Завещаю вам не скучать

Очередной жизненный виток начинался крайне тоскливо. Большую часть времени я сидела в комнате, категорически отказываясь оттуда выходить. Мне, впрочем, тоже не докучали присутствием. Складывалось ощущение, будто в последний месяц не происходило ничего особенного, и жизнь внутри замка текла размеренно и неторопливо, как до приезда Тамаша. Разве что конфликты Натана и Анис начали проходить на французском, да соваться ко мне в комнату перестали. Про то, что нежити в замке поприбавилось, я постараюсь лишний раз не упоминать. Все гости были незваными, часть из них ― не особо желанной, или, так сказать, желанной не всеми. Всё чаще в разговорах звучал незнакомый мне язык. Я даже потихоньку закачала французский для начинающих на планшет, добавила к нему синхронный голосовой переводчик и тайно сбегала за диктофоном. Последний теперь всегда лежал в кармане, на случай громкого удачного скандала. С владельцами замка я практически не встречалась – разве что случайно натыкалась в лишённом освещения коридоре и вежливо раскланивалась на расстоянии, чаще молча. От этого становилось только тоскливее. Как-то раз я попыталась вызвать Натана на откровенный разговор ― не пора ли перестать капризничать и вести себя бессмысленно и алогично, и нельзя ли отпустить меня на все четыре стороны. Натан, состроив своё фирменное лицо, которое я давно окрестила про себя как «села на его любимую кошку», соизволил напомнить, что я чуть не подвела его, бедняжку, под монастырь своими кознями и мстительностью. Он прямо-таки вынужден проследить, чтобы я не наговорила никаких глупостей! После этого он кивнул на прощание и растворился в темноте очередного перехода. Ко мне в комнату он наведался спустя несколько дней: по-хозяйски зашел без стука и кинул на кровать мой телефон. ― Имел очень любопытный, но несколько односторонний разговор с женщиной, в которую, судя по фото, ты могла бы превратиться лет через двадцать, ― сообщил он мне. ― Мало того, что я долго пытался понять, что за ужасная мелодия раздалась средь бела дня в склепе, а потом какое-то время искал источник звука, так мне ещё и проели мозг плохим румынским и матримониальными планами. Ты объясни матери, что я категорически отказываюсь ехать на её дачу сажать картошку ― кажется, она уже занесла это в планы на весну. Вбивать гвозди и пропалывать грядки я тоже не умею, так что в быту совершенно бесполезен. ― Я тебя научу, ― утешила я вампира. ― С гвоздями можем потренироваться хоть сейчас. Мне до сих пор интересно, что за афоризм прозвучит, попади ты молотком по собственному пальцу. И с садоводством тебе есть, где разгуляться. До весны справишься даже с картошкой. ― В любом случае, если она перезвонит и будет спрашивать меня, для разнообразия скажи правду: я уже умер, ― отрезал Натан, выходя за дверь. Кажется, мне пора вставить замок в собственные апартаменты. Раньше мне эта мысль не приходила в голову по одной причине: я совсем не собиралась здесь задерживаться. Через некоторое время мне на счет упала внушительная сумма – ровно столько, сколько я потратила на замок, и ни лея больше. Натан, которого я нашла в гостиной, сказал, что он готовится отвечать за мои действия и надеется, что я упомяну о том, что замок достался ему не просто так. Он, видите ли, не очень похож на любовницу банкира. Николя где-то пропадал, причём примерно там же, где и Анис. Милена старалась не отходить от Натана, застать симбионта без подружки было делом почти немыслимым. Тедди тоже меня не слишком развлекал. В присутствии хозяина замка он становился вялым, апатичным и инертным, терял свой задор и старался лишний раз ко мне не подходить, хотя почти всегда вертелся в зоне видимости, вставляя свои комментарии, чем особенно досаждал владельцу. — Видишь ли, Джи, ты не учла, в какое время мы живем, — загадочно произнес Тедди как-то ближе к утру, когда Натана дома не было и мы неспешно прогуливались по лабиринту нашего сада. — И с тактикой у тебя не очень, извини. Натан жалуется, что ты решила свести счёты, я же уверен, что ты просто позабыла, как старательно ты обставила своё завещание. Я всё жду, когда же обиженные тобою наследники поймут, что их лишили бесполезной, но интересной игрушки. 

***

После очередной семейной ссоры, подслушанной из-за угла, я сидела в комнате с диктофоном и планшетом, переводя очередной натанов пассаж в адрес, кажется, Николя. Примерно на середине длинной фразы раздался звонок. Планшет Аугусто, который я периодически ставила на зарядку в надежде найти свободное время и попытаться связаться с хозяином, ожил и начал шуметь типичным сигналом видеозвонка. На связи был некий immortal_theologian. Завороженная названием, я приняла вызов. Передо мной появилось лицо Аугусто, усталое, немного осунувшееся, но вполне себе человеческое, если я хоть что-нибудь понимаю в вампирской инфернальной бледности. ― Привет, ― я изобразила самую дружелюбную улыбку из моего арсенала. ― А я всё думаю, куда же делся мой планшет, ― без предисловий начал он. ― Ты забыл его в машине. ― А машина где? ― Они оставили её у Собора Святого Георгия с припиской, что владелец совершает пешее паломничество до Римской Курии, а посему просит сохранить и сберечь. Ключи кинули в почтовый ящик настоятеля. ― Какая трогательная забота, я польщён. ― Как Уильям? ― Как всегда. В данный момент они снова заперлись с монсеньором, разбирают наши архивы. На заднем плане послышался дружный мужской смех. Аугусто повернул голову и явно посмотрел в сторону безудержного веселья с некоторым осуждением. ― Вот-вот, ― вздохнул он с тоской в голосе. ― Кажется, они друг другу понравились. ― А Тамаш?! ― Там же. Чем занимаешься? ― Изучаю французский. Я включила диктофон. Голос Натана произнёс какую-то заковыристую фразу. ― Лошадей и поэтов надо кормить, но не закармливать, ― скучающе перевёл Аугусто. ― Вот скажи мне, почему я периодически чувствую себя в вашем окружении недоучкой и идиоткой? ― пожаловалась я. Собеседник посмотрел на меня молча и многозначительно. Отсутствие ответа было красноречивее любых слов. ― Чего хотел-то? ― ворчливо сменила тему я. ― Найти планшет. Я, честно говоря, опасался, что он утерян окончательно. Передай его, пожалуйста, Уильяму, очень вряд ли я приеду к вам в ближайшее время. Или сама посети Ватикан, тебе пригодится, для общего развития. ― Сейчас, только отпрошусь у папочки, ― буркнула я. ― Как будто это проблема, после того, как ты подарила ему замок. ― Вот он считает, что проблема, причём серьёзная, ― начала плакаться я, ― хотя я понятия не имею, с какой стати он… стоп. Что ты сказал, прости?! ― Я сказал, что ты подарила ему замок, а посему он должен подобреть и отпустить тебя, раз ты до сих пор жива. ― Откуда ты знаешь?! Ты в своём чёртовом Ватикане! ― Во-первых, я бы очень попросил следить за своим языком, ты же девушка в конце концов, даже если сама об этом забываешь. А во-вторых, я, видишь ли, читаю интернет. Особенно новостные румынские сайты. ― Ерунда какая-то, ― пожаловалась я. ― Новостной сайт и мой дом?! Раньше это стоило усилий, а то и финансовых вложений! Телефон заиграл всё той же весёлой мелодией. ― Не буду тебя отвлекать, ― спохватился Аугусто. ― Верни планшет Уильяму! Я ещё наберу, всего доброго. Он отключился. Я схватила трубку, на связи была мама. Она названивала мне всё утро, но я была слишком увлечена, шпионя за вампирами: ― Крошка моя, как это понимать? ― начала она скороговоркой. ― Что за махинации с недвижимостью? Кто этот симпатичный юноша? Я с ним разговаривала, или не с ним? Где ты в Румынии откопала настоящего француза? Почему я последней узнаю о том, что ты живёшь с мужчиной? Особенно обидно, что мне сообщают об этом журналисты, а не родная дочь! Это я рожала тебя в муках пятнадцать часов, а не они! Это мне ты не давала спать, когда у тебя резались зубы, а не им! Это я отвечала на твои неудобные вопросы, прятала свою косметику, учила тебя застёгивать бюстгальтер и краснела на родительских собраниях… ― Прости, мама, у меня дела, ― я вырубила телефон, подхватила пальто и выбежала на улицу. Ждать, пока мама перечислит все трудности, которые обрушились на неё с моим появлением на свет, не было смысла: список мог затянуться до позднего вечера. По пути к месту сбора самых горячих сплетен и пересудов ― а именно к кафе общительного Тобара ― я отчаянно искала все последние новости из N-шти, но была так взволнована, что поняла только одно ― новость довольно активно обсуждается в социальных сетях, а по сайтам блуждают фотографии. Вечером в кафе было многолюдно. Тобар бегал по залу, разносил заказы и единственное, на что у него хватило времени ― дружески мне кивнуть и указать на дальний столик, который обычно оставляли для завсегдатаев-одиночек. Я села туда и терпеливо стала ждать, когда ко мне подойдут для заказа. Некоторые посетители разглядывали меня слишком пристально, от чего стало как-то неуютно и неловко. Кое-кто даже сказал «здрасьте». ― Привет, Юлия, ― запыхавшийся Тобар возник рядом спустя минут десять. ― Как всегда?.. ― Да. И газету, если у тебя есть. ― Тебе какую? Где ты в профиль? В анфас? Где Натан крупным планом, или не очень? Мне внезапно подурнело, а в кафе стало особенно душно. ― Неси все. В итоге Тобар положил на стол утреннюю газету. Там опять целый разворот занимали рассуждения обо мне. К слову, я не очень этому удивилась: в городе, где иной раз приходилось засовывать в газетные новости происшествия типа «коза была сбита телегой за переход в неположенном месте» или «торжественное открытие нового колодца», твоя персона на весь разворот ― это скорее вопрос времени, чем популярности. Но следом за ней передо мной легла газета районная. Потом ― областная. И везде новости были примерно одинаковы: а эта русская стерва наобещала, а потом передумала! И подарила свой замок ― представьте себе ― заезжему французу! Француз, к слову, какой-то подозрительный: мы связались с коллегами из Франции и они поначалу затруднились с комментариями. Круглый сирота. По ошибке считался умершим и внезапно «воскрес» в Румынии. Наследник старинного обнищавшего рода. Почему маленький безобидный городок пал жертвой какого-то жадного до замков мсье, чьего имени не нашли ни в одном из учебных заведений Франции и Румынии? Причём журналистами совершенно игнорировался простой факт: до этого происшествия никого не тревожило, что такой «ценный» замок гуляет по рукам. Зато они припомнили недостроенный музей, неожиданное появление покупателя с подозрительными документами, две срочные перепродажи и гибель предпоследнего владельца прямо в ночь после нашей сделки. Позже, когда я разбиралась в причинах такого внезапного интереса за пределами N-шти, я наткнулась на трёх успешных персон с популярными блогами, как по заказу упомянувших нас почти одновременно, с разницей в несколько дней. Один активно участвовал в политической жизни и рассказал про меня вскользь, как пример русской нечистоплотности в обещаниях. Вторая, дама средних лет, путеводная звезда всех домохозяек, скучающих по мистике, проехалась по таинственному замку, который покупался, продавался, сводил с ума и убивал хозяев. Мол, как такое могли пропустить, это же ужасно романтично! Девица в новых губах и модных платьях подхватила, заявив, что новый владелец определенно заслуживает внимания, и вывесила портрет последнего графа, который кто-то из рабочих, проводивших электричество, сфотографировал на телефон. На беду Натана, художник изобразил его очень неплохо. Задумчивый и явно скучающий молодой мужчина высокомерно смотрел на зрителя чёрными глазами. Мне показалось, что сейчас он обязательно возведет очи горе и привычно пожмёт плечами: опять ты, Джулия, донимаешь меня такой ерундой, как твоя участь, отстань. В газетах было много внезапных вопросов и самых разнообразных версий ответов, даже засунули туда довольно чёткую фотографию, тоже с телефона, на которой угадывалась тонкая фигура с волосами до плеч на балконе замка. Я так и не смогла понять, подделка это, или господин граф, не вовремя вышедший отдохнуть от нервной обстановки, в которой тонул наш дом в последнее время. В голове мелькнул внезапный вопрос: интересно, можно ли снять Натана на зеркальный фотоаппарат? Новоявленную звезду новостных лент и самое обсуждаемое существо в пределах ста миль я нашла в ярости расхаживающим по залу. На столе вперемешку лежали газеты, а Тедди, развалясь в кресле параллельно спинке, с ногами на мягкой ручке, громко и с чувством зачитывал очередную версию, выйдя в интернет с телефона. Я подоспела как раз к концовке и краткому резюме: ― Скорее всего, ты её соблазнил. Или запугал. Ты вообще крайне мутный тип, Натан. Ой, смотри ещё и сюда: тут, в местной газетёнке на полтора листа, даже есть карикатура! ― Не показывай, ― рычал возмущенный Натан. ― А они неплохо передали твою суть. Ты нависаешь над бедной Юлией, приставив к её груди длинный кривой нож, и говоришь, что совсем ни на что не претендуешь, а она смотрит на тебя глазами-сердечками, высунув язык, и срочно подписывает бумажки. ― Боже мой, какая пошлость! ― А вот и ещё одна медийная персона, ― радостно поприветствовал меня белобрысый нахал. ― Ты вновь проснулась знаменитой, расскажи об ощущениях! ― К-а-а-ак дам в лоб, ― предупредила я, не слишком изящно уронив себя в кресло напротив и держась за голову. ― Ну извини, я жажду немного потоптаться по вашему звездному союзу. Не каждому вампиру выпадает честь всенародно отжать собственный замок у законного владельца, не каждой человеческой женщине ― доставить столько проблем конкретному бессмертному, желающему только одного ― тишины и спокойствия. Натан, если ты запоёшь, ты сможешь стать звездой эстрады, на волне такой популярности. Читай рэп про женщин и деньги, это в моде. ― Сдались мы этим идиотам, ― пожаловалась я. ― Сотни лет замок никому не был нужен, а тут слетелись! ― Загадочный брюнет с тёмным прошлым появляется из ниоткуда и молодая добродетельница, ещё недавно заявлявшая о своих намерениях на всю Трансильванию, внезапно переписывает на него замок, несмотря на то, что мэр N-шти уже подумывал, на какую из стен повесит собственный портрет? Представь, какие слухи поползли бы, если бы той же ночью ты сбежала в Россию! А оттуда ты могла бы слать такие шикарные интервью! ― Слухи не страшнее, чем сейчас, полагаю. ― Считаешь, любовница Натана ― это ощутимый удар по репутации? Иди в мои! Симбионт, который так упорно ходил из одного угла в противоположный, что мог протоптать в ковре под ногами одну прямую линию, на мгновение замер, но потом продолжил свое бесплодное занятие, пробормотав что-то себе под нос на французском. Я как можно естественнее засунула руку в карман и нащупала кнопку диктофона, но нажать не успела. Тедди не подвел: громко и четко, как на запись или на уроке французского, парировав фразой, в которой я уже поняла целых два слова: «собака» и, кажется, «сад». Натан пристально посмотрел на меня, но ничего не ответил. ― Боюсь, Юлия, теперь ты, как честный человек, просто обязана на нём жениться! ― Теодор, не загостился ли ты? ― с досадой спросил Натан. ― Да вроде бы, нет, ― продолжал веселиться Тедди. ― Я как раз вовремя, наслаждаюсь вашим триумфом. ― Отлучу от своих дел! ― Как будто я не смогу смотреть список твоих операций на официальных сайтах! ― А где Милена? ― я поняла, кого не хватает в комнате. ― Устроила бурную сцену и ушла отлёживаться, ― пояснил Теодор. ― Пойду, последую её примеру. Я поднялась и направилась к выходу. Натан загородил мне проход и опять начал своим гадким менторским тоном: ― Надеюсь, теперь ты довольна, мерзавка? Они уже выкопали моё детдомовское прошлое! ― Твоё?! ― возмутилась я. ― Да какая, к лешему, разница?! Они добрались до моего деда! ― Двоюродного пра-пра-пра-пра-пра-пра-пра-правнука, — опять поправила я, отследив на пальцах нужное количество «пра». Натан опять завис, закрыв глаза, с одним из этих своих сложных лиц, не поддающихся описанию. Наверное, он мысленно считал до десяти, чтобы в конце как можно ярче взорваться сверхновой. ― Никаких интервью! Никаких ток-шоу!!! Никаких появлений на публике, пока я не разрешу! Твой язык сильно опережает мозг, так что предоставь всё мне! Я поднесла к его глазам экран телефона и сняла с паузы сегодняшний вечерний эфир. ― Вы хотите сказать, что Юлию вынудили сменить завещание? ― буднично спрашивал местный диктор у собеседницы, чьё лицо скрывала тень. ― Я хочу сказать, что во всём этом есть элемент недосказанности, ― отвечала та изменённым голосом. ― Юлия не из тех, кто жалуется, но могу со всей определённостью заявить: в её решениях замешан кто-то ещё, а сейчас она опасается за свою жизнь. Если с ней что-нибудь случится, лично я буду точно знать, кого подозревать в числе первых. ― Вот это да. А теперь новости с Улицы Энеску, где коза попала под телегу, ― так же равнодушно переключился диктор. ― Это ты??? От его рыка я даже отпрыгнула назад. ― Ты бы сразу жандармерию подключила, зачем стесняться?! ― Ты бы перестал на меня орать, это ещё не все новости. В полнейшей тишине я пролистнула файлы на телефоне назад и включила передачу, которую нашла в сети: на экране появился крайне пожилой мужчина с печатью голубокровия на челе. Он что-то быстро говорил на французском, внизу шли титры: «…Я безумно рад обрести внука. Наша ветвь не прервалась, хотя я был уверен, что ничто не сможет мне помочь. Мой сын ещё в пятнадцать признался всем близким и друзьям, что его не привлекают женщины…» Пока Натан застыл, задумчиво переваривая услышанное, я как можно аккуратнее отодвинула его с прохода и вернулась к себе. Позади вовсю хохотал Теодор. Не скажу, что мне не давали прохода на улицах или тыкали пальцами, но определённо оборачивались в след или даже здоровались, если я начинала усиленно пялиться в ответ. К сожалению, в местной вечерней скуке газеты и интернет здесь читали активно (выбор зависел от возраста), и именно на такую шумиху я рассчитывала, завещав замок городу. Теперь слава выходила мне боком. Слава была не очень ― кажется, местные решили, что я решила отхватить кусок лёгкой известности, а потом оказалась слишком падкой до чернявых обольстителей. Нас успели поженить, рассорить, наградить детьми, сторонними связями и так далее. Маленький городок был жаден до скандалов, особенно замешанных на романтике или триллерах. Кажется, в нашем случае углядели и первое, и второе, чему моментально нашли подтверждение у соседей. Некий свидетель, побывавший в замке на днях, рассказал в интервью, что Натан любит ужастики про вампиров, где громко и разнообразно орут женщины. Меня утешало только то, что подобная шумиха обещала быть достаточно кратковременной. Мы не были популярными личностями, хотя перчинка в новости определенно присутствовала. Оставалось надеяться, что бессмертный тщательно проработал собственную легенду и новые бумажки его не подведут, если у местных СМИ на самом деле есть «коллеги во Франции», которым интересно копаться в совершенно неизвестном ранее мужчине, с целью добыть хоть какой-нибудь повод для скандала. Небольшой повод был ― чистокровное французское общество решило воспользоваться случаем и напомнить о себе заявлениями, что безмерно радо новому человеку, пусть и не получившему должного воспитания. Отмоют от грязи, очистят от шелухи и ждут этот брильянт в своих объятиях в любое время дня и ночи. Это они определённо зря. Буквально через часок на пороге комнаты возник Натан. Он, хмуро оглядев меня с ног до головы, предложил прогуляться по городу. Кофе, пироженки, и далее по устоявшемуся расписанию. Я отказалась. Признаю, что не интеллектуалка в плане тактики и стратегии, но его намерения читались легко: продемонстрировать общественности нашу трогательную нежную дружбу. Только вот не в моих это интересах, увы. Я гордо отказала, прошествовав мимо него с высоко поднятой головой, и предложила Теодору составить мне компанию. У того, похоже, открылось второе дыхание. Минуту назад он в изнеможении валялся в креслах, не в силах больше смеяться, а тут вскочил, раскланялся и под ручку повёл меня к выходу. На прощание я бросила на То-то один из своих самых обжигающих взглядов. Кокетка из меня не очень, но недоумение на его лице было лучшей наградой за сегодняшний вечер. Возможно, он решил, что я просто неважно себя чувствую или страдаю болезнью глаз. Тут я вынуждена указать на ещё одну немаловажную деталь: мой багаж так и не вернули. Уж не знаю, в какой из стран случилась заминка, но я бы так и сидела в замке без вещей, если бы не Анис, которая со смирением приняла мои попытки влезть в её гардероб. Её вещи были мне чуть длинноваты, но приходилось довольствоваться тем, что есть, таская юбки покороче и кофты, собирающиеся на руках гармошками. Короче, выглядела я немного странной, сонной, злой и совсем не героиней романа с двумя вампирами. Сама Анис, вроде бы, стала немного приветливее, но времени пообщаться и оценить наши взаимоотношения у нас не было: за нею повсюду таскался Николя. Натану это, кстати, крайне не нравилось ― при виде входящего в зал воздыхателя сестры, он менялся в лице и, кажется, так громко думал гадости, что даже до меня долетали обрывки его мыслей. Плюнь он в Ники ядом ― и то вышло бы безобиднее. Тот, впрочем, реагировал совершенно безмятежно. Как-то, проходя мимо библиотечных стеллажей, я увидела любопытную перемену: ближайшая к потайному ходу полка с изданиями на румынском была протёрта от пыли, а одна из книг выделялась новым корешком. Понаехало европейской интеллигенции. Читают одинокими ночами, или, возможно, попарно и вслух. Рояля в доме нет, а то, бьюсь об заклад, наигрывали бы в четыре руки. В данный же момент Теодор шёл рядом и сиял, как начищенный пятак: он практически махал ручкой всем, кто смотрел нам вслед. Кажется, он всерьёз решил показать нас всему маленькому провинциальному городу, даже тем, кто смотреть не больно-то хотел. ― Да-да, вы не ошиблись, это именно она, ― пояснял он тем, кто с сомнением мысленно сличал мой новый образ с фотографией. Люди тушевались и отводили взгляд. Тем, кто этого не сделал, доставалась вторая часть представления. Я шла и страдала от того, что земля под ногами не разверзалась и не поглощала нас с вампиром. Ну, или хотя бы его одного. ― Прекрасная леди, ― отвечал он старушке, рискнувшей сказать, что я ― легкомысленная дрянь, возможно, проклятая заколдованным замком, ― ну кому тут отдавать своё любимое имущество? Вы же всё испортите, по лицам вижу! Натопчете, ремонт изуродуете, ещё и занавески умыкнёте. За вами глаз да глаз! ― Мой друг, ― проникновенно он говорил мужчине чуть старше меня, в строгом костюме, выходящем из офисного здания и хмыкнувшем при нашем появлении в поле его зрения. ― Ну зачем?.. Зачем вам эта строенная-перестроенная, загубленная криворуким ремонтом, простите, ерунда? Бюджет у вас, право слово, не резиновый! Да вы должны на коленях благодарить Юлию, что она сняла это ярмо с вашей шеи! Теперь за эти деньги здесь откроют новый колодец, или подземный переход для коз. ― Дедуля, не вздумай, ― грозил он пальчиком какому-то очень пожилому фермеру, имеющему явное желание придать этому веселому болтливому хлыщу правильное ускорение лопатой: похоже, фермеру было абсолютно наплевать на меня, а вот спутник мой явно пришелся ему не по вкусу. ― Не серди меня. ― А ну пошел прочь, упырь недобитый, ― внезапно гневно отреагировал старик. ― Лопату об тебя портить! Вы посмотрите на неё, ― о, а вот это уже в мой адрес, ― идёт, ухом не ведет! Сожрет тебя в тёмном переулке и не подавится! Ух я вам!.. И перекрестился. Тедди пробормотал «вот негодяй» и побыстрее увел меня дальше по улице. Впрочем, вел он себя пристойно, даже в кино. Я даже не запомнила, на какой фильм мы ходили, потому что мысли мои возвращались к перспективам журналистских раскопок вокруг Натана, Милене и странному поведению Теодора, который зачем-то сидел у нас дома, хотя сам признавался, как ему здесь надоело. А после, в кафе, две девушки за соседним столиком, не разглядевшие меня в полумраке, явно обсуждали увиденного на улице молодого человека, схожего по описанию с новым владельцем замка, и я несколько ревниво слушала их рассуждения о том, что русская дамочка уедет, а эти юные дивы будут случайно прогуливаться неподалеку, потому что он очень даже ничего. Пройдитесь, милые, ― в мрачном предвкушении думала я. ― Ровно до точки, где будет стоять заинтересованная в происходящем Милена. Тедди работал фоном и прекрасно дополнял моё задумчивое молчание чем-то весёлым и бесконечным.