Часть 1
19 ноября 2018 г., 19:00
Она бежала к своей смерти, даже не подозревая этого, и Алек, не обдумывая, схватил её и держал, пока портал не исчез.
Он не ожидал, что ему придется удерживать её, но Клэри рухнула на него. Он не ожидал, что она доверится ему полностью, безоговорочно, и позволит себя поймать, кричащую и готовую упасть. Он обнял её за плечи, чтобы ей было комфортно и чтобы удержать её от возможного падения, и уставился поверх её головы на стену.
Его парабатай исчез. Джейс бросил его, оставил, как никогда раньше не оставлял. Это были не два разных мнения о том, как лучше сделать; это было что-то ещё, что-то новое и ужасное, и Алек чувствовал предательство, от которого просто подкашивались ноги.
Изабель мягко тронула его руку, и он повернул голову, стараясь не беспокоить Клэри, которая так сильно сжимала его руку, что он боялся, что она может оставить синяки на его руках.
— Нам нужно возвращаться, — мягко сказала его сестра, кивая в сторону двери, где Магнус и Саймон с беспокойством следили за ними.
Алек невольно обернулся назад на стену, туда, куда его вторая половина ушла от него. Ушла от всех них. С тем, кто в союзе с демонами, хотел разрушить их мир. И Джейс охотно с ним ушел.
— Я подойду через минуту.
Он посмотрел вниз и увидел Клэри, которая до сих пор не показала, что собирается сдвинуться с места в скором времени. Её тихие всхлипы вибрировали напротив его груди.
— Мы подойдем через минуту, — он поправил себя. — Вся демоническая энергия будет привлечена к силе Чаши Смерти. Никого не будет на улицах ночью.
Изабель заколебалась, глядя на Магнуса, но он покачал головой, соглашаясь. Она, наконец, кивнула.
— Тогда, скоро увидимся, — она посмотрела на него и Клэри, и сочувствие затуманило её разум.
Алек почувствовал угрызения совести из-за любви к сестре, которой тоже было больно, но которая отложила свои страдания из-за них двоих.
Не думая, Алек положил свой подбородок на голову Клэри и закрыл глаза, поэтому он не мог увидеть, как другие ушли. Её руки соскользнули с рук Алека и обхватили его вокруг талии.
Она всё ещё плакала, но Алек сдерживал свои слёзы. Сумеречные охотники не плачут, и мальчикам прививали это сильнее, чем девочкам. Он почти завидовал способности Клэри быть такой открытой перед ним.
Ему было интересно, когда всё пошло не так, что привело их к этому моменту. Его жизнь была такая лёгкая: убийства демонов, еда, сон, подъём и всё по новой каждое утро.
Все изменилось, когда пришла Клэри, и он ненавидел её за нарушение устоявшегося порядка, за то, что заставила его пересмотреть направление, в котором течёт его жизнь последние двадцать лет.
Но Джейс был прав, Алек знал это. Клэри не привела к разрушению их жизней, она просто встряхнула их. В конце концов, всё это ранило её так же сильно, как и их.
Её рыдания, наконец, начали угасать, но она всё ещё дрожала. Она поёжилась, будто ей было холодно, и он немного отступил, чтобы посмотреть вниз на её заплаканное лицо — что-то в его сердце защемило. Её взгляд был расфокусирован и направлен на пустую стену, её дыхание внезапно ускорилось.
— Алек, Джейс, — она ахнула, ей какое-то время не хватало воздуха, чтобы заговорить. — Он ушёл, — без необходимости закончила она. — Он ушел, — повторяла она снова и снова.
Он аккуратно тронул её за подбородок, пока она не посмотрела на него, но ей всё равно потребовалось несколько секунд, чтобы глаза переместились со стены и сфокусировались на нём.
— Мы вернём его, Клэри, — твердо сказал он ей, но он не был так уверен в своих словах. Она быстро кивнула, но он знал, что она не поверила ему.
Он вдруг понял, что не может больше оставаться в месте, где почувствовал, что его сердце остановилось.
— Нам нужно идти, — сказал он ей. — Если мы останемся здесь, это не поможет никому из нас.
Не останавливая своего порыва, он отпустил её плечи и протянул ей свою руку. Он надеялся, что не выглядел таким смехотворно некомпетентным, каким себя чувствовал, и это было хоть какое-то слабое утешение, в котором она сейчас нуждалась.
Минуту она глупо смотрела на его руку, и он уже проклял свое неумение взаимодействовать с людьми.
Затем она потянулась к его руке, переплетая её холодные пальцы с его гораздо большей и тёплой рукой. Он удивленно посмотрел вниз на этот неожиданно интимный жест, но не отдёрнул руку.
Она обняла его второй рукой, как только он вывел её из этой комнаты. Он шёл медленно, чтобы она могла идти в ногу с его, естественно, большими шагами, и они вместе вышли на улицы Бруклина. И только Ангел знал, какой сейчас час ночи, но на тротуарах всё равно был постоянный поток пешеходов.
Она не отпускала его руку, и Алек почувствовал вспышку гнева по отношению к Джейсу. Мощность этого чувства потрясла его. Даже когда Джейс лгал ему, он не чувствовал такой злости.
Ни поиски Клэриной матери, ни нахождение её отца, которым был Валентин, ни потеря Чаши Смерти, ни знание, что Джейс — её брат — ничего из этого не смогло сломать её. Но потеря Джейса, от взгляда, которым он смотрел на неё, и до решения уйти вместе с Валентином, сломала её.
Алек отпустил её руку и прежде, чем она снова потянулась за его рукой, он обнял её за плечи и прижал ближе к себе.
Он взглянул на неё. Слёзы всё ещё скатывались вниз по её щекам, и в её глазах были слезы, когда она посмотрела на него.
— Алек, что нам делать? — прошептала она.
