — это Максвелл почему-то запомнил), на низком столике у камина уже стояла огромная корзина фруктов, а на стыдливо приоткрытой постели были заботливо устроены две грелки — по одной с каждой стороны. - М, - Тревельян попытался увернуться от настойчивых губ возлюбленного, но это не сразу ему удалось. - М-м-м, Дориан, тебе не кажется, что... - Рабы привыкли угадывать намерения хозяев по мельчайшим признакам, - Павус тяжело дышал, но снисходительные нотки из его голоса никуда не делись. - И то, что ты им платишь, для них — не более чем странная, но приятная блажь господина. Хотя, надо сказать, что ты мог бы стать неплохим магистром... За те месяцы, что ты живешь здесь, ты уже успел освоиться и приобрести двух рабов, а это недешевое развлечение. - Я не мог поступить иначе, - Максвелл увернулся от нового поцелуя, чтобы высказаться на возмутительные слова любовника. - Я в первую очередь пообщался с твоими рабами. С рабами твоей семьи. И сразу выяснил, что двое из них влюблены. И, раз уж я не имею возможности их отпустить, приобрел их возлюбленных. Не волнуйся, на собственные деньги через управляющего. - Я знал это через час после того, как ты объявил о своем решении, - почти шепотом выдохнул Дориан, тесня любовника к стене. - И, разумеется, позаботился о том, чтобы на купчих стояла печать дома Павус. Но моей mammula лучше об этом не знать. По ее мнению — это слабость. - А по твоему? - Инквизитор обмяк в объятиях, невольно подаваясь навстречу. - А по моему... - тот глубоко вздохнул, восстанавливая дыхание. - А по моему мнению, это великодушие, граничащее с безрассудством. Но ты всегда таким был. И этим — не в последнюю очередь — привлек мое внимание. Которое, как ты знаешь, дорого стоит. Максвелл и хотел бы ответить язвительно, но ладони любовника с талии сместились на ягодицы, а пальцы настолько крепко стиснули, что желание возражать отпало, уступив другим желаниям. Тревельян забросил правую руку возлюбленному на плечо и взлохматил идеально уложенные волосы на его затылке. Он уже чувствовал, как в бедро упирается твердая плоть, а архидемонов халат, который любовник возвышенно называл шлафроком, норовил разойтись. Оставалось только догадываться, отчего такие халаты уважаемые магистры считали удобными. - У нас не больше двух часов, - напомнил Дориан. - Да, - Максвелл коротко согласился и попытался вывернуться. - А мне еще нужно будет привести себя в порядок и настроиться на знакомство с твоей матушкой. Либо делай что-нибудь, либо отпусти. - Я не видел тебя больше недели, - Павус так и не отпустил, только гладил бедра все откровеннее. - И спектр того, что хочется сделать с тобой, слишком широк... Однако придется ограничить фантазию. Максвелл прикрыл глаза, ощущая, как под легкую, струящуюся ткань пробираются нетерпеливые руки, и шумно вздохнул, подаваясь навстречу. Пальцы пробежали от лопаток вниз по позвоночнику и, задержавшись ненадолго на пояснице, спустились еще ниже. Проклятый халат словно только и ждал момента, чтобы распахнуться, не скрывая ничего — ни очертившихся на животе мышц, ни самой яркой реакции на близость. - Я вижу, ты скучал? - с почти утвердительной интонацией мурлыкнул Дориан, но дожидаться очевидного ответа не стал — оттолкнулся от стены и потянул любовника за руку. Тревельян с трудом собрался, чтобы на немеющих ногах добраться до кровати. Грелку Дориан бесцеремонно сбросил на пол, а потом подтолкнул Максвелла: - Устраивайся, а мне еще нужно раздеться. Максвелл сглотнул мигом набежавшую слюну и отвел плечи назад, одним движением избавляясь от шелковой ткани. Ярко-алый шелк легко опустился к ногам, и бывший Инквизитор переступил через него, не переставая наблюдать, как раздевается любовник. Дориан, разумеется, знал, что за ним наблюдают, и действовал несколько картинно, но к этому Максвелл привык. - Дориан, - окликнул он возлюбленного. - На этом «шлафроке» не было карманов, так что не жди, что у меня найдется пара золотых, которые я смогу подсунуть тебе в белье. - Греметь монетами в трусах? - смешливо фыркнул Павус. - Я, конечно, экстравагантен, но не настолько. Тревельян проследил за тем, как обнажается под его взглядом гибкое тело со смуглой кожей, и даже прикусил губу. Сводить с ума — по крайней мере, его самого — Дориан умел. Максвелл слепо опустился на еще теплую от грелки кровать, но не задержался на краю, а передвинулся ближе к центру, где простыни были прохладными. Дориан к тому моменту успел сбросить кожаное одеяние с блестящими самоцветами и предстал перед Максвеллом в чем мать родила. Отогнав дурацкие и не подходящие к моменту мысли о матери любовника, Тревельян приподнялся на локте и осевшим голосом позвал: - Дориан... Иди сюда, ко мне. - Одно твое слово, amatus, - сверкнул глазами Павус. Он опустился рядом и склонился, целуя висок, прикусывая мочку уха и слегка царапая зубами шею. Тревельян невольно застонал под первыми нехитрыми ласками и обхватил возлюбленного за плечо, прижимая к себе. Под гладкой, шелковой кожей перекатывались крепкие мускулы, и это подстегивало, будоражило. Тревельян почти на ощупь поцеловал возлюбленного в ответ. Сначала попал по виску, а потом и притянул к себе, касаясь губами губ. Дориан охотно ответил. Точнее, начал целовать сам — как всегда, сладко, но игриво и дразняще. Максвелл невольно попытался поймать ускользающее ощущение... И застонал, когда поцелуй из игривого стал горячим и глубоким. Тревельян невольно впился в затылок возлюбленного пальцами и обессиленно откинулся на подушки. Сил держаться совсем не осталось. - Ты такой отзывчивый, amatus, - выдохнул Дориан, едва отстранился от губ. - Но сегодня мне бы хотелось немного грубости. Ты позволишь? - Ты о чем? - слабо пробормотал Максвелл, хотя уже точно знал — позволит, о чем бы ни попросил любовник. - Хочу взять тебя сзади, - интимно шепнул ему в губы Павус. - Так, чтобы ты чувствовал меня, но не мог полностью видеть. - Да, - короткое слово сорвалось с губ прежде, чем Максвелл осознал сказанное. Это было почти равносильно поражению в бою, и Дориан не замедлил воспользоваться победой: - Тогда повернись, amatus, - его шепот отдавался в распаленных, чувствительных нервах, точно грозовая магия. - Я хочу видеть, как ты открыт для меня. Краска бросилась в лицо, и Тревельян даже рад был спрятать лицо от внимательного, оценивающего взгляда. Он поспешно приподнялся на локте и перекатился сначала на бок, а потом и на живот. Лег он не очень удачно, это было почти больно, поэтому он машинально приподнялся на коленях, желая облегчить неудобство. И сразу едва не застонал — любовник небрежно шлепнул по бедру, заставляя расставить ноги шире. Тревельян послушался. Лицо все еще горело, а в животе начал скручиваться тугой узел. И легкое прикосновение к нежной ложбинке между ягодиц было одновременно долгожданным и почти смущающим — после откровенных слов. - Прости, у нас нет времени на медленные танцы, - извиняющимся тоном произнес Дориан. Тревельян прикрыл глаза. Это позволяло ощущать прикосновения много острее, но любовник как раз руку убрал. Бывший Инквизитор успел ощутить отголоски магии возлюбленного — целительской, которой возлюбленный почти не владел, умея сотворить единственное заклинание. Ну, то, что требуется любому, кто «предпочитает общество мужчин» — Тревельян до сих пор помнил эту формулировку. Если бы не флиртовал с Дорианом до этого, ни за что бы не понял, о чем речь... Тут размышления прервались. Дориан предупреждающе коснулся ягодицы влажным пальцем и, прочертив короткую линию по коже, надавил на нежные мышцы. Тревельян безотчетно раздвинул ноги еще шире — так будет легче. А потому почти не ощутил дискомфорта, когда пальцы возлюбленного вошли в него. В конце концов, всего десять дней. Не так уж много, чтобы позабыть и отвыкнуть. До чего же хорошо! Максвелл почти изнывал от бережных неспешных движений внутри. Дориан отлично знал его тело, умел заставить изгибаться и шумно вздыхать. Тревельян нетерпеливо повел бедрами, желая большего, но его только потрепали по ягодице. - Прекрасный вид, - сообщил ему Павус, словно говорил о хорошей картине или о морском пейзаже, что можно было увидеть с балкона. Максвелл запрокинул голову назад. От этих слов, стоило представить, мышцы сжимались сильнее, а напряженное естество начинало причинять почти страдания. Он несколько раз качнулся, ощущая, как скользят внутри пальцы, а потом не выдержал: - Дориан! - Да, amatus? - тот явно усмехнулся и чуть согнул пальцы, заставив подавиться вздохом. - Ты чего-то хочешь, любовь моя? - Ты хотел грубости? - прохрипел Тревельян — в горле словно комок застрял. - Так чего тогда медлишь, словно трепетная девица? - Чтобы ты насладился, amatus, - насмешливо проговорил Павус, чуть растягивая слова. - Расслабился, представил, что сейчас вижу я.... А надо сказать, это возбуждает. Расслабиться после этих слов стало решительно невозможно. Максвелл невольно сжимал в себе пальцы, стараясь насадиться глубже, и прогибался... То ли пытался соблазнить, то ли не мог больше терпеть — он уже и сам не понимал. Знал только одно: Дориан сзади, Дориан хочет его. - Возьми, - голос совсем осел, но решительности бывший Инквизитор не утратил. - Возьми, или я за себя не ручаюсь. Глубокий вздох был ему ответом. Как бы Дориан ни старался, он тоже не был образцом долготерпения. Максвелл почувствовал, как тот переместился, прижался бедрами, но пока не входил, только чуть покачивался, имитируя движение. Пальцы выскользнули, и Тревельян приподнялся повыше. Плоть, словно под заклятием окаменения, ныла, и он невольно качнулся, пытаясь подстроиться под любовника. Дориан придержал его за плечо, а потом вошел — одним резким, сильным движением. Тревельян глухо охнул, но удержаться уже не мог никак — и первым задал ритм. По спине пробежали ласковые руки. Любовник наклонился, прикусывая кожу на лопатке, и Максвелл застонал, ощутив первый, весьма чувствительный, толчок. Твердое естество внутри, горячие руки, влажное дыхание... Всего этого было слишком много и недостаточно одновременно. В этот момент, видимо, даже выдержка Дориана из рода Павусов сдала. Он начал двигаться — сначала неспешно и осторожно, но эта бережность быстро уступала напору и неистовости. Максвелл уже настолько давно изнывал от желания, что только удобнее подстроился под любовника, чтобы тому удобнее было держаться. Тревельян нащупал руку возлюбленного, на которую тот опирался, и застонал, навязывая собственный ритм. Дориан легко поддался, зато перехватил его за длинные светлые пряди. И дернул резко, почти больно. Тревельян словно этого и ждал. Его Дориан двигался в нем, его Дориан сейчас невыдержанно вздохнул, подаваясь вперед и заставляя уткнуться лбом в предплечье. Максвелл позволил ему все: и брать так, как ему нравилось; и ласкать — горячие пальцы бездумно скользили по телу, то теребя соски, то сжимаясь на бедрах; и... Дориан чуть сместился, заставляя опуститься ниже, жестким движением надавив на поясницу, и Максвелл снова застонал. Любовник умел заставить его содрогаться от желания. И сейчас хотелось только одного — чтобы быстро, пусть даже грубо; чтобы сильно, чтобы глубоко... - Дориан, - мучительно простонал Инквизитор. - Дориан... Возлюбленный не ответил, но его движения стали шире и