Фобия

        Вашу ж мать! Я уже говорила, что терпеть не могу подземелья? Боги, да кому могла такое сказать-то? Хотя нет, очень, в принципе, даже и могла сказать паукам, драуграм, маленьким жукам и летучим мышам — с последними мне совсем недавно, кстати, пришлось играть наперегонки. И какой даэдрот или ещё чего покусало меня за зад и толкнуло в милую на первый взгляд пещеру, обляпанную паутиной, чтобы найти какие-то книжки для Ураг гро-Шуба? Следует записать, чтобы этот орк сам пёрся за своими книгами Обливион знает куда. В конце концов, мне нельзя рисковать своей архимагической и довакинской шкурой. А если тут умру, кто будет города от случайно залетевших драконов спасать? Кто будет ученикам магию показывать и периодически на них новые заклинания экспериментировать? И... О! О, самый главный вопрос: за кем Толфдир будет следить, чтобы Коллегию не снесли ко всем дреморам в пекло?         Итак, по моим подсчётами обычно в подземельях обитает около десяти пауков: два мне встретились на входе, три — на втором повороте, один, такой средних размеров — в полу обвалившемся зале, два, больших — возле подобия лестницы, один, малюсенький, едва, наверное, вылупился из яйца — прыгнул на меня из шкафа, и это мерзкое пятно, оставшееся после него, до сих на одежде. Потом... Один, здоровенный — упал на меня сверху, когда выполз из своей дыры в потолке. Два плюс три, плюс один... Десять, всё верно. Но кто, даэдра подери, сожри и выплюни всех, знал, что эта проклятая пещера и есть гнездо морозных пауков?! Да я пока обратно к выходу бежала, насчитала около пятнадцати, включая мамашу вместе с папашой и всем выводком — его я уже не пересчитывала: оно мне нужно, когда необходимо бежать быстрее, чем позволяет Стремительный рывок? Так, собраться с мыслями, определить, где я вообще нахожусь. А где нахожусь, собственно? Правильно, ты находишься в какой-то заднице, Налькария, да ещё и тёмной. У тебя есть только один выход, и он совсем не нравится. Да ну, правда что ли? А ты не заметила? А как же, слепая, Обливион побери!    — Меня с каждым разом поражает твой словарный запас. И, пожалуй, поведение иногда.         И убить я готова обладателя этого голоса — что за привычка такая появляться из ниоткуда? Сижу уставшая на камне, а этот монах, остановив время и ко всему прочему мою магию, с помощью которой я пытаюсь залечить свою лодыжку, нагло садится рядом, не забыв про то, что надо вытереть камушек белой тряпочкой, мол, мантию пачкать он не хочет. Нет, я всё понимаю, но — высокомерные Талмор и Анкано для начала, а теперь — Псиджики и Куаранир? Ауриэль, ты издеваешься надо мной, да? Я помню свои слова, ты не подумай. Сейчас-сейчас.. Как там... А! Вот: бросить магию, развести скот, построить дом и родить сына — и я обещаю, что на старость лет его выполню, потому что отчего-то уверена, что именно тогда добьюсь мужчину, который сможет зачать мне этого сына, а не находиться по двадцать восемь часов в сутки неведомо где. Прошу тебя, пошли этому монаху мозги. Хочешь, я на колени даже упаду? И мне абсолютно наплевать на то, что у меня светлая одежда.    — А ты мне в голову не лезь, чтобы не поражаться, — пытаюсь вернуть себе магию, без неё начинаю ощущать себя безрукой и какой-то безногой. — Ты не мог бы не останавливать время? Я вообще-то ногу лечила.         Не люблю вот этот взгляд. Именно вот этот, которым он на меня смотрит, явно намекая: «Ничего. Я же пришёл к тебе, а не смотреть, как ты лодыжку лечишь. Подождёшь, Налькария, тебе не трудно ведь?». Вот останусь ещё и безногой, посмотрю, как ты, монах, запоёшь. Псиджик лениво щёлкает пальцами, успевая при этом тяжело вздохнуть, словно это я его тут пытаю — да, иголками под ногти тыкаю, — и слышу, как щебечут птицы и журчит вода. Что он мне там обещал? Показать остров Артеум? Посмотрела, спасибо, больше не хочу — такие острова видела, что никаких в итоге и не видела. Мужчины, что за манера, сначала наобещать едва ли не Секунду с Массером с неба достать, а потом дурака из себя строить? Вот пойду к Ондолемару и наговорю сладких речей, а потом уеду куда-нибудь. Можно даже с ним уехать.    — Я этого не делал, — как гром среди ясного неба раздаётся голос мага. Буду очень надеяться, что он не знает мои последние мысли. И если бы не нога и лечение, то я бы непременно свалилась в озеро. Ну, или бы ударила его этой самой ногой, чтобы он сам плюхнулся в воду. Да, это вариант...    — Не лезь ко мне в голову, — мне кажется или я даже рычу? Это хорошо, пусть знает, что меня лучше не трогать, потому что до добра это не доведёт. А ему так тем более вообще ничего радостного не светит.    — Твои мысли слишком громкие, — хмыкает он, словно говорю я ему, что мухомор — полезный гриб. Ладно, сегодня промолчу — умнее казаться буду, но завтра обязательно устрою сначала «наказание Архимага» и на потом оставлю «кару Довакина». «Возмездие Налькарии» он странным образом смог пережить, когда через два дня после кражи моего Ока испарился в неизвестном направлении. И наведывался раз в месяц. Что он как-то странно смотрит на меня, приподняв одну бровь? Ладно, наведывался раз в неделю. Ещё смотрит? Неужели чаще? У меня с арифметикой всегда были натянутые отношения.    — Хорошо, ты наведывался ко мне три раза в неделю, — приподнимаю руки, иначе он меня этим взглядом и убьёт. — Только хватит залезать ко мне в голову. Пожалуйста, — ненавижу просить — ощущение слабости, но, благо, Псиджик кивает, и я знаю, что он туда действительно не полезет. А мне ещё книги... Даэдра меня раздери, книги! Я ж из-за них и полезла в ту проклятую пещеру. Перевернув всю сумку, которую ношу через плечо, я нахожу два зелья силы — зачем они мне? — пустую бутылку и весьма аппетитное зелёное яблоко. — Верни! Нахал, оно моё! Око Магнуса забрали, так хоть ты не забирай у меня зеницу пищи!         Что я сейчас ляпнула? Какую зеницу? Не думала, что так сильно голодна; когда у меня последний раз была крошка хлеба во рту? Ах, ну, да — вечером двумя днями ранее, а вчера довольствовалась виноградом джазби. Он, протерев яблоко об рукав, откусывает и начинает смачно чавкать мне прямо под ухо, а я чувствую, что у меня желудок скручивается под невообразимыми и вообразимыми углами, делая разнообразные фигуры и принимая странные формы. Да ну его, пойду обратно в Коллегию — там полно яблок, которыми могу не делиться с Куараниром, — она-то моя, её Глава я. Поправив капюшон, сильнее натянув его на голову, встаю с камня, отрываю ногу от земли и ставлю её обратно. Где эти проклятые книги?    — В Коллегии, — поёрзав на месте, говорит Псиджик и снова откусывает. Он не слышит, как у меня ноют внутренности?    — В смысле «в Коллегии»? — нет, погоди, другой ответ: — Хватит! — он усмехается, и, разозлившись, я швыряю в него пустую бутылку. Ну, да, он уклоняется, бутыль пролетается над его головой и, ударившись об камень, разбивается вдребезги. — В следующий раз не промахнусь.         И серьёзно, в смысле? Я же вроде как бы в Коллегии ещё не была, после того как вышла из пещеры. Или начинаю стареть, или забываю ключевые моменты своей жизни. Так-так, начну со Скайрима — начало тут весьма не интересное, поэтому сразу переходим в Винтерхолд: уроки-тренировки-учения, уроки-тренировки-учения, вылазка-Саартал-Око Магнуса... «Скучная» почему-то мне кажется жизнь в морозных землях — вечно ищу приключений на свой очаровательный зад.    — Я решил, что будет проще доставить их сразу туда, — беззаботно отвечает монах, бросив огрызок в воду. Мужчина есть мужчина, даже не предложил попробовать яблоко женщине. Выставлю его за дверь, как придёт — как и полагается мне, ха!    — А сразу переместить и меня туда ты не решил?         Убью, однозначно убью, чего бы мне это не стоило. Книги значит там, на полке, а я, вместо того, чтобы отдыхать на кровати, пешком от Предела — если не ошибаюсь, хотя и могу, — до Винтерхолда топай. Ауриэль, я всегда знала, что ты меня чем-то обделил, и это чем-то — счастье.    — Боюсь, на тебя другие планы, — услышав шуршание его одежды, в которой частенько ходила по своим покоям — пару раз запачкала, наступила, пролила вино и где-то на рукаве прожгла, но не важно, — когда монах у меня, я оборачиваюсь через плечо и замечаю, что Псиджик уже стоит на ногах. На миг мне кажется, что он становится выше или я к земле опускаться начинаю. Боги, он мой... любовник — какое замечательное слово, оно, правда, уместно? — уже больше трёх месяцев, а я даже не знаю, сколько ему лет! А если монах младше меня? На лет двадцать? Или сразу так сто? О чём я думаю? Любви все возрасты покорны! Я встречала разные пары и разница в их возрасте составляла до тридцати лет — естественно, союз был эльфийским и человеческим; но и среди людей можно встретить зрелого мужчину, который женился на молодой девушке, лет восемнадцати. Погодите, при чём тут люди? Мы же альтмеры... