Облик одиночества

      Джинхён нравится быть в кабинете психолога, стены которого, казалось, впитали в себя уютный запах зелёного чая и какао. Когда девушка бросает очередной взгляд в окно, — где тучи захватывают небо, грозясь обрушить гневные дождевые капли, — кажется, что за стеклом и четырьмя стенами отдалённый от всего остального крохотный мир.       Студентка с нетерпением бежит по ступенькам на второй этаж, предвкушая скорую встречу, открывает массивную дверь, за которой её ожидает психолог, крутящийся от скуки в кресле. Он медленно поворачивается, следует вопрос: «Как прошёл день?» — предвестник долгой беседы. Другие заглядывают к психологу редко, но, когда те успевали войти раньше Джинхён, девушка уходила в университетскую библиотеку. И если раньше это место создавало иллюзию безопасности, в которую можно было окунуться прочь от реального мира, где нужны были способности коммуникации, то сейчас оно лишь вопит тишиной и скукой. Она перелистывает страницы книги, отмечая карандашом то, что можно было бы обсудить с психологом.       Пользуясь двумя окнами в расписании, она подходит к его кабинету с лёгкой улыбкой на лице, которая является спутницей с недавнего времени. Она недовольно говорит, что лекции по социологии хуже бессонницы — хочется заснуть под голос преподавательницы, которая, кажется, совсем не любит свою работу, но нельзя, и ты сидишь, оперившись тяжёлой головой о левую руку, закрываешь глаза и, кажется, уже засыпаешь, после открываешь снова — так резко и неожиданно для самой себя, а потом хочется спать ещё больше.       — Понимаю, — качает головой Сехун. — Я в своё время старался хорошо учиться, что иногда выходило плохо — недосып. Меня ловили за сном и выгоняли, ставя пропуски, которые приходилось отрабатывать.       — «В своё время» — фыркает Джинхён. — Говорите прямо как дедуля. Получилось, кстати, выпуститься с отличием?       — Если бы, — Вздыхает мужчина, покрутившись в кресле. — меня выгнали за драку.       Девушка несколько секунд смотрит на психолога с удивлением. Она ни разу не представляла Сехуна студентом, но сейчас в её голове вырисовываются очертания фигуры, педантично поправляющей очки указательным пальцем, почему-то с выкрашенными в светлый волосами. И несмотря на то, что на голове красовалась тянущаяся кверху прядь, одежда Сехуна-студента была идеально выглажена (как выглажена она сейчас) — образ идеального студента. Речи об исключении из-за драки быть не могло, о чём она поделилась с мужчиной, на что тот пожимает плечами.       — На самом деле, я был обычным студентом, — признаётся он, ладонью подпирая голову. — Я не люблю гладить, а тогда вообще этим не занимался; очков не носил, но тогда я перекрасился в блондина — тут ты попала в точку, мне хотелось выделяться. Почему-то мне казалось, что если ты выделяешься, то получаешь больше любви.        Со мной тогда учились парни, знаешь ли, обычные хулиганы, часто меня задирали. Какое-то время я пытался не обращать внимания, наивно полагая, что им самим надоест и от меня отстанут, но их это только раззадорило. Однажды я возвращался с дополнительных курсов, меня подловили и избили. В какой-то момент всё зашло слишком далеко, и в голове одна муть была, когда услышал, что рядом кричат. Смотрю — а там знакомый из института коленкой прямо между ног одного из парней бьёт. Тут и сигналы полиции. В голове до сих пор шум, а я взял парня, что мне помог, за руку, и бежал что есть мочи. А потом нас выгнали из университета.       — А тех парней?       — А те парни… — Делает глоток Сехун и смешно кривит лицо, обжигаясь. Глубоко вздыхает и продолжает. — Отец одного из задир оказался то ли чиновником, то ли ещё кем, но связи имелись… Что ж, случается.       Он легко пожимает плечами.       Ему дифирамбы можно петь, не иначе, — думает девушка про себя. Джинхён смотрит на него иначе, в её взгляде читается уважение и восхищение человеком, преодолевшим подобные трудности. Девушка смущена тем, что всё это время жаловалась на проблемы, которые, возможно, и схожи, но несравнимы с его. В какой-то момент она видит в нём себя, думает, что они похожи.       — У Вас остались фотографии с того времени?       Мужчина удивляется вопросу.       — Да.       — Покажете в следующий раз?       Они разговаривают до позднего вечера, и весь день никто не решается потревожить их покоя. Сехун аккуратно откладывает бумаги в портфель, решив заняться ими дома. Они разговаривают о многом: начинается с банальных тем о книгах и фильмах, медленно переходя в глупые шуточки, которые Джинхён, преодолев излишнюю смущённость, может себе позволить, как и странное хихиканье. Когда за окном вечереет (в этом году темнеет раньше из-за частых дождей), девушка восклицает что-то о снеге, в восторге тыкая указательным пальцем в сторону окна. Мужчина удивлённо оборачивается, увидев большие падающие хлопья за окном. Сехун быстро бросает взгляд на часы — оставался ещё час до конца рабочего дня, и он ловит озадаченный взгляд Джинхён. Мужчина не может понять, почему её настроение огорчает его; почему он без слов понимает, что той хотелось бы ловить руками снег, долго болтая — не о проблемах насущных, а о всякой ерунде, оправдываясь тем, что в присутствии снегопада негоже говорить о чём-то тяжёлом. Может, и он нашёл своего друга?       — Через час всё будет белым, — не подаёт огорчения Джинхён. Она могла встать с кресла хоть сейчас и выбежать наружу, любуясь снежинками, но не хочет расставаться с этим местом так быстро — завтра она не сможет прийти из-за работы, и ей хотелось бы насладиться нынешним моментом, — когда они вот так разговаривают, наблюдая за снегом.       — Если только не растает, — Пожимает плечами мужчина.       К его же удивлению, снег не растаял. Он всё продолжал сыпать большими хлопьями, словно благодаря за терпение. Оба наблюдают за медленным белым танцем. Сехун предлагает подвезти её, и она тут же кивает.       Во дворе бегают дети, погруженные в снег до колен. Мужчина желает всего хорошего, но Джинхён перебивает его предложением слепить снеговика. Сехун думает о портфеле, ожидающего горестного момента, когда его откроют, вытащив кипу бумаг. И всё же он быстро соглашается.       Снеговик не лепится, зато в лицо Джинхён летит снежок, и слышится смех Сехуна. Он, словно часть детворы, бежит от девушки, но спотыкается, в темноте столкнувшись с ребёнком, и головой бьётся о холодный турник. Девушка смеётся до той поры, пока не понимает, что Сехун машет руками и не встаёт. Психолог прилип языком к бесчувственной балке.