мощнее; он брал уже всерьез, без опасений и нежности, и Максвелл понял, что больше держаться не может. Любовник не касался его плоти, а терпеть больше стало невыносимо. И Тревельян сделал единственное, что мог сейчас в таком положении. После финальных событий, незадолго до того, как Инквизиция была распущена, он лишился руки, а потому не мог, как раньше, притронуться к себе. Предплечье его заканчивалось на локте, а потому в такой позе достигнуть равновесия без правой руки он не мог. Оставалось последнее. Максвелл опустился на кровать грудью, прогибаясь в спине, подставляясь под сильные движения любовника, и опустил руку вниз. Под лицом мгновенно нагрелся шелк подушек, а движения сзади стали еще мощнее и жестче. И за волосы Дориан потянул сильнее. Первого же прикосновения к плоти хватило, чтобы Тревельяна тряхнуло. Он мучительно застонал, и услышал ответный стон. Максвелл попытался обернуться, но, распластавшийся на кровати со вздернутой задницей, не увидел ничего, кроме изящной лепнины под потолком. Зато он отлично представлял себе лицо любовника — искаженное наслаждением и сладострастием. Когда Дориан был сверху, он и смотрел так — чуть свысока. Когда бывал снизу, обычно глядел умоляюще. И никогда не терял забавной надменности. Это стало последней каплей. Максвелл не видел любовника, но точно знал, что тот сейчас сжимает зубы и прикрывает глаза; жадно любуется и почти благодарно вздыхает. Тревельян сжал пальцы сильнее, повинуясь порыву, и вскрикнул. Больше терпеть он точно не мог. Наслаждение, терзавшее его последние минуты, наконец достигло пика — и он содрогнулся, закусывая подушку зубами. На белоснежные простыни плеснуло влагой, а несколькими мгновениями позже и внутри разлилось тепло. Дориан выдохнул сквозь сжатые зубы что-то затейливое, и Тревельян только краем сознания отметил, что в глоссарии, который он так старательно изучал, ничего подобного не было... Стоило любовнику выйти и устроиться рядом, как Максвелл спросил: - Что ты говорил? Я не видел подобного в словаре. - В словарях обычно такое не пишут, - устало отозвался Павус. - Буквально — «я нагнул весь мир». - Это преувеличение, - фыркнул бывший Инквизитор. - Не весь мир, а только меня. - Тоже достижение, - насмешливо-философски отозвался Дориан, а потом спросил почти ласково. - Тебе не было больно? - Я думал, что убью тебя, - честно откликнулся Максвелл и, предупреждая озабоченный вопрос, добавил. - Потому что хотелось просто взять тебя за шкирку и ткнуть... куда надо. Я не хрустальный, Дориан, не разобьюсь. - Я много раз слышал это, - Павус пожал плечами прямо лежа. - А потом начинается... - Мы спим в одной кровати три года, - недовольно возразил Тревельян. - Ты еще не привык? И обязательно нужно напомнить мне про своих бывших? - У меня почти нет бывших, - вздохнул Дориан. - И об этом я тебе тоже говорил. Я был влюблен только раз — по юности еще. И эта великая любовь развалилась, как только я стал старше и начал требовать чего-то, а не только смотреть своему мужчине в рот. Прости, это даже звучит отвратительно. Так что ты можешь считать, что ты у меня первый. - Это... сложно, - хмыкнул Тревельян. - Ты уж прости, но верится плохо. - Да ладно, - Дориан даже на локте поднялся и поглядел возмущенно. - Ты хочешь сказать, что у тебя до меня не было мужчин? - Были, - не стал отпираться Максвелл. - Я даже говорил тебе об этом. Вкратце. - А... - Павус чуть помолчал и решительно проговорил. - Но ты никогда не говорил, любил ли ты кого-нибудь. - Было, - Максвелл вздохнул. - Почему тебе после секса всегда хочется поговорить? Я бы лучше подремал. - Не хочу тебя расстраивать, но нам скоро надо будет вставать, - наставительно произнес Дориан, а потом и потребовал. - Ответь. Я никогда не слышал о том, кого ты любил.... - До тебя, - закончил Максвелл и повернулся на бок, чтобы смотреть возлюбленному в глаза. - Я любил... Он был храмовником. Его звали Баярд. Он был... Мне тогда казалось, взрослым мужиком, а я был совсем мальчишкой. Смотрел на него и обмирал. И слова застревали в горле. - И что? - живо поинтересовался Дориан. - Ты признался ему? - Нет, - покачал головой Максвелл. - У меня так и не хватило духу. А потом... Потом он мне оставил этот шрам на брови. - Вот как? - заинтригованно дернулся Павус. - Такая пылкая любовь? До крови и шрамов? - Вообще-то нет, - усмехнулся Максвелл. - Ты точно хочешь это услышать? - Еще как, - заверил его любовник. - А если мне что-то не понравится, я его из-под земли достану. - Ну, слушай... - Тревельян откинулся обратно на подушки и посмотрел в лепной потолок. - На Сатиналью мне родные прислали денег... Вообще-то они нередко мне деньги присылали, но тогда прислали побольше. Да и не только мне... То есть другие маги Круга, у кого были родные, тоже получили письма, подарки или деньги — у нас это было нормальной практикой, и я раньше думал, что во всех Кругах так. И мы решили отправить храмовников за выпивкой. Приплатили им, конечно... - Хорошее начало, - фыркнул Дориан. - Обычно с этого начинаются проблемы. - А они и начались, - философски отозвался Тревельян. - Нам привезли неплохих вин, а рыцарь-командор и Первый Чародей старательно делали вид, что не знают об этом. Наш Круг вообще считался тихим и благополучным, так что нам шли навстречу в маленьких радостях. Но тогда мы радостями... злоупотребили немного. Сначала пили компанией магов, потом... Потом соблазнили храмовников. Только выпить, не думай! А вот потом... - А потом? - нетерпеливо переспросил Дориан, потому как Максвелл замолчал. Тревельян вновь тяжело вздохнул. - Честно говоря, потом я плохо помню. Пили с храмовниками, я, может быть, даже Баярду и признавался... Не знаю. Но Ивонна, моя подруга, что-то не поделила с одной из храмовниц. И они подрались. Без меча и посоха — просто в волосы друг другу вцепились. Визжали!.. Я первым вмешался за Ивонну, а потом вмешались и другие — и храмовники, и маги. Правда, нельзя сказать, что всерьез хотели друг друга поубивать или покалечить — нам, скорее, весело было. А когда я сошелся против Баярда, то всё... У меня просто ноги подогнулись, и он заехал мне по лицу щитом — меча-то у него не было, слава Создателю... Мне сразу лицо кровью залило, но я услышал, как прибежал Первый Чародей... Он так смешно кричал! По крайней мере, тогда мне показалось, что смешно. А потом и рыцарь-командор пришел. Мы сразу с храмовниками помирились и выдвинули объединенные силы против тех, кто пытался отнять у нас вино. А потом... Плохо помню, я в карцере проснулся. - Романтично, - после долгой паузы проговорил Дориан. - И больше ты с ним не говорил? - Да он от меня шарахался, как от одержимого, - с тоской ответил Максвелл. - И я тогда подумал, что, может, я ему чего лишнего наговорил? И не стал лезть. А позже его отправили в киркволльский Круг. Так что ты не волнуйся, Дориан... Скорее всего, чтобы достать его из-под земли, тебе придется твоей некромантией воспользоваться. Но я не жалею. Было — и было. - Невеселая история, - Павус тоже повернулся и навис над любовником, заглядывая ему в глаза. - А больше ты не слышал о нем? - Ни разу, - твердо отозвался Тревельян. - Но... Но я почти уверен, что узнал бы его в любом виде, а среди красных храмовников, которых мы уничтожали, я не видел никого похожего. Так что, скорее всего, если он и погиб... то самим собой. - Уже неплохо, - неожиданно мягко произнес Павус. - Прости, если разбередил. - Ничего, - Максвелл взгляд не отвел. - Я же сказал, было — и было. А больше я ни