Цитрус и Корица

Сегодня он проснулся и первой эмоцией, которую он испытал была злость. Злость на губы Грейнджер, на ее безупречное тело, на ее шикарные волосы. Но прежде всего, злость была на самого себя. -Ну ладно, эта шлюха. Она, можно сказать, первый раз оказалась наедине с красивым парнем. Но он: чистокровный волшебник с безупречным лицом и телом! Как он мог позволить этой шлюхе поцеловать его? Как он мог возбудиться от вкуса ее губ? Как он мог, в конце концов проникнуть в нее, таким образом лишив ее девственности и позволить ее грязной крови пролиться на его безупречное мраморно-белое тело? Эти вопросы жужжали в голове, хуже назойливый мух, не давая ему покоя и поджидая за каждым углом, чтобы накинуться и разорвать на части. Он попытался дать себе отчет, какого нахрен он ничего не сделал, когда это дрянь накинулась на него, впившись своими пухлыми розоватыми губами в его рот. Малфою хотелось верить, что это произошло из-за усталости и на неудовлетворенности физических сексуальных потребностей. Но в глубине души, он осознавал, что это не так. Он понимал, что был вполне удовлетворен огромным ртом и подтянутой задницей Пэнси. Ему не хватало ее, Грейнджер. Такой мягкой и теплой. Ему не хватало той, от которой пахнет корицей. Ему не хватало ощутить корицу на губах. -Ну блять! Единственная нормальная рубашка была запачкана жемчужной помадой Гермионы. А как от нее пахло... Пахло корицей и шоколадом вперемешку с его цитрусовым запахом. Хотелось уткнуться в нее носом и таким образом огородиться от внешнего мира. Хотелось выплюнуть свои эмоции наружу. Хотелось, подобно Грейнджер, стукнуть кулаком о пол. Стукнуть так, чтобы вместе с его чистой малфоевской кровью вылились все остальные эмоции: злость, страсть, страх перед отцом... Что он там этой суке про отца говорил ? В министерство его сдаст? Ага, конечно. Это был не больше, чем обычный бред после оргазма. По крайней мере, в это хотелось верить... Хотя не такой уж это был и бред. Ведь если Люциус попадет в Азкабан, Драко больше не придется выполнять любую его прихоть. Над этим стоит задуматься. Серьезно задуматься. Он надел свитер из толстой ткани, несмотря на погоду и вышел из комнаты, прихватив сумку. Юноша очень долго собирался, поэтому о завтраке не могло быть и речи. Первым уроком поставили астрономию. Обычно на астрономии, Драко сидел на задней парте и слушал, как пилочка Пэнси скользит по ее ногтям, придавая заостренную форму. Не стоит строго судить Паркинсон. Она сильно рано попала под влияние Малфоя, который в свою очередь с самого рождения находится под влиянием отца. Но тем не менее, Малфои - очень известный чистокровный род. Ему есть чем похвастаться, о нем слышали все. А род Паркинсон - не известен. Поэтому, та гордость, которой так и веет от Пэнси объяснить сложно... Стуки малфоевских каблуков раздаются по всему коридору, отражаясь эхом от каменных стен. Он уже возле кабинета. Видит Блейза, Крэбба, Гойла, обращает внимание на надутые губы Паркинсон и... Перед глазами все плывет. Взгляд падает на грустные глаза Грейнджер. В ее широко открытых шоколадных глазах отображается внутренняя печаль. Наверное, она пожалела, что наградила его своей девственностью. Теперь перед Малфоем стояла уже порочная женщина. Конечно, не такая, как Паркинсон, но все же порочная. Заметив пристальный взгляд Малфоя на себе, она отводит взгляд и рассматривает свои ноги. Сегодня на ней была надета водолазка, которая поностью закрывает ее тонкую белую шею. Еще бы! Она еще недели две не будет вылазить из этой кофты. Это же тебе не Пэнси, которая выставляет все засосы на показа, специально ограничиваясь одним бюстгалтером под мантией. Это Грейнджер. Такая теплая и нежная. -Фу, блять, Малфой, о чем ты, сука, думаешь? Любви захотелось? Романтики? Надо признать, Грейнджер в этой нелепой водолазке его совсем не возбуждала. Разве что, хотелось