***

      — Лёгкие портим? — со смешком произносит Лина, увидев соседа. Сыгон оборачивается, вытаскивает сигарету и улыбается неловко.       На этаже тускло светит лампа. На подоконнике лежит большой пакет, откуда видна голова плюшевой игрушки. Сам мужчина выглядит несколько помятым, но Лина решает не докучать вопросами, зная, как это может иногда раздражать.       — Извините, что на Вашем этаже, — произносит он. — Жена в задницу тлеющей стороной засунет, если увидит. Я забросил.       — Я вижу, — с некоторым ехидством замечает женщина, и Сыгон усмехается. — Стресс?       — Что-то вроде.       — Главное алкоголем не запивать.       — Вы в этом знаток, да? — Лина не обращает внимания на сказанную фразу, вытаскивает сигару, и мужчина молча подносит к ней зажигалку. — Мне о Вас соседи многое рассказали.       Женщина улыбается, тихо проговаривая про то, что окружающие знают больше.       — От алкоголя только хуже.       Мужчина кивает. Оба курили в молчании, смотря на падающий снег, пока сигарета Сыгона не дотлела. Он попрощался, хлопнув женщину по плечу, словно старого друга, и попросил не возвращаться к алкоголю.       — Не так уж это и легко, — бросает ему в спину Лина, но тот застывает на месте, медленно оборачиваясь. При тусклом освещении лицо казалось его пугающим из-за сведённых бровей, между которыми залегла тень. Он задумчиво чешет подбородок.       — Что-то я слышал… — задумчиво проговаривает он в пустоту. — Что-то я… Верно! — При это слове он хлопнул пухлыми ладошками. — Мой коллега посещает клуб анонимных алкоголиков, где люди поддерживают друг друга в отказе от пагубной привычки. Я тогда вспомнил про Вас и попросил дать адрес.

***

      Сеён любит гулять с дедушкой в парке, рассказывая о случаях в школе, каждый раз прося советы. Бедный мальчик, сам того не осознавая, всё никак не может избавиться от волнения о мнении окружающих.       Они медленно шагают по узенькой тропинке, окружённые голыми деревьями, под которыми лежит редкий снег. Слышится громкая музыка и смех детей, среди которых притаился Онри. Сеён быстро и сбивчиво рассказывает школьные истории. Он несколько смущен перед дедушкой — тот кажется ему таким умным и всезнающим. В такие моменты мальчик напоминает дедушке стеснительную студентку, потерявшуюся в прошлом. Он смотрит на внука, на его сосредоточенный профиль, отсюда видно как он сводит брови. Сехун не может удержаться и быстро нагнувшись, насколько ему позволяют хрустнувшие суставы, быстро набирает снег в руку. Опешивший на время и до сих пор с хмурыми бровями и открытым ртом мальчик наблюдает за дедушкой, пока тот быстро не засыпает горстку снега ему за шиворот. Сеён вскрикивает и жалуется, что от дедушки подобного не ожидал, и бежит набирать снег.