Если я пойду долиной смертной тени...

Если я пойду долиной смертной тени, то не убоюсь зла, потому что ты со мной. Холодно. Очень холодно - весь мир замерз и никак нельзя его отогреть. По стенкам подземелья ползет изморозь, камни уже не кажутся такими мрачными и темными. Один человек лишь не обращает внимание на всю красоту природы и на окружающую обстановку. Он сидит за столом, оперся на локти и, сложив ладони вместе, рассеяно смотрит на мир обсидиановыми, черными глазами. Его волосы кажутся немытыми, грязными и сальными. Худоба и острые скулы, немного желтоватого цвета кожа, синяки и круги под глазами от хронических недосыпов, хрупкие, тонкие костяшки пальцев довершают образ. Он кажется тенью, химерой в отблесках пламени вычурного камина. На камине вырезаны змеи, пламя касается и их, глаза-изумруды подмигивают в такт пламени. Черная мантия на его сутулых, худых плечах выглядит запыленной и не глаженной: вся в складках и заломах. Человек застыл как каменное изваяние. Перед ним плещется в бокале огневиски, но он не обращает на него внимание. Он полностью сосредоточен и собран, кажется, с минуты на минуту ожидает нападения. Но нападать некому- он в обществе четырех черных, каменных хладных стен. Вот, наконец, он оживает, меняет позу - со вздохом ложится прямо на стол, стоящий прямо перед ним и рукой сбивает бокал. Бокал летит на пол, зловеще звеня, и разбивается на мелкое стеклянное крошево. Можно бы восстановить его «Репаро», но он этого не делает. Напиток из бокала выплескивается на каменную плитку и застывает коричнево- красной, пахнущей алкоголем, лужей. Человек обхватывает своими руками голову и вцепляется в виски. Он мученически стонет, временами срываясь на крик, который напоминает вой раненного животного, зверя. Он дрожит мелкой дрожью и на миг закрывает глаза. Когда они распахиваются, в них такой океан боли и страдания, что не вериться своим глазам, этого не может быть - это так много, слишком много для одного человека! Ему страшно - он не знает как жить, как жить дальше... Тени от огня пляшут, словно насмехаясь, над горем этого гордого слизеринца что-то похожее на ритуальный танец язычников. Он замолкает и пытается встать, но у него словно высосаны силы: он падает рядом со столом на каменный пол, на колени, и обхватывает себя руками, словно пытаясь защититься от чего- то неведомого. По впалым щекам текут предательские слезы, и он не сдерживает их. Ему удается подняться лишь со второй попытки. Он вытирает слезы рукавом мантии и, пошатываясь, идет к стене. Достигает ее и в бессилии бьет по ней руками, вкладывая всю злобу и ненависть в удары. Потом замирает и подпирает стенку спиной. Она приятно холодит и приводит его в чувство. Он выходит из своего кабинета и автоматически запирает дверь на заклинания. Выходит с идеально прямой спиной, холодным взглядом, с чуть издевательски- насмешливым выражением лица. И даже не заметно, что он страдал всего несколько минут назад. Сегодня в замке тишина- большая часть учеников продолжает праздновать Хэллоуин, точнее падение и исчезновение Сами- Знаете- Кого. Ведь войне конец! Ложь, ложь, все это - ложь! Ему хочется кричать это на весь замок. Метка на левой руке, точнее на предплечье, побледнела, но не исчезла до конца - значит это только передышка. Все вернется, вернется... Все расслабились, отдыхают, празднуют и не знают, что горюют по Поттерам всего лишь пара человек. И все эти люди находятся в замке. А по- настоящему, ведь, горюет всего один- единственный человек - Северус Снейп, по единственному светлому лучику в его жизни - Лили. Черт, да он бы душу продал Дьяволу, даже не раздумывая, за ее жизнь. А теперь ... Он виноват, что подслушал пророчество Трелони; виноват, что началась охота; виноват в смерти еще двух человек, но самое главное: виноват в смерти своей единственной любви в жизни - Лили Поттер, к единственному человеку, которому он доверял в своей жизни, которая относилась к нему, как к равному себе. Но сейчас никому до этого нет дела, нет, и не будет. Не снять тяжелый, неподъемный груз с хрупких плеч. Не попросить прощения - все люди умерли или убиты. Ноша слишком тяжела, слишком мучительна, страдать ему теперь вечно... Снейп застыл на краю оврага, где они когда-то любили с Лили смотреть на Хогвартс. Он был окутан предвечерней мглой, наступают сумерки. Теперь это казалось ему таким далеким, и нереально то, что она существовала, смеялась, улыбалась ему. Это было в прошлой жизни или не было этого вовсе. Не было детства у озера, не было чистого неба над головами тогда еще, детей, и не дышалось так тяжело, как сейчас. Не было первой поездки в Хогвартс- экспрессе, распределения, стычек с Мародерами, непоправимого слова, ссоры, принятия Черной метки и служения Темному Лорду, внезапному прозрению и откровению с Дамблдором... Всего лишь передышка. Всего лишь... Он давно не верил в Бога. Нет Бога на Земле, где есть Дьявол. Снейп мечтал, чтобы весь мир обрушился на него, чтобы его пронзила молния, об Обливиэйте, но он все также стоял и стоял на краю обрыва. Он приговорен жить, а точнее- проживать. Все-таки остались воспоминания, и они будут вместе с ним жить. Жить,до его смерти. " Я все сделаю Лили, я сделаю так, что Волан-де-Морт умрет окончательно. Уничтожу его и приложу массу усилий к этому, стану еще сильнее и умнее. Я защищу твоего сына. Обещаю, нет, клянусь..." Ему вспомнились слова из какой- то книги, и в овраг полетело тихое: " Если я пойду долиной смертной тени, то не убоюсь зла, потому что ты со мной".