Он знал, о чём она спрашивает. Что они будут делать с Джейсом, с его присоединением к Валентину? Что им делать, чтобы спасти мир сейчас, когда Чаша Смерти была в руках врага? Как им спасти Джейса, когда он сам охотно покинул их?
Но у него не было для неё этих ответов, поэтому он сказал единственное, что смог.
— Прямо сейчас, мы идем домой, — сказал он.
Она кивнула, так как знала, о чём он думал, и сильнее прижалась к нему. Впервые он был рад, что сейчас её дом тот же самый, что и его.
Он будет защищать её, оберегать. Он будет делать то, что его парабатай не хотел или не мог сделать.
***
Алек не ожидал, что она продолжит искать его. Он знал, кем был. Половиной парабатай-пары, которая ей не была нужна. Мужчиной, в которого она не была влюблена. Мальчиком, который всегда был в тени приёмного сына его родителей, мужчины, которого она любила. Но всё же она пришла. Может быть, ей это больше было не нужно. — Научи меня, — сказала она следующим утром в тренировочном зале. Её глаза всё ещё были красными от недосыпа или слёз, он не знал. Возможно и от того, и от другого. Но её взгляд был ясным, незатуманенным, а подбородок был упрямо приподнят. Он отошёл от груши, опуская руки. Они пульсировали даже через толстые перчатки. Ему было интересно, сколько он пробыл здесь, дерясь с воображаемым врагом. Дерясь в Валентином, или с Джейсом? Он не знал. Он снял перчатки, и она последовала за ним, когда он прошёл мимо нее. Он снял со стены две палки, висящие выше, чем она смогла бы достать. — Скорее всего, у тебя не будет много реальных боев на палках, — сказал он, передавая одну из палок ей. — До тех пор, пока ты не захочешь сделать это своим главным оружием. Но они хороши для тренировки и учебного боя, позволяющего тебе почувствовать какого это — сражаться с кем-то, без риска быть насаженным на лезвие. — Очаровательный образ, — сказала она, сморщив носик, и Алеку пришлось сдерживать свою улыбку. — Ноги шире, — он показывал на её ноги, пока она не поставила их на ширине плеч. Она откинула прядь волнистых волос, упавшую на глаза. — Держу пари, ты говоришь это всем парням. Он улыбнулся. Он не мог представить, что ответы на вопросы за этой чертой были очень близки к никогда и никому до появления Магнуса. Он был слишком зациклен на Джейсе, что не удивляло. Джейс привлекал внимание множества людей. Он показал ей, как держать палку, и затем начал надвигаться на неё. Джейс бы подробно объяснил каждый ход, вперемешку с остроумными замечаниями и саркастическими комментариями. Но Алек не мог этого сделать, даже если бы хотел. Вместо этого, он показал ей, как нападать, и останавливал, когда она делала ошибку, направлял её палку или тело, показывая, как она должна двигаться. Это было физически, но бои тоже были физическими, и было тяжело учить кого-то, не касаясь. Ему было странно осознавать, что он касается её голой кожи. Через некоторое время её щеки начали краснеть от натуги, и пот стал проступать на лбу, но она не просила его остановиться. Каждый раз, когда он вопросительно кивал в сторону скамейки, она трясла головой и поднимала палку снова. В конце концов, он был единственным, кто выдохся. Он не знал, сколько они тренировались, но прошло, по меньшей мере, пара часов. Он рухнул спиной на мат и потянулся за бутылкой с водой. Через секунду, Клэри легла рядом с ним, тяжело дыша. Он попил и протянул ей бутылку, не смотря на неё. Она взяла её и вылила немного себе на лицо, перед тем как попить. Он взглянул, как вода стекает с её лба вниз по щекам, и отвернулся, чувствую себя неловко, будто она заметила его взгляд. — Лучше? — спросил он её после того, как они полежали в тишине несколько минут. Она помедлила, и он понял, что она собирается сказать ему правду. Он ценил это в ней. Она была честна во всех своих чувствах: счастье, злости, грусти. — Немного, — сказала она, наконец. — По крайней мере, я думаю, что смогу уснуть сегодня. — Ты не могла спать прошлой ночью? — спросил он её. Она перевела свой взгляд на него. — А ты? — В конечном счете. После нескольких часов смотрения в потолок, периодического касания руны парабатай и успокаивания себя в том, что Джейс был жив, и пока он был жив, они могут вернуть его. Они смогут исправить это. — Ты можешь прийти ко мне, если тебе нужно поговорить, — неожиданно сказал он и хотел уже проклясть себя за эти слова. Краем глаза он заметил, как она застыла от удивления. — Я понимаю, что, возможно, Иззи тебе нравится больше, но если будет нужно — я выслушаю, — он остановил себя до того, как сделал всё ещё более неловким. Клэри нашла его руку и сжала на секунду. — Спасибо, Алек, — прошептала она, затем встала и пошла к выходу из зала, поставив свою палку у стены. Алек оставался на полу до тех пор, пока его дыхание и сердцебиение не пришли в норму.***
Она вернулась на следующий день. И ещё через день. И неделю спустя она всё ещё продолжала приходить. Он спаринговался с ней до тех пор, пока её мускулы не уставали настолько, что она не могла удерживать палку — и он знал, почему она делала это. Её глаза больше не были красными от усталости, но в первый день он подозревал, что она не будет доводить себя до изнеможения и вернётся к бессонным ночам. На второй день он заметил, что она с трудом двигалась, и решил, что это просто остаточная боль в мышцах с позавчерашней тренировки. Затем он заметил большой, фиолетовый синяк, расползавшийся по её бедру и исчезавший под её спортивными шортами. Хоть синяки и были неотъемлемой частью тренировок Сумеречного охотника, но он всё равно чувствовал себя необъяснимо виноватым перед ней за то, что ранил. — Почему ты не исцелила его? — спросил он, кивая на синяк. Она посмотрела вниз, будто не понимая, о чём он говорит, пока не увидела его. Она протянула руку и сильно нажала кончиками пальцев на синяк. И пожала плечами. — Ничего особенного, — сказала она, скривив губы. Она подняла свою палку. — Давай ещё раз. Алек поморщился, но не стал спорить с ней. Это её способ справляться с горем, и, помешай он сейчас, это не поможет ни ей, ни кому-либо ещё. Но с тех пор, он стал осматривать её после тренировок и заставлять лечить большие синяки. Сначала она протестовала, но он прямо заявил ей, что не будет тренироваться с ней, пока она этого не сделает. Он все-таки забрал стило своими проворными пальцами из её рук и сказал ей, что он сам нанесёт руну, если она этого не сделает. Она, наконец, уступила, хмуро смотря на него и вырисовывая иратце на коже. Он отвернулся, вдруг почувствовав себя неуютно, когда она подняла край топа, чтобы нарисовать одну руну на бедре. Она заметила движение и подняла глаза, смотря на него удивленно. Он развернулся и покинул комнату без единого слова и злой, сам не зная почему. Он думал, что после того, как заставил её залечить синяки, она больше не придёт к нему, но она показалась на следующий день. Самые крупные синяки исчезли — она стояла на мысочках, пытаясь достать тренировочные палки. Они не говорили об этом больше, чем когда-либо говорили о Джейсе, но встречи для спаррингов, как сейчас, это именно то, что им нужно было. В конце концов, они были бойцами, и так Сумеречные охотники справлялись с горем.***
Когда он не спарринговался с Клэри и не мог больше оставаться в Институте, и дальше разговаривая о Джейсе, или Валентине, или Чаше Смерти, Алек уходил домой к Магнусу, ложился там на диван и закрывал глаза. Магнус ничего не просил у него со дня свадьбы и их ссоры из-за Камиллы, смертности Алека и всего прочего, и Алек был рад, что пока что они отложили все свои споры. У него и так было достаточно проблем, чтобы создавать ещё и новые. — Ты несчастлив, Александр, — заметил Магнус через несколько дней после ухода Джейса, ставя чашку чая перед ним на журнальный столик и садясь рядом с Алеком на диван. — Да, — сказал Алек, беря чашку с чаем и без интереса рассматривая её. — Я не знаю, что я должен делать с Джейсом и Валентином. Я не верю, что Конклав и мои родители не облажаются, — он вернул чашку на место, нетронутую, и запустил руку в волосы. — Я просто ненавижу чувствовать себя беспомощным. Магнус придвинулся ближе к нему и обнял Алека за плечи. Через мгновение Алек позволил себе наклониться к нему, кладя свою голову на макушку Магнуса. — Что думают твоя сестра и Кларисса? Алек смутился при упоминании имени Клэри, но, конечно, здесь нечего было смущаться. — Иззи хочет верить, что наши родители и Конклав смогут справиться с этим лучше, чем мы. Глубоко внутри, она всё ещё хочет маминого одобрения. Клэри… обычно она делала всё по-своему, возможно, тащила с собой Иззи и меня. Но в этот раз… всё не так. Она подавлена, я думаю. — Это и понятно, — кивнул Магнус. — Я не хочу говорить, — резко сказал Алек. Прежде чем Магнус смог сделать хоть что-то, кроме как удивиться, слегка обижено посмотрев, Алек наклонился, чтобы захватить губы Магнуса, и толкнул его на диван, оседлав его. Руки Магнуса удобно устроились на бедрах Алека. — Я хочу забыть, — пробормотал Алек в губы напротив. — Заставь меня забыть. Он почувствовал улыбку Магнуса около его губ. — С удовольствием.***
Одним поздним вечером, две недели спустя после ухода Джейса, Клэри пришла в его комнату. Он едва видел её после их ежедневных дневных тренировок, поэтому был удивлен, когда она постучала в открытую дверь его комнаты и вошла внутрь, выглядя нервно. — Мм, ты говорил, что я могу поговорить с тобой… — она замолчала, смутившись. — Я, наверно, уже должна была пережить это, да? — она закончила, быстро проговорив последнюю фразу. Алек отложил книгу, которую читал в кресле, и жестом пригласил её в комнату. — Пережить Джейса? — спросил он. — Я не знаю. Он разбил твоё сердце. Он бросил тебя. Две недели достаточный срок, чтобы пережить это? — Он и тебя бросил, — сказала она, пройдя чуть ближе, пока не прислонилась к краю кровати, смотря прямо на него. — И я не пережил это, — сказал Алек. — О, — тихо произнесла она, прикусила губу и обвела взглядом комнату. — Не возражаешь, если я присяду здесь? Думаю, я снова хочу попытаться порисовать. Я сяду на пол… Он закатил глаза. — Ты не будешь сидеть на чёртовом полу, Клэри. Ты можешь сесть на мою кровать, или я пересяду, а ты сядешь на кресло. Она быстро облегчённо улыбнулась, и это было почти так же, как она улыбалась Джейсу до того, как всё полетело к чёрту. Она вернулась через несколько минут с альбомом и пачкой карандашей. Она была одета в майку и домашние брюки и была босиком, когда забралась на его аккуратно заправленную кровать, не попросив его освободить кресло. Она аккуратно рассыпала карандаши по покрывалу и села, скрестив ноги и положив альбом на колено. Как только всё было сделано так, как она хотела, она посмотрела на него, всё ещё сидящего в кресле. — Спасибо, — сказала она. Он кивнул и вернулся к своей книге, слушая тихий скрежет карандаша по бумаге. По какой-то причине он почувствовал себя более расслабленным, чем за последние несколько дней.***
