Уютно

Закончился последний день рабочей недели. В сгущающихся сумерках под искусственным светом фонарей каждый куда-то спешил. Юнги шёл один. Заткнув уши наушниками и заглушив мысли музыкой, оглушающе громкой даже для него самого, парень брёл к автобусной остановке. Он шёл, волоча ноги, закинув рюкзак на одно плечо, не спеша и по инерции, словно робот, выполняющий команды. Дойти до автобусной остановки – сесть в автобус – приехать в одинокую квартиру – всю ночь промучаться с бессонницей. Юнги откровенно плевать на суету вокруг, на трепетное ощущение наступивших выходных. Есть ли смысл радоваться им, если с понедельника всё начнется с начала, а не подчиниться этому безмерно скучному и пресно обыденному течению жизни ты не можешь? Эта глупая радость загнанного в клетку зверя, которому иногда дают посмотреть на солнце, ощутить мягкую траву под ногами и чувство вселенской свободы где-то глубоко в сердце. Но клетка закроется вновь. И радость становится действительно глупой. Единственное, чего сейчас хотелось – прийти домой, допить прямо из коробки кислый апельсиновый сок и лечь под вентилятором, прогоняя тоску и пытаясь заснуть. Всё так сложится только в идеале, конечно. Но Юнги знал себя, знал, что тоска уже сидит у него на кухне, посматривая на последние лучи пятничного солнца и дожидаясь хозяина. Она проберется к Юнги на грудь, как кошка, и растечется по венам, заполняя комнату доверху вязкой печалью и ностальгией по чему-то хорошему. Юнги закурил, гипнотизируя взглядом последнюю сигарету в пачке. Галочка-напоминание в голове: купить сигареты в магазине рядом с домом, иначе ночью будет совсем туго. Юнги раздражали слишком громкие и слишком радостные люди. Похоже на массовую истерию. Ему хотелось безмолвного покоя в глубине маленькой квартиры. Юнги хотел и в то же время боялся скорее очутиться там. Надеялся застрять где-нибудь в пробке, но, как назло, все дороги для Мин Юнги сегодня были свободны. Через двадцать минут он стоял на автобусной остановке, бездумно перелистывая песни в плейлисте, и очень сильно не хотел заходить в квартиру, где тоска, напрягаясь до кончиков пальцев, тихо поджидала в темноте. Юнги молча купил пачку сигарет. До того раздражаясь от вида оживленных людей, теперь он чувствовал с ними некую связь. Хотел чувствовать. Хотел также беззаботно гулять, радоваться каждой уходящей минуте, а не подниматься по ступеням, пальцами касаясь холодных перил и до боли сжимая ключи в руке. Юнги медленно открывал дверь. Послышался щелчок и Юнги прислонился лбом к прохладному железу. Нет, пожалуйста. Он уже чувствовал, как под дверью просачивается грусть и взбирается по ногам вверх. Ему катастрофически не хотелось заходить внутрь. В квартире тепло и пахнет чем-то вкусным. Юнги опешил, как вкопанный встав в прихожей. На кухне гремели посудой, мягкий голос напевал неизвестную песню. Юнги наспех стянул кроссовки и, нервно потирая затылок, зашёл на кухню. Желтоватый свет лампы на мгновение ослепил. Тепло окутало тело, Юнги будто вдыхал уют прямо в легкие. У плиты стоял Чимин, в смешном желтом фартуке, в наушниках, мурчащий себе под нос непонятные слова. Он с энтузиазмом перемешивал содержимое кастрюли, не замечая присутствия Юнги. Тот стоял, прислонившись спиной к стене. Непрошенная улыбка заиграла на губах Юнги, и как бы он ни хотел сосредоточиться, она не пропадала. Чимин был до смешного серьезным, пробуя на вкус еду, проверяя количество специй и соли. - Что ты здесь делаешь? - Юнги решился нарушить молчание, длившееся почти две недели. Они с Чимином поссорились из-за сущей глупости, но зато с драматичным хлопком двери и криком где-то на лестничной площадке: «Не звони мне больше!». У Чимина много друзей и Тэхен – самый лучший из них, к тому же одногруппник и из одного с Чимином города. Юнги не предавал значения их дружбе, ясно осознавая, что Чиминпринадлежит ему и никуда не денется. Но все чаще в разговорах стало мелькать порядком приевшееся имя «Тэхен», и Юнги решил выяснить, что такого особенного в этом Тэхене и не подумывает ли Чимин стать парнем еще и для него. Именно это выяснение и закончилось скандалом. - Привет, хен! Я готовлю ужин. Подумал, ты вернешься с работы уставший. – Чимин снял наушники и мягко улыбнулся. Парень вел себя так, будто и не было двухнедельного молчания. Будто так легко забыл все грубые