в кого не влюблялся. Смотрел на многих, ведь был доверенным Первого Чародея и даже выбирался в город один... Но не влюблялся. - Я ценю твою откровенность, - наконец улыбнулся Павус и легко коснулся губами щеки. - Пора подниматься, amatus. Тебе еще нужно в ванну, а потом одеться и привести себя в порядок. Да и мне твоими стараниями заново волосы укладывать. И ополоснуться не мешает. Mammula ждать не будет. - Да, - Тревельян собрался с силами и сел. - От этой встречи много зависит. - Рада знакомству, господин Тревельян, - произнесла немолодая дама. Она уже сбросила тяжеловесную мантию на руки слуг и теперь внимательно оглядывала марчанского мага. - Взаимно, миледи, - чуть поклонился Максвелл. Дориан дождался окончания представления и тоже склонил подбородок: - Могу я пригласить вас к столу, mammula? - Благодарю, сын, - вздернула подбородок леди Павус. - Это будет не лишним. Особенно учитывая, что я в этом доме... гостья. Бывший Инквизитор сразу понял, что это камень в его огород, но затевать спор или даже извиняться было глупо. Он чувствовал, что взгляд леди пронизывает его насквозь, словно целительским заклинанием, и вежливо склонился — перед дамой это не выглядело глупо или грубо. - Прошу вас, - Дориан первым сделал шаг к столовой, откуда разливались аппетитные запахи. Максвелл потащился за матерью и ее сыном, благодаря свою предусмотрительность: несколько наспех проглоченных между ополаскиванием и одеванием персиков, слив и яблок были, определенно не лишними — перед этой строгой и даже чопорной женщиной он не был уверен, что не оплошает. А ведь она на него смотрела куда как строже, чем на прочие знакомства... Дориан сел во главе стола. Место по правую руку он оставил для матери, а по левую — для любовника. Зачем было в принципе накрывать такой огромный стол, Максвелл понимал слабо — даже в доме его родителей было не принято принимать близкородственных гостей так торжественно. Для этих целей вполне подходили личные комнаты, или будуар, или балкон, или беседка, в конце концов! Но для леди Павус явно не происходило ничего неожиданного — она небрежно приняла все подобающие почести от рабов и непринужденно уселась за стол. - Дориан, - леди даже не дала сыну отрезать кусочек бифштекса, когда заговорила, - надеюсь, сегодня ты уделишь каплю своего внимания родной матери? Я бы хотела знать, как прошло тайное голосование. - Mammula, - Павус слегка улыбнулся, - вы же прекрасно понимаете, насколько «тайным» оно было. Но если вас интересуют подробности... То нет, я ничем не запятнал себя и не опозорил имени отца. - Ты довольно его позорил, так что пора бы и прекратить, - сухо ответила женщина. Она отпила вина из тонкого высокого бокала и осведомилась. - А что говорят о том, что ты, как последний сопорати, отказался от наследства твоих великих предков? - У сопорати нет великих предков, - сдержанно поджал губы Дориан. - Конечно, шепчутся, но я создаю репутацию прогрессивного политика, без стремления к отмирающим традициям. - Вот как, - леди брезгливо скривилась. - Твой отец для тебя — отмирающая традиция? Он, конечно, умер, но, напомню тебе, что я еще жива, и до сих пор почитаю наш союз с лордом Павусом отличным политическим ходом. Жаль, что от него родился ты. В роду Талрассиан никогда не было извращений, так что в этой досадной оплошности можно обвинить только Галварда. - Монна, - Максвелл не мог не вмешаться, - простите, что я вмешиваюсь в вашу беседу с сыном, но он... Он отличный политик и перспективный магистр. Леди заметно поморщилась и цепко осмотрела бывшего Инквизитора: - Вам не следовало вмешиваться, но... Впрочем, откуда бы у марчанина хорошие манеры. Мой сын мог бы выбрать кого-то приличнее, но он всегда отличался упрямством и скверным вкусом. Дориан, сын, что ты надел? Эти самоцветы могли бы украсить разве что приживалку-компаньонку из Орлея. - Mammula, вам никогда не нравилось, как я одеваюсь, - неожиданно рассмеялся Дориан, но леди смерила его презрительным взглядом. - И супруга, - она произнесла это слово брезгливо, - ты выбрал себе так же. Но я благодарю Создателя, что он хотя бы не остроухий. И хотя бы маг. Скажите, господин Тревельян, какой магией вы владеете? Максвелл вздохнул чуть свободнее. За время, что он «работал» Вестником Андрасте, успел научиться довольно многому... - Я рыцарь-чародей, монна, - он склонил голову. - Изначально учился магии огня, но позже овладел и магией духа. - Недурно для вас, - смерила его взглядом леди Павус. - Сын немного вырос в моих глазах. О нет, я понимаю, его не могло не привлечь великолепие вашего звания... Но теперь вы, кажется, беглый преступник? - Не преступник, - твердо отозвался Тревельян. - Да, я вынужден скрывать свое имя, но вовсе не потому, что против Инквизиции ополчились и Ферелден, и Орлей. Я вынужден скрывать имя потому, что бросил вызов самому, пожалуй, могущественному магу современности. Он как раз остроухий. - Исключения встречаются почти везде, - леди Павус печально взглянула на сына. - А почему же против вас ополчились Ферелден и Орлей? Дориан явно собирался что-то сказать, но Максвелл остановил его движением руки и четко произнес, обращаясь к леди: - Потому что наша организация стала слишком могущественной. Они боялись. И боялись не зря. - О, - дама явно заинтересовалась. - И что же? Дориан говорил, что вы распустили Инквизицию. - Я распустил организацию, что называла себя Инквизицией, - как Тревельян ни старался, улыбка вышла снисходительной. - Но костяком Инквизиции всегда были всего лишь несколько... персон, и они никуда не делись. У нас больше нет армии, которая так пугала сопредельные государства, но все остальное осталось при нас. Леди Павус довольно долго думала, даже позволила себе и сыну поесть — Тревельян так и не мог себя заставить проглотить хоть кусочек, — после чего гораздо более любезно улыбнулась: - Вы... интересный человек, господин Тревельян. Я все больше понимаю сына. Когда Галвард сказал о том, что Дориан определенно... имеет к вам слабость, я решила, что вы такой же, как прочие его любовники — то есть громкий, звонкий и пустой. И сам ваш титул — Вестник Андрасте — говорил именно за это. Но вы, похоже, куда прозорливее, чем желаете показаться. На это можно было только вежливо улыбнуться, что Максвелл и сделал. Но, как оказалось, леди не закончила свою речь. Она отложила вилку и нож и вскинула голову, демонстрируя отличную осанку: - Вы удивили меня, господин Тревельян. И хотя вы одеваетесь просто ужасно, ваши манеры за милю выдают в вас человека с юга, а как маг вы достигли ничем не примечательных успехов... Я понимаю. Еще вы красивы, у вас потрясающая харизма и, похоже, недурной ум. Жаль, что в кровати с Дорианом вы можете породить только замыслы и идеи, но все-таки... Это уже неплохо. Дориан, перестань кривиться, тебе не идет — это раз; и я все вижу — это два. Но, господин Тревельян... Если уж мой сын так серьезно настроен, то я... Добро пожаловать в семью Павус. Вы, конечно, не сможете заключить брак, но я надеюсь, не оплошаете, когда речь зайдет о чести моего сына. Максвелл позволил себе усмехнуться: - Благодарю вас, монна Павус. Во мне сомневались многие, но я не привык обращать на это внимание. Я просто делаю то, что считаю нужным. И к вашему сыну я тоже... определенно питаю слабость. Дориан недовольно отложил нож и заметил: - Вы так говорите, точно меня здесь нет. - Сын, - леди железным тоном оборвала недовольную реплику. - Я не стану даже выяснять, кто из вас главенствует в вашей