Она больше не говорила о Джейсе, пока не показалась в его спальне на третий вечер в пижаме, сжимая в руке свой альбом. — Я злюсь на него, — сказала она, рисуя уже полчаса в его комнате и не отрывая взгляда от картины. Она принесла в этот раз цветные карандаши и рисовала что-то тёмно-синим, пока говорила. — Я злюсь, но я стараюсь не злиться, и когда думаю, что имею полное право на злость, злюсь на себя, потому что больше ничего не делаю. — А что бы ты сделала? — спросил у неё Алек. Она сильнее нажала на карандаш. Он подумал, что она скоро прорвёт бумагу, хотя страницы и были жёсткими и плотными — Я не знаю. Убедила бы его, что это неважно. Убедила бы его не идти с Валентином. — Убедила бы его, что что неважно? — Что я его сестра. Ну, не это неважно, а неважно то, что мы делали до того, пока не узнали. Он пытался наказать себя, как будто мы могли знать, — она сердито смахнула слезу. — Но его уход — наказание и для меня, — она встретилась глазами с Алеком, а затем её взгляд упал на его руну парабатай. — Наказание для нас обоих. Алек откинул голову на спинку кресла, внезапно почувствовав себя истощённым, и закрыл глаза на мгновение. — Да, — согласился он, — Так и было. Она сочувственно посмотрела на него, и он с удивлением осознал, что его это не раздражало. Она смотрела не со снисхождением — она понимала. — Ты никогда не спрашиваешь, что я рисую, — произнесла она несколько минут спустя. Её штрихи выровнялись, и теперь она рисовала чёрным, короткими штрихами. — Все всегда спрашивают. — Считаю это личным, — сказал Алек. — Как дневник, — ему было любопытно, но он сам ценил скрытность, поэтому пытался уважать чужые тайны. — Это и есть как дневник, — удивлённо произнесла она. — Никто никогда так не думал. Но посмотри, я нарисовала нас. Она подняла страницу, и он встал и подошёл к кровати, чтобы лучше видеть. Разумеется, на листе были две фигуры в полный рост, каждая из которых держала оружие, находящиеся в тренировочном зале Института. Алек заметил, что тот, кто являлся им — высокий мужчина в чёрном снаряжении, держащий своё оружие высоко — нарисован чёткими, уверенными линиями. — Мне нравится. Хотя, думаю, ты нарисовала меня более привлекательным, чем я на самом деле, — кивнул он с кривой улыбкой. Она взглянула на свой рисунок и снова на него. — Думаю, ты не видишь себя достаточно чётко, — сказала она, и её глаза искрились чем-то большим, чем веселье. Он отвернулся, борясь с желанием покраснеть от её поддразнивания. Ради Бога, он же больше не был подростком. — Эй, — сказала Клэри. Она легонько тронула его за руку. — Прости. Хочешь, чтобы я больше тебя не рисовала? Он повернулся к ней. — Конечно же, нет, — сказал он, что-то внутри него ослабело из-за её беспокойства. — Я, возможно, не очень хороший предмет для рисования, но не стесняйся. Она улыбнулась и заправила прядь волос за ухо. — Ты отличный предмет, Алек, — сказала она. К его удивлению, она потянулась, чтобы сжать его руку. Её ладонь была тёплой и мягкой. У неё не было мозолей из-за лет борьбы, как у него. — А ещё ты отличный инструктор. Я никогда не благодарила тебя за обучение. Я знаю, что ты не обязан. — Но я хочу, — произнес он, посмотрев на их сцепленные руки. Он не отпускал, хотя чувствовал, что должен. — Ты должна уметь себя защитить. И я думаю, что это поможет нам обоим, — молча кивнул он. Она выпустила его руку, чтобы собрать карандаши, и он почувствовал разочарование из-за потери контакта. — Хочу сходить к маме перед сном, — сказала она, не встретившись с ним глазами. Он подумал, что её щеки слегка покраснели, хотя не понимал почему. — Хорошо, — сказал он, нахмурив брови. Она уходила почти на час раньше обычного. — Увидимся завтра? Она улыбнулась ему, и её естественная улыбка, похоже, вернулась. Ему было тяжело не вернуть её, когда она была для него. — В то же время, в том же месте.***
Алек пытался быть тактичным, но тактичность никогда не была его сильной стороной, по крайней мере, в социальных ситуациях. Прямолинейность была бы лучшим описанием его разговорного стиля, когда он чего-то хотел. Он пришёл к Магнусу домой следующим днём после тренировки с Клэри с намерением быть деликатным во время разговора. Но после получаса лёгкой беседы со своим возлюбленным, во время которой Алеку не удалось приблизиться к истинной теме разговора, он отказался от сообразительности. — Скажи, каково любить Камиллу? — настойчиво попросил он ни с того ни с сего. — Это так же, как другого человека? Магнус откинулся на диван, положив руки за голову. — Каждого человека любят по-разному, Алек, — ответил он, как будто вопрос был абсолютно нормальный. — Но нет, нет никаких свойственных различий между любовью к мужчине и женщине. По крайней мере, не для меня. Алек кивнул, чувствуя себя более жалко, чем когда пришёл. — Я люблю тебя, — сказал он Магнусу. Он редко говорил это, но знал, что Магнусу нравилось это слышать. Выражение лица Магнуса смягчилось, и он наклонился вперёд, чтобы поймать губы Алека. На несколько минут Алек позволил себя раствориться в ощущении поцелуя Магнуса. Они отстранились, задыхаясь, и Магнус поцеловал его щеки, лоб и подбородок, прежде чем снова откинуться на диван с улыбкой. — Я тоже тебя люблю, — невозмутимо сказал Магнус. — А теперь, это о Клэри? Алек застыл, смотря на Магнуса широко открытыми глазами. Он не выглядел злым, просто смотрел на Алека задумчиво. — Я не… — поспешил сказать Алек. Он думал отрицать это, но не хотел лгать Магнусу. Он покончил с ложью о своей личной жизни, по крайней мере, Магнусу. — Эм, я не делал, я бы не сделал… — он глубоко вдохнул. — Этого. Чего угодно. Магнус кивнул. — Я и не думал, что ты сделал, — сказал он. — Скажи, что у тебя на уме, Александр. Алек пробежался ладонью по волосам. — Просто… не было ни одной девушки в моей жизни, о которой я бы думал так. Это всегда были… ну, мужчины. — Большинство из нас не чисто бинарные существа, — сказал Магнус. — Просто… — он взмахнул рукой, как будто не найдя подходящего слова. — Я бы сказал оттенки радуги, но это исключает гетеросексуальность. Оттенки серого, за отсутствием лучшей формулировки. — Я просто чувствую, что у меня есть эта личность, за которую я так долго боролся, — пробормотал Алек. — Та, из-за которой страдал ещё ребёнком, понимая, что я другой, и пытаясь отрицать это в течение многих лет. И у меня такое чувство, словно я предаю её. — Твоей личности не нужно никого впечатлять, Александр, — мягко сказал Магнус. — Это не предмет одобрения. Она просто должна быть правдивой для тебя. Алек выпустил долгий выдох. — Хорошо. Это помогает, — он потянулся, чтобы дотронуться до руки Магнуса. Он легко переплёл свои пальцы с пальцами Алека. — Я не буду ничего с этим делать. Очевидно, это было просто смущение… — А ты хочешь что-то с этим сделать? — спросил Магнус. Пальцы Алека сжались у Магнуса. — Что? Магнус улыбнулся ему. — Я жил долгое время, Александр, — сказал он. Алек вздрогнул при упоминании о его бессмертии, но ничего не сказал. — У любви нет предела, и я буду счастлив, если она сможет сделать тебя счастливым. Даже если я не единственный получатель твоей любви. Алек пошевелился, позволяя словам Магнуса дойти до него. Затем он поднял Магнуса с дивана рукой, которой всё ещё держал его, ведя его в спальню. Он пока ещё не принял решение, но, слыша, как Магнус говорит это, Алек стал любить его ещё больше. Он пытался вложить свою любовь, благодарность и признательность в каждый поцелуй, каждую ласку, каждое касание и улыбался, когда умелые руки Магнуса блуждали по его телу в ответ. Когда он, наконец, задыхаясь, откинулся на кровать рядом с очень самодовольным Магнусом, он позволил себе небольшую улыбку. — Ты уверен? — спросил он его. Магнус измученно, но искренне улыбнулся ему. — Для тебя, Алек, всё, что угодно.***
Теперь, когда он чувствовал себя свободным, чтобы следить за тем, куда приведёт его притяжение, Алек не был уверен в том, что делать с этой свободой. Он хотел сделать что-нибудь с ней, попробовать, могла ли она стать чем-то удивительным (как он иногда думал), но он был в недоумении, как справиться с преследованием кого-то. Магнус был тем, кто становился инициатором всего между ними, а до него никого не было, кроме пары парней из ночного клуба, которым он позволил себя поцеловать, когда ему было семнадцать, — просто чтобы сказать, что он целовался с кем-то, — плюс его бессмысленная одержимость Джейсом. Но быть Сумеречным охотником — значит знать, что жизнь коротка. Он боялся, что умрёт, каждый раз, когда уходил на охоту. Это делало любую нервозность во время разговора с Клэри немного менее пугающей. Тем не менее он всё ещё нервничал. Тем более, он не имел понятия, с чего начать. Должен он сказать: «Конечно, ты, я и вся вселенная думали, что я гей, но, оказывается, я немного бисексуал, и могу ли я засунуть язык в твой рот»? Он также не был уверен, что Клэри достаточно скорбела. Прошёл уже месяц, и не было похоже, что она снова воспылает к Джейсу романтическими чувствами. Если Клэри не чувствовала того же самого, она могла сказать ему об этом, и он бы никогда больше не поднял эту тему, просто надеясь, что не испортил их дружбу. Он напомнил себе о своей «жизнь коротка» мантре. В этот вечер, когда Клэри пришла к нему в комнату с карандашами и альбомом, он наблюдал за ней, пытаясь делать вид, что не смотрел на неё. Шпионаж как навык, по-видимому, не был его сильной стороной, потому что несколько минут спустя она подняла на него взгляд. — Что? — спросила она. — Я тебе мешаю? — Нет, — Алек неловко указал рукой на место, где она сидела. — Просто… могу я посмотреть? Вспышка удивления проскочила на её лице, и затем она отодвинулась с середины кровати, освобождая место для него. Он старался не столкнуть карандаши, валяющиеся по всей кровати, садясь рядом с ней, вытянув свои длинные ноги и прислонившись спиной к спинке кровати. — Не обещаю, что это будет интересно, — предупредила его она. — Будет, — незамедлительно ответил он, даже не думая об этом. Он был очарован ею, просто наблюдая через всю комнату. Возможность увидеть, что она рисует, быть рядом с ней, была удивительной. Она краем глаза взглянула на него, но снова взяла карандаш. На это раз она рисовала волка, в профиль в углу страницы. Наброски голов и тел других волков с других ракурсов уже заполнили остальную часть страницы. — Я думала о Люке, — сказала она, когда начала затенять мех. — Так странно знать, что он лидер стаи, что он вёл оборотней, даже когда казался совершенно нормальным, пока я росла. Так странно знать, что оборотни вообще существуют. — На тебя многое свалилось, — согласился Алек. — Ты не выросла с таким пониманием нормы. — Ага, — она взяла более мягкий серый карандаш, затемняя морду волка. — Кажется, ты прекрасно справляешься с этим. Ты делаешь все прекрасно. Он фыркнул. — Да, точно. Это всегда был… — Джейс, он не закончил. — Я облажался, — сказал он вместо этого. — Я ушёл в середине свадьбы, которую сам предложил. Я не смог спасти Джейса. Я… — Ты спас меня, — тихо сказал она. — Ты мог позволить мне умереть в портале. Никто бы не