и обидные слова, которые Юнги в тот вечер ему наговорил. - Ты разве не должен быть сейчас с друзьями? Вечер пятницы все-таки. – Юнги достал из холодильника апельсиновый сок и осушил коробку несколькими глотками. Кисло. Юнги чувствовал себя так же. Появление Чимина в квартире заставило сердце беспечно трепетать между ребер, но трезвый и холодный голос разума сыпал бесчисленным множеством вопросов. Где Чимин был все это время? Может, Юнги прав, и с Тэхеном их связывает не только дружба? - Я хотел увидеть тебя. – Чимин понизил голос, склоняясь над сковородой, где дымилось мясо. Щеки парня расцвели пунцовыми пятнами. - Обычно пятницы ты всегда проводил с друзьями. – Юнги чувствовал, что усугубляет ситуацию, но имя это крутилось на языке до зуда. – С Тэхеном. Юнги сидел за кухонным столом на старом табурете, взглядом очерчивая силуэт Чимина. От упоминания Тэхена Чимин напрягся даже физически. - Хен, я пришел к тебе мириться, но ты, видимо, никогда не упустишь момента съязвить. – На гладком лице Чимина пролегла хмурая морщинка. Юнги захотелось провести по ней пальцем и разгладить. Он не любил, когда Чимин сердился. Парень пересек кухню, сбрасывая фартук прямо Юнги на колени. Чимин смотрел сверху вниз и выглядел до смешного злым и грозным. Парень демонстративно медленно собирал вещи, громко вздыхая и покачивая головой. Юнги наблюдал за ним, пытаясь подавить улыбку. Все так глупо, на самом деле. Чимину бы, с его даром утрировать и драматично завершать разговоры, поступить не на учителя математики, а в театральный. Юнги смешил не только Чимин, но и свое поведение тоже. От всех скандалов и ссор, что разгорались между ними каждую неделю как по расписанию, болела голова. Работа выматывала и единственное, что радовало Юнги в серой жизни, с днями, похожими друг на друга, это его маленькая тихая квартирка и мягкий, улыбчивый Чимин. Наверное, мы ссоримся только с теми, кто по-настоящему дорог нам. Ссоримся с испариной на лбу, покрасневшим лицом, больно колотящимся сердцем, ломающим ребра изнутри, с послевкусием обиды и горечи. Хотя ссориться можно не только с дорогими людьми. Со случайным встречным, отпустившим в твой адрес нелестное замечание, в очереди в магазине, с коллегами по работе. Но только с самыми близкими мы можем проглотить ком гордыни, встающий поперек горла и сквозь собственное упрямство, завязывающее язык, проговаривать извинения. Юнги думал об этом постоянно после ссоры с Чимином. Рефлексия не шла парню на пользу: из дальнего шкафа снова показались антидепрессанты, а выкуренные пачки сигарет увеличивались в геометрической прогрессии. Поэтому сейчас, наблюдая за тем, как Чимин, обиженно хмыкнув, широким шагом направлялся в прихожую, Юнги боролся с собственным упрямством, мысленно подбирая слова и все же нужных и правильных слов не находя. - Чимин! – Юнги схватил его за рукав, когда парень уже собирался открывать дверь. - Чего тебе еще? – Чимин не поворачивался, опустив глаза вниз. Немая сцена в коридоре, будто дешевый сериал про любовь: оба стоят в неловких позах, никто не осмеливается нарушить молчание. Сейчас или никогда. - Я тебя люблю. Хоть редко говорю и ужасно ревную к Тэхену, будь он неладен. Возможно, это похоже на шантаж, но если ты сейчас уйдешь, я правда не знаю, что делать со своей жизнью. Последние два года стали чудесными только благодаря тебе и, если… если… Впрочем, если ты намерен уйти, я не вправе тебя удерживать. – Юнги выпалил слова, так тяжело дающиеся ему, но так легко слетающие с языка. В комнате температура поднялась на несколько десятков градусов или это только Юнги бросило в жар? - Юнги-хен, ты такой дурак. – Парень перевел взгляд на Юнги, улыбаясь. Чимин взял руки Юнги в свои и положил к себе на талию. Прижимаясь к хену всем телом, он будто пытался закутаться в эти объятия. – Я тоже тебя люблю. И никуда не уйду. Впервые за последнее время Юнги действительно расслабился. Тяжесть повседневных проблем спала с плеч в тот самый момент, когда Чимин уткнулся своим миленьким носом куда-то в ключицы. Обо всем насущном он подумает после. Сейчас у него есть Чимин, их любовь, смутное будущее и счастливое настоящее. Тоска пусть сегодня побудет на улице, ее, как непрошенного гостя, из квартиры прогнали. Этой ночью Юнги не выкурил ни одной сигареты. Юнги не нуждается в никотине, пока у него есть Чимин.