О, дождь начался...

***

      — Нет, я всё прекрасно понимаю! Как там говорил Цицерон? «Без истинной дружбы жизнь — ничто»? Но, блядь, есть же границы!       — Юра, успокойся, — на той стороне телефона тяжело вздохнули и, кажется, что-то себе налили. — Ты же прекрасно знаешь, как близки Юри и Пхичит. И видятся они не так уж и часто, поэтому имеют право по… — Виктор хотел сказать «пообщаться», но просто не успел:       — Ничего они не имеют! — вспыхнул Юра, растолковав это «по…» по своему. — Уже неделя, Виктор! Неделя! Они не перестают общаться и до катка и на тренировках! А я тоже внимания хочу!       — А чего ты от меня хочешь то? Чтобы я отменил соревнования, в которых эти двое участвуют?       — Хотя бы! Или совета, например! — Плисецкий недовольно фыркнул и залпом допил уже холодный чай. Он предпочёл сидеть на кухне, так как Юри опять позвонил Пхичит.       — Хочешь совет? Хорошо, — Виктор опять что-то себе налил и после довольного вздоха продолжил говорить: — Прекрати ревновать Юри ко всем подряд. А ещё лучше, поговори с ним на тему внимания, которого тебе так не достаёт. А теперь, мне пора, — после того, как связь оборвалась, Юрка отложил телефон и ударился лбом об кухонный стол, раздумывая о словах Никифорова, который наверняка встретился с Крисом. Опять. Хоть у кого-то в отношениях нет проблем.       Плисецкий думал над словами бывшего фигуриста еще минут десять, пока из спальни не вышел Юри, переодетый явно для прогулки.       — Милый, я с другом погуляю пойду, — японец мягко улыбнулся, будто бы не замечая взгляда своего парня.       — А по ебалу?! — ох, этот тон Юри знает и помнит до дрожи в коленках. На вид, Юра спокоен и холоден, вот только хмурый взгляд и тихий рык не предвещают ничего хорошего.       — О, дождь начался… Сижу дома! — мгновенно ретировался Кацуки, мельком посмотрев в окно. На самом деле, в Питере постоянно пасмурно и они часто гуляли в такую погоду, но какая разница?       Юра нахмурился, но всё-таки немного успокоился и похлопал ладонью по дивану, рядом с собой.       Юри молча сел на указанное место и тут же попал в жадные и крепкие объятия русского.       — Мой, — практически прорычал Плисецкий и собственнически поцеловал Кацуки, показывая, кто тут на самом деле главный. А Юри и не против.       — Можно я хоть Пхичиту напишу, что не смогу прийти? — разорвав поцелуй, тихо спросил Юри, мягко улыбаясь.       — Потом напишешь, — фыркнул Юра и потащил свой любимый «Кацудон» обратно в спальню.