знал, что ты мог поймать меня вовремя. И тогда твоя проблемы бы исчезла. — Ты не моя проблема, — резко сказал он, выпрямившись у изголовья кровати. — Я хотел защитить тебя. И я бы сделал это снова, — он не думал об этих словах, пока они не вылетели из его рта, но он не жалел о них. Они были правдой. Её карандаш перестал двигаться. — Из-за Джейса? — Из-за тебя. Она развернулась, чтобы посмотреть на него, и её нога соприкоснулась с его. Он не отстранился, просто принял соприкосновение и счёл его приятным. Желанным. — Алек… — начала она. Она посмотрела на него внимательными, красивыми глазами, и его сердце застучало в ушах. Он не мог отвести взгляд, не хотел, но все равно был заморожен, без возможности подвинуться к ней или что-то сказать. — Я хочу снова тебя нарисовать, — неожиданно сказал она. — Можно? Он облизнул губы и кивнул. Она повернулась полностью лицом к нему, и её вторая нога соприкоснулась с его. Она внимательно смотрела на его лицо, чтобы начать рисовать его или изучая его реакцию, он не знал. Затем она перевернула страницу альбома и взяла мягкий чёрный карандаш. Её глаза встретились с его, и её брови нахмурились, когда она изучала его, как будто он был особенно интригующей тайной. Затем она коснулась бумаги карандашом. Она велела ему не двигаться, и он изо всех сил старался подчиниться, когда её взгляд переместился в сторону его лица, где он мог видеть её только своим периферийным зрением, чтобы смотреть ему в глаза; его глаза встретились с её и не могли вырваться на свободу. Это был один из самых поразительных интимных моментов в его жизни. Она положила руку на кровать между его раздвинутыми коленями, когда наклонилась, чтобы посмотреть на его лицо под другим углом, и на мгновение положила свой альбом на его бедро, чтобы подправить рисунок. Он чувствовал лёгкое движение альбома на его ногах, когда она рисовала. Он не смог не закрыть глаза на мгновение, желая заметно не реагировать на её присутствие. Ни своим сердцебиением, ни выражением, ни чем-то… в нижней части. В конце концов, она сместилась обратно на пятки, выглядя удовлетворённой. — Готово. Она повернула страницу, чтобы он мог видеть: его пристальный взгляд, руна на шее только начала выглядывать из-под воротника рубашки, прежде чем рисунок закончился в нижней части страницы. Снова он выглядел более привлекательным, сильным и сосредоточенным, чем на самом деле, но в это раз он не прокомментировал это. Несомненно, это был он в случайных штрихах, которые, каким-то образом, прекрасно прослеживали его черты. — Я не знаю, как ты делаешь это, — сказал он, с облегчением повернув голову к ней впервые за полчаса. Она улыбнулась. — Генетика и практика. Она подняла на него глаза, и в её взгляде читалось неуверенное любопытство. Внезапно он услышал уверенный стук каблуков, направляющихся по коридору к его комнате. Он бы узнал шаги сестры — и звук её непрактичных сапог на шпильке — где угодно, и так как его комната находилась дальше по коридору, чем её, он понял, что она направлялась к нему. Клэри отодвинулась от него, словно сделала что-то непростительное, и он встал с кровати и вышел из комнаты, чтобы встретить сестру в коридоре. — Гнездо демонов Равенеров, — без предисловий сказала Изабель, увидев его. Она остановилась на достаточном от его комнаты расстоянии, чтобы не увидеть Клэри. Он не хотел объяснять, что она делала у него в комнате в 11 часов вечера. Он не знал, что сказал бы. — Где? — спросил он сестру. — Чуть восточнее Центрального Парка, — сказала она, уже уходя. — Мне нужно переодеться. Ты же идёшь, да? — Конечно, — ответил он. — Встретимся через пять минут. Она кивнула и пошла дальше по коридору. Алек вернулся в свою комнату и увидел, как Клэри собирала карандаши с его кровати. — Мне нужно идти, — сказал он ей, на что она кивнула. — Я слышала. Хотела бы я пойти с вами. Он нахмурился. — А почему ты не можешь? Ты уже справляешься намного лучше. Я бы приглядел за тобой. Она улыбнулась. — Спасибо. Но я обещала маме, что не полезу на рожон в ближайшие пару месяцев. Это единственное, чего она просила. Он кивнул и подошёл к своему шкафу, где хранилось снаряжение. Он натянул его сверху на свою футболку и зашёл за створки шкафа достаточно сильно, чтобы она не могла увидеть, как он переодел джинсы на толстые чёрные брюки, которые надевал на охоту. Клэри стояла в дверном проёме, когда он вышел из-за шкафа и сел на кресло, надевая ботинки. Когда он встал, она так быстро пробежалась глазами по его телу и снова посмотрела ему в глаза, что он подумал, что ему показалось. — Убьёшь одного за меня? — спросила она с небольшой улыбкой, прислонившись к дверной раме. Он вернул ей улыбку. Легко было улыбаться рядом с ней. — Обязательно.***
На следующее утро он старался не плестись в тренировочный зал, где его уже ждала Клэри, сидя на полу. Она встала, когда он вошёл, выглядя более грациозно, чем месяц назад. — Тяжёлая ночка? — спросила она. — Скорее просто долгая, — ответил он. — Мы не ожидали, что гнездо будет настолько большим. Были только он, Изабель и ещё пара Сумеречных охотников, чтобы справиться с более чем двадцатью демонами. К счастью, демоны были достаточно глупы, чтобы разбежаться, а это значило, что на них можно было охотиться маленькими группами. — Я могу сказать, — произнесла она с небольшой улыбкой, пока подходила к нему, вставая ближе, чем обычно. Она осторожно потянула за край футболки, и он удивлённо посмотрел на неё. — У тебя футболка наизнанку надета. Он автоматически опустил руки к краю футболки, намереваясь стянуть её через голову и надеть правильно, но заколебался. Она была так близко, смотрела на него с выражением, которое он не мог понять. Если бы он лучше понимал людей, он был уверен, что понял бы. Его сердце снова быстро забилось, заметил он со странной отрешенностью, и Клэри смотрела на него с нечитаемым выражением. Она всё ещё касалась его футболки, и он мог чувствовать мягкое давление её пальцев на нижнюю часть его живота. — Я знаю, — мягко сказала она, не отодвигаясь от него. — Я знаю, мне не следует. Это ты… Но я наделась, может, просто единожды, я могла бы… Она встала на цыпочки и прижалась своими губами к его, всё ещё держась руками за его футболку, сохраняя равновесие. Её губы были мягкими, со вкусом вишнёвой помады. Он только начал запоминать ощущение её губ, когда она отодвинулась. Её рука коснулась её губ, и она отшагнула назад. — О, Господи, мне так жаль, Алек. Я так виновата. Я расскажу Магнусу, не волнуйся. Ты не сделал ничего плохого. — Все в порядке, — автоматически ответил он, его пальцы дрожали от желания прижать её к себе. Всё было более чем в порядке. Это было всем, что он никогда не знал, что хотел. — Магнус поразительно понимающий. Он только расстроиться, если я попытаюсь действовать у него за спиной. Он протянул руку, и точно так же, как в день, когда Джейс предал их, её пальцы легко скользнули в его ладонь, и он притянул её к себе. — Я думала, это просто бессмысленная влюбленность, — сказала она, нерешительно смотря на него. — Но иногда, когда ты смотрел на меня, я думала, что, возможно, ты видел… меня. Женщину. — Я видел, — признался он. — Я не ожидал. Но видел. Вижу. — Так Магнус не нашлёт на меня демонический сифилис, если я поцелую тебя? — спросила она, поднимая свои яркие глаза на него. Она была прекрасна со своими зелёными сияющими глазами, смотрящими на него так, словно он был всем, на что она когда-либо надеялась. Он не смог сдержать ответную улыбку. — В жизни нет никаких гарантий, Клэри. — Тогда я буду храброй, — она снова встала на цыпочки, и в этот раз он встретил её на полпути, позволяя своим глазам закрыться, когда его рот опустился на её. Её губы раскрылись, и она положила руки ему на предплечья, чтобы успокоиться, когда он углубил поцелуй. Это был новый опыт будучи инициатором, тем, кто вёл и ждал, последует ли она за ним. Одна из его рук скользнула по её щеке и волосам, освобождая их от резинки, а другая скользнула к пояснице, прижимая её ближе к себе. Наконец, она отстранилась, задыхаясь от недостатка воздуха, и он воспользовался возможностью, чтобы прижать её к стене, а затем прижаться лицом к её шее, целуя и посасывая. Она положила руки ему на плечи. — Подними меня, — прошептала она. — Что? Она дотянулась до одной из его рук и подвинула её к верхней части бедра, чуть ниже попы. — Не пойми меня неправильно, — сказала она, затаив дыхание, — великолепно, что ты такой высокий, но я хочу, чтобы я могла целовать тебя. Наконец, он понял, о чём она говорила. Он никогда не целовал кого-то настолько ниже себя. Она обвила ноги вокруг его талии, когда он поднял её, сильнее прижимая к стене, чем хотел, но она, похоже, не возражала, снова прижимаясь губами к его и подразнивая его нижнюю губу. Он издал тихий стон, когда она прикусила его нижнюю губу. Рука, в которой он не нуждался, чтобы держать её, поднялась к её ключице, чувствуя, как тяжело она дышит. Затем, почти по собственной воле, его рука скользнула по её ключице, вниз по плечам к талии и бедрам. Он передвинул вторую руку к её бедрам, перемещая её, и хмыкнул, как смена позиции поставила его между её ног. Она беспокойно переместилась на нём — просто легкое движение её бедер, и из-за трения он неуверенно выдохнул. Полностью полагаясь на инстинкты, он провёл пальцами по её бедрам и поиграл с краем её жесткой майки. Поскольку её язык всё ещё находился у него во рту, он решил, что ей понравится, и провёл рукой по нижней части её живота, пока не почувствовал тёплую, мягкую кожу под ладонями. Голос прервал их, и они оба застыли. — Эй, Клэри, ты хочешь… О, Господи. Изабель стояла в зале, безупречно выглядя в невероятно обтягивающем чёрном кожаном платье и с зачёсанным пучком. Её глаза бегали между ними двумя, словно она думала, что могла неверно истолковать их положение: Клэри была прижата к стене, а её ноги всё ещё обвивали его талию. — Из всех вещей, которые я думала, никогда не увижу в своей жизни, — сказала она через мгновение впечатляюще — её голос лишь слегка дрожал, — у этой было всего пять процентов. Может, один процент. Клэри медленно опустила ноги с талии Алека, и он поставил её на ноги, хотя не отошёл от неё. Теперь, когда он знал, какого касаться её, он не хотел, чтобы она была вне его досягаемости. — Я могу объяснить… — начала она. — Правда? — Изабель не выглядела убеждённой. — Ты можешь объяснить, почему — как — ты целуешься с моим занятым братом-геем? — Ну… — Клэри прикусила губу и посмотрела на него, ища помощи. — Магнус понимает, — коротко ответил Алек. Ему не нужно было объяснять детали никому, кроме Клэри. — И, честно говоря, мне она нравится, в отличие от всех других девушек, которых я когда-либо встречал. — Джейс… — начала Изабель, поворачиваясь к Клэри. — Джейс мой брат, Иззи, — ответила Клэри. — Я не собираюсь тосковать всю свою оставшуюся жизнь, желая, чтобы это было не так. Изабель молчала несколько минут — Это так невероятно странно, — наконец, сказала она. — Но я хочу, чтобы вы оба были счастливы, так что, если это так и есть… Клэри скользнула пальцами к Алеку, улыбаясь ему. Его волосы всё ещё были в беспорядке, когда он провёл по ним руками. Она выглядела прекрасно, более живой и полной сил, чем он видел её с тех пор, как ушёл Джейс — Так и есть, — сказала она. Алек просто приподнял брови, смотря на Изабель и ожидая, закончила ли она читать лекции. Она, казалось, получила сообщение и быстро кивнула, разворачиваясь на шпильках. — О, и Алек, — сказала она, выходя из зала, — твоя рубашка вывернута наизнанку, ты знал?***
Когда Клэри показалась на пороге его комнаты этим вечером, она была с пустыми руками. Алек поднял брови, когда она вошла в комнату, и попытался сфокусироваться на ней, а не на том, что она запирала за собой дверь. Она встретилась озорно горящими глазами с его. — Ну… Я подумала, что сегодня могу пропустить рисование. Улыбнувшись, он встал со стула, встречая её на середине комнаты. — Но ты любишь рисовать. Мне бы не хотелось, чтобы ты нарушала свой распорядок. Она рассмеялась и обняла его за шею так естественно, словно они делали это постоянно. Его руки легки на её талию, и он притянул её чуть сильнее к себе. Она поднялась на цыпочки, пока их носы не столкнулись друг с другом, пока их губы не коснулись друг друга, но она не поцеловала его. — Я подумала, что мы можешь добавить новое занятие в наш распорядок, — прошептала она напротив его губ. — Правда? — спросил он. — И какое же? Она рассмеялась, а затем поцеловала его. Ему потребовалась секунда, чтобы ответить, и затем его руки скользнули по её спине и в её волосы. Её волосы были распущены, хотя в любую другую ночь, когда она приходила, волосы были в неаккуратном хвостике. Ему было интересно, сделала ли она это для него. Ему нравились приятные, задыхающиеся звуки, которые она издавала, когда он пробовал её, исследовал её рот. Она прижалась к нему, чтобы углубить поцелуй ещё сильнее, но он провёл рукой по её щеке и нежно удержал, чтобы насладиться ей. Её руки усилили хватку в его волосах, и он почувствовал, как они скользнули под его футболку, прослеживая его пресс, а затем и грудь. Он двинулся вниз по её челюсти и шее, целуя, и её руки на его обнаженной талии судорожно усилили хватку. Он чувствовал, как её ногти впивались в его кожу, и ему это нравилось, нравилось, как она помечала его. На пробу он начал посасывать и дразнить у изгиба её шеи и плеч, заставляя кровь приливать к месту своим языком, а затем нежно кусал. Он надеялся, что был не слишком груб, но она издала глубокий горловой звук и обняла ногами его за талию. Он схватил её и сел на край кровати с ней на его коленях. Она немедленно начала стягивать футболку с него через голову. Он ухмыльнулся и позволил ей, а затем его губы снова оказались на её. Она переместилась туда, где оседлала его, и он поймал её бедра, не планируя, намеренно заставляя её проехать вверх и вниз по его возбуждению. Она продолжала двигаться в медленном, мучительном ритме, когда он пробежался пальцами по её бокам под танк-топом, а затем сжал одну мягкую грудь, покрытую только тонким лифчиком. Его ладони чувствовались большими и грубыми на её мягкой, безупречной коже, но она задрожала, когда он обхватил её одной рукой, а другой скользнул вверх и вниз по её нежной грудной клетке. — Алек, — прошептала она, когда он медленно провёл пальцем по её напрягшемуся соску. — Да, Клэри? — он потянулся к её спине, лишь слегка пошарив, чтобы расстегнуть лифчик, позволяя себе свободно её касаться. — Не останавливайся. Его сердце снова забилось так сильно, что ему стало больно. Он мягко опустил её спиной на кровать. Она лениво улыбнулась ему, когда он стянул её трусики вместе с пижамными штанами, и он не мог себя остановить, целуя её снова, только чтобы увидеть её красивую улыбку. Он стянул с себя оставшуюся одежду и наклонился над ней на кровати. Он прижался своими губами, своим языком к её коже. Её тело было потрясающе новым для него: изгибы вместо прямых линий — её талия слегка расширялась в бёдрах, её поясница изгибалась в попу, и мягкий подъем её груди. Она была слегка мускулистой из-за их тренировок, но всё ещё мягкой на ощупь. Он по своей природе не любил изгибы, не любил силуэты большинства женских тел, но ему нравился её силуэт. Она вскрикнула, когда он вошёл в неё, и снова, когда кончила, крепко сжимая его. Он простонал её имя в её бледную, покрасневшую кожу, когда сам достиг пика. Она свернулась около него, когда он откинулся на кровать, тяжело дыша. Он автоматически обнял её, и она положила голову ему на грудь. — Ты удивительный, — произнесла она, когда смогла говорить. Он криво улыбнулся ей. — Это оргазм говорит в тебе. — Нет! — возмутилась она. — Ну, может немного, — затем выражение её лица стало серьёзным, и она повернулась достаточно, чтобы убрать волосы с его глаз. — Я знаю… люди не всегда видят тебя, — мягко сказала она, её пальцы задержались на его щеке. — Но я хочу, чтобы ты знал, что я вижу тебя, Алек. Иногда ты всё, что я вижу. Она спрятала лицо, покраснев, и он наклонился к ней, захватывая её губы своими и нежно целуя. — Я никогда не встречал таких, как ты, Клэри Фрэй, — сказал он. — Ты заставляешь чувствовать себя живым так, как я не думал, что было возможно. Улыбка осветила её лицо, и она полностью перекатилась на него. Его руки автоматически опустились на её бедра. — Так, давай поговорим о твоей руне выносливости, — сказала она. Смеясь, он осторожно схватил её за затылок и притянул её рот и тело обратно к своему.