кровати, но для меня очевидно, что господин Тревельян — лидер во всем том, что зовется ответственностью. Возможно, сейчас он не в состоянии этим воспользоваться, потому что плохо знаком с Тевинтером и, к тому же, вынужден скрываться, но попомни мое слово... Он еще проявит себя. Не явно, так тайно. А ты... Тебе уже тридцать, Дориан, когда же ты научишься терпению? - Никогда, mammula, - Дориан фыркнул. - За терпение в семействе Павус — по вашим же словам — ныне отвечает господин Тревельян, а я только и могу, что отыметь его, когда терпение у него кончается. - И это тоже неплохо, - леди Павус ничуть не смутилась. - Всем иногда требуется отвлечься, а способы... Разные. Например, я неплохо стреляю из лука. Сложно представить, зачем это мне может понадобиться, но отлично снимает напряжение. Лорд Галвард, к сожалению, не умел достигать этого, предпочитая остроухих. Слава Создателю, господин Тревельян, что вы не из этих рогатых... Я слышала, в Инквизицию брали кого попало. - Если бы я был тал-васготом, вряд ли бы посмел сунуться в Тевинтер даже ради вашего сына, - Тревельян наконец-то расслабился. Эта дама казалась страшной только поначалу. Теперь он чувствовал, что несмотря на ее въедливость и чопорность, у нее еще отличное чувство юмора. - Ну, или вступил бы обратно в Кун, чтобы захватить вашего сына... красиво. - Никогда не слышала, чтобы отступники из Кун могли вступить обратно, - фыркнула леди. - Но мне нравится ваш настрой. Вы попираете сами устои... Но не так глупо и неделикатно, как Дориан, а вполне себе изящно. Не хотите ли посетить мой дом? У меня вам подадут чаю, а я бы охотно попробовала сыграть с вами в «королевы». Думаю, вы достойный соперник. Если, конечно, играете. - Играю, - Максвелл невольно посмотрел на любовника. - Но едва ли я достойный соперник, потому что Дориан нередко выигрывает у меня. - Ах, дело ведь не только в фигурах, - оживилась леди Павус. - Выражения лица, поведение... Говорят, что не стоит играть с антиванцем в карты, а с марчанином — в «королевы». Я хочу попробовать. - За этим дело не станет, монна, - Максвелл галантно поклонился. Дориан страдальчески вздохнул, а потом поднял бокал: - За пополнение в роду Павус. - Сын, ты неисправим... - леди прижала пальцы ко лбу, но после коснулась бокала тоже. - Что ж... За господина Тревельяна я с удовольствием подниму бокал. - Госпожа была довольна, - деловито отрапортовался немолодой эльф. - Когда она делает вид, что довольна, у нее сразу шея краснеет, и веер она перебирает постоянно. Нет-нет, будьте уверены, госпожа уехала в хорошем настроении. - А... Дориан? - Господин... Тревожится, - чуть запнулся эльф. - Но не из-за госпожи, а из-за вас. Госпожи он не боится. Хозяин, вы добры ко мне... Поэтому я советую вам не оставлять господина Дориана этой ночью одного. Он умеет выдумывать парадоксальные решения для простых вещей. - Не оставлю, - улыбнулся Максвелл. - Что-то еще? - Да нет... - раб задумался, а потом улыбнулся. - Разве что, может, вам будет интересно... Дочка моя ребенка ждет. Если б не вы да не ваша помощь... И парень работником оказался толковым, не зря ему дочку отдал... Спасибо. Век не забуду. Дочка уж думала к долийцам бежать с парнем этим. А тут вы. Спасибо вам, а то до долийцев-то далеко... И чудные они. Лица красят, в странное верят... - Не в странное, - слова сорвались сами. - Спасибо тебе, Лионел. Надеюсь, родится у твоей дочки хорошенький остроухий... - Обязательно, - нежно отозвался старый раб. - Она в вашу честь его назвать собралась. И муж ее не против. Вы хороший хозяин... Мы ваши верные слуги. Максвелл только вздохнул. Жизнь начинала налаживаться, но... Впрочем, об этом думать еще было рано. А в спальне его ждал Дориан — самое настоящее будущее.