посмотреть на проделанную им работу и оголить шею девушки. Ну и может подцепить ее запах чутким аристократичным носом. К нему идет Пэнси, застревая своими шпильками в щелях между плитками. -Знаешь что дорогой, я решила простить тебя. Ты ведь не специально это сделал, а от любви. -раздалось змеинное шипение. А теплый воздух ее дыхания ударил в лицо. Он ухмыльнулся. Ага, конечно, от любви. Скорее от злости. Он видит Грейнджер. Ее робкий, испуганный, но при этом любопытный взгляд, устремленный на Малфоя и его подружку. -Хватит, Грейнджер, прекрати пялиться на него. Ты ему нужна, как пустая чернильница. Он просто издевается над тобой! -со страшной скоростью пронеслось в голове Гермионы. Она действительно была расстроена. Она жалела, что первый секс у нее случился до свадьбы. Она мечтала, как в свою первую брачную ночь, ее муж лишит девушку девственности. И это произойдет на шикарной мягкой кровати, а не в пустых и холодных подземельях. Она проклинала тот момент, когда еле заметно кивнула головой, а он содрал с нее теплую мокрую ткань, которая прикрывала то самое интимное место, в которое он толчком вошел, заставив ее издать громкий стон, которых эхом раздался по всему подземелью. Единственное, что ей понравилось в сексе с ним, это его последние слова: "Хочешь, сдадим его в министерство?" Да, она хотела. Нет слов, чтобы описать, как же она хотела, чтобы Люциус попал в Азкабан. Чтобы он там мучился. Нет, она не была жестокой или мстительной, она была справедливой. Если он заставлял умирать людей, только потому, что по их венам течет кровь, то пусть и сам он почувствует, каково это, умирать в муках. ***** Как обычно, после уроков он пообедал и в гостиной уселся возле камина. Он обожал эти минуты. Обычно, именно тогда, в голову приходили самые нужные мысли и самые выгодные решения проблем, в которых сейчас Малфой буквально тонул. Он думал об отце. С одной стороны, если он сдаст его в министерство, он обретет полную свободу над своими действиями. Но с другой, не будет ли он чувствовать себя предателем? Ой, Малфой, а не отец ли воспитал тебя такой циничной сволочью? Если бы мать осталось жива, Драко вполне бы мог настучать Дамблдору на Люциуса. Отца бы забрали, а Драко жил бы с матерью. Но судьба распорядилась иначе. И стало быть, надо думать исходя из ситуации. Самостоятельно, Малфой младший не смог бы управлять Мэнором. Поэтому, скорее всего, к нему подселился бы какой-то старик из министерства. А может, юношу и вовсе выпрут из Мэнора и дадут какую-нибудь комнатушку в маггловском квартале. Если бы отца забрали, уважение,(а может быть и страх) к Драко испарились, подобно спирту. Стоит ли так рисковать? А главное зачем? Чтобы получить больше свободы. А нужна ли тебе эта свобода? Зачем? Огонь в камине слегка потрескивал, отбрасывая тень на бледном лице Малфоя. Он сидел на кресле, придерживая голову двумя пальцами. На его коленях лежал плед. Огонь приятно жег кожу, подобно прикосновениям Грейнджер. Атмосфера была волшебная. За окном лил дождь. Крупные капли стучали по каменному выступающему подоконнику. В зале было тихо. Только некоторые слизеринцы поскрипывали перьями, выполняя домашнее задание. Внезапно, тишину нарушил дикий ржач. Все обернулись на дверь и в комнату буквально ввалились пьяный Блейз, хохочущая Пэнси и Крэбб с Гойлом. Они жадно уплетали пирожки с печенью и тоже ржали. При этом, куски печени разлетались по зале. С неприязнью и стыдом, Малфой вспомнил, что раньше он напивался, подобно Блейзу, а после, они с Пэнси уединялись в комнате или напротив, трахались при людно. Это зависело от настроения. На секунду, Драко захотел, чтобы все было, как раньше. Но как раньше, уже не будет. Он изменился. Изменилось его мышление. Изменились его поступки. Он теперь различает страсть и любовь. И походу, он любит Грейнджер.... От этой мысли, скрутило живот, а в глазах все поплыло.