Монстры под твоей кроватью

Время 23:16. За столом в зале Норы сидит семья. Мать, отец, старший сын Перси, близнецы Фред и Джордж, младшая дочь Джинни и я, меня зовут Рон. Гробовая тишина. На столе пустые тарелки и приборы. Работает оставленный без внимания маггловский телевизор. Освещение в комнате не очень, от этого темновато, но света достаточно, что бы было видно, как, черные, с жирными выступающими сосудами, глаза Джинни поочередно смотрят на каждого члена своей семьи. Она следит, чтобы каждый играл свою роль, иначе ей станет не интересно. Слегка уловимая дрожь в теле Молли, которая дольше всех испытывает этот ужас, начавшийся неделю назад, когда Джинни не пришла из школы домой, но, спустя три дня, в два часа ночи позвонила в дверь. Не совсем она. Скорее то, что завладело ее телом. Это все так же моя маленькая сестренка, с ярко-рыжими волосами и румяными щечками. Но лишь глаза выдают ее и, иногда, когда она размыкала губы, кривые гнилые желтые зубы, местами сколотые, тоже отдаленно напоминающие человеческие. С этого момента вся наша семья — были игрушками. Когда она не спала — она играла, а кто не подчинялся, тот умирал в страшных мучениях на глазах у остальных. Что и случилось с Чарли, который не смог совладать с собой и начал, читая молитву, креститься. Поставив на плиту таз, Джинни притащила на кухню своего брата и сунула головой в кипящую воду. Как он не сопротивлялся, но выбраться из лап монстра, с виду напоминающего его родную сестру, шансов у него не было. Убрать изуродованное тело с кухни нам она не разрешала, поэтому приходилось постоянно ощущать зловоние разлагающегося тела. Джинни приоткрыла рот и еле слышно произнесла: «Мама». Молли вздрогнула от ужаса, пронзившего все ее тело и посмотрела на дочь. Та взглядом указала на чайник, стоящий в центре стола и ее мама послушно встала и трясущимися руками стала наливать чай в наши чашки. Закончив — села на свое место. Все принялись не спеша пить чай. За неделю мы все поняли, что надо делать. Мы были как куклы, в руках непослушного ребенка. «Что на десерт?» — спросила Джинни, все также смотря на маму глазами, полными смерти и бесчеловечности. Маму затрясло еще сильнее. Она вспомнила, что последний кусок торта скормила дочери еще два дня назад. Она также вспомнила, что вчера, когда Джинни задала тот же вопрос и она ответила отрицательно, то лишилась части собственной плоти левой ноги, которую маленький монстр вырвал своими зубами и съел, запивая чаем. Взглянув на забинтованную кровоточащую рану, Молли еле слышно произнесла: — М-м-милая… у нас сладкого… н-н-ничего нет… давай мама сходит в магазин и что-то купит? — в надежде, что дочь выпустит ее на улицу и даст возможность аппарировать. — Мама, ты же знаешь правила, — монотонным голосом сказала Джинни. — Мы не выходим на улицу. А по поводу сладкого… говоришь, ничего нет? Джинни распахнула рот в широкой улыбке, обнажив свои безобразные зубы, облизнула губы языком и посмотрела на меня. Все члены семьи опустили глаза. Они поняли, что сейчас произойдет нечто ужасное, но сделать хоть что-то никто не осмелился. Сестра еще давно забрала наши палочки, переломив их пополам. Джинни спрыгнула со стула и, напевая какую-то детскую песенку, начала медленно шагать в мою сторону. По моим щекам текли слезы, но я не издавал ни звука, лишь зажмурил глаза, в ожидании неизбежного. Я почувствовал дыхание в нескольких сантиметрах от своего лица, а вместе с этим и жуткую вонь. — Н-н-не надо, умоляю тебя… — выдавил я сквозь невообразимый страх. — Что-о-о?! — нечеловеческим голосом заорала Джинни и мощным ударом сшибла меня со стула. Я ударился головой о батарею и сделал вид, что потерял сознание, сам продолжая смотреть на происходящее сквозь щелку закрытых глаз. Гнев моей сестры резко сменился милым детским умилением. Она поднесла руку ко рту и, хихикая, сказала: — Упс… какая же я неуклюжая. Теперь придется ждать, пока он очнется, ведь поочередно ломать его хрупкие косточки намного приятней, зная, что он тоже наслаждается этим! Но тут ее взор резко пал на то место, где еще несколько секунд назад сидел Перси. Стул был пустым и из коридора донесся скребущий звук ключа, который он пытался запихать в дверную скважину. Джинни побежала в коридор и пропала из нашего поля зрения. Дальше последовали умоляющие крики брата, затем его дикие вопли и звук рвущейся плоти. Артур взял Молли за руку и сочувствующим взглядом посмотрел на маму, но успел выдернуть руку, когда Джинни вернулась, вся перепачканная в крови. Особенно кровавый был рот, которым она, видимо и рвала моего брата на части. В комнате раздался запах железа. — Ну что, давайте дальше чай пить? — спросила она и, довольная, плюхнулась на стул. По собственной неосторожности я завозился. Мама и отец, как мне кажется, мысленно молились, чтобы дочь, насытившаяся Перси, потеряла ко мне интерес и оставила жить. Но нет. — А-а-а-а… наконец-то! — довольным голосом сказала Джинни и, отставив чашку чая, вновь спрыгнула со своего стула. — Видишь ли, дорогой братик. Моя мама, мерзкая сука, не оставила ничего сладкого для твоей любимой сестренке. Так что придется как-то меня, теперь, утешать. А нет ничего приятнее треска ломающихся костей. Вопли боли только приветствуются, так что не стесняйся! — сказала она и рассмеялась в полный голос. Смысла притворяться без сознания больше не было, я открыл глаза и посмотрел прямо на нее… но вдруг из ниоткуда пришло, казалось бы, спасение. Раздался стук в дверь. — Эй! Есть, кто живой? — послышалось из-за стены. Я узнал голос Люпина. Мама взглянула на отца. В ее глазах блеснул лучик надежды. Надежды, что этот кошмар может закончиться. Надежды, что мы останемся жить. Джинни недовольно посмотрела в сторону входной двери, точнее, в сторону темного коридора, откуда доносился звук звонка и так же лежал разбросанный на полу Перси. — Ты знаешь, что делать, — без какой-либо интонации произнесла она, взглянув на отца. Артур покорно встал, зашел темный коридор, схватил куски тела брата и оттащил их на кухню. Затем двинулся по направлению к входной двери, но Джинни окликнула его. Посмотрев на нее, он увидел, что дочь своей маленькой ручонкой держит маму за нижнюю челюсть, сжимая так сильно, что она еле держится, что бы не заорать. — Без глупостей, пап, — Отец одобрительно кивнул и пошел к двери. Я, все также продолжая лежать у батареи, обратил внимание на кухонный нож, который лежал на шкафу. Его положила туда еще утром Джинни, им она игралась с Биллом, порезанное тело которого теперь лежало в ванной комнате. Разговор отца с Римусом был слышен отрывками. — Да нет, все в порядке… это? Нет, это не кровь, обляпался, крашу трубы… спасибо, у нас все хорошо. Далее все затихло, но не было слышно звука закрывающейся двери. Молли, широкими глазами, полными ужаса, смотрела на Джинни, которая держала ее за нижнюю челюсть, и сжимала все сильнее и сильнее. Было понятно, что неведение, что там происходит, у входной двери, нервировало «ребенка». — Па-а-а-а-а-ап! — крикнула она, — Па-а-а-а-а-ап! — Сил терпеть эту боль у мамы, уже не было, но она знала, что если закричит, то погибнет в этот же момент. Я медленно, бесшумно перемещался в сторону, забытого сестрой, кухонного ножа. Вдруг в дверном проеме (в комнату, где мы находились) появился силуэт отца. Джинни отпустила маму и, молча, смотрела на него. Артур сделал шаг по направлению к ней и вышел из тени. Лицо у него было бледное. Он виновато посмотрел на Молли. Стало все понятно, что отец упустил единственный шанс и сделал все так, как требовало чудовище. — В чем дело, папочка? — с недоверием спросила Джинни. Отец молчал. — Папа, я спрашиваю тебя, в чем дело?! — перейдя на крик, повторила она. От этого отца и мать передернуло. Я понял, что если сейчас же не сделаю то, что задумал, то мы так и сгнием здесь заживо, в этой чертовой квартире или будем разорваны на части, подобно Перси, нервы которого попросту сдали. Сжав свои маленькие кулачки, «ребенок», оказавшись ко мне спиной, начал движение к отцу, который, видимо, не мог уже больше продолжать играть в эти игры и просто стоял и плакал. Я закрыл глаза, мысленно произнес что-то типа «будь ты проклята» и, поднявшись на ноги, на пределе своих возможностей, схватил нож и с криком вонзил его в шею своей сестре. В этот самый момент в комнате погас свет и мрак заполонил собой все пространство. Стало так тихо, что я слышал свое дыхание. Я попятился назад, отпустив рукоятку ножа и услышал звук падения маленького тела. Простояв так секунд, как мне казалось, 20 я понял, что эта темнота давит на меня и выносить дальше, это сил нет. — Папа? — спросил я, но в ответ ничего не услышал. На ощупь по стенке я добрался до выхода из комнаты и проследовал на кухню, где чуть не упал, споткнувшись о месиво тел Перси и Чарли. Запах гниющего тела на кухне был столь резок, что чуть не стошнило. Из шкафа достал свечку и, чиркнув спичку, зажег ее. Неровный переливающийся свет стал освещать мое движение по направлению к залу. Проходя мимо входной двери, я обнаружил, что она была нараспашку. Единственное что не дало мне сбежать — это понимание того, что в соседней комнате мои родные, которых я так хочу спасти. Сделав несколько шагов, я очутился у входа в зал и тут же обнаружил тело своего отца, которое лежало прямо у моих ног. Оно было неестественной формы, больше напоминало мешок из кожи, набитый вперемешку мясом и переломанными костями. Я стоял и смотрел на него, оцепеневший от осознания, что самое страшное еще не закончилось. Я так и стоял бы еще долго, если бы мое внимание не привлек звук какой-то возни в дальнем углу комнаты. Я поднял глаза. Вытянул руку, в которой была свеча, таявшая горячим воском на меня и увидел, рефлекторно трясущиеся ноги мамы, лежащей на полу. На ней сидело существо, все так же напоминающее мою Джинни, но ноги и руки были выгнуты как-то не по человечески. По пучкам рыжих волос волос на ее платье и рядом, я понял, что они выпадают. Ногти выглядели как когти животного. Она сидела спиной ко мне и, в прямом смысле этого слова, грызла лицо моей бедной мамы, быстро-быстро тряся головой, как голодная собака, грызущая кость. Я попятился назад и задел, плечом, дверь в комнату, которая издала не громкий, но все же, скрип. Сестренка, резко вздрогнув, замерла. Я стоял и смотрел ей в спину, понимая, что она знает о моем присутствии. Медленно она повернула голову, посмотрев на меня. Улыбнулась. — Братик… — уже совсем нечеловеческим голосом начала она — Ну что же ты, заходи, будем дальше играть. — Джинни улыбалась в полный рот и с ее зубов струей стекала кровь. Я бросил свечу в ее сторону и бросился прочь из дома. Хорошо, что на улице стоял фонарь и было светло. Я добежал до конца антиаппарационного барьера, мне казалось, что чудовище преследует меня. И так я, в домашних штанах и майке, бежал прочь от своего родного дома, в сторону жилых домов. Оказавшись уже на приличном расстоянии, я заметил сидевших, во дворе за столиком, каких-то местных ребят. — Бегите! Она и вас сожрет! — кричал я им, охваченный ужасом. В ответ услышал дикий ржач и в меня полетела пивная бутылка. Я посмотрел на свое окно, где целую неделю мы были узниками чудовища, поселившегося в теле ребенка. В окне зала, где все происходило, я увидел силуэт Джинни. Она стояла ногами на подоконнике и махала мне рукой. В паническом ужасе я вновь дался бегству. Бежал всю ночь подальше от этого адского места. Потом попал в отделение маггловской полиции. Рассказал все им. Было разбирательство. Суд. Меня судили за жестокое убийство собственной семьи. Найдены тела отца, мамы, Фреда, Джорджа, Перси, Билла и Чарли. Тело Джинни не найдено, согласно рапорту. Сейчас я нахожусь в психбольнице, куда меня пожизненно отправили, после всех судов и разбирательств. Я сижу в своей палате. Каждый день мне колют, какие-то препараты, от которых я не могу даже ровно стоять. Чертовы магглы! И я пишу свою историю. Сейчас время посещений, но меня… некому навещать. Гарри и Гермиона до сих пор не знают об этом. Орден Феникса — тоже. И тут я слышу знакомый голос. — Здравствуйте, я пришла навестить своего братика, его зовут Рон. Рональд Уизли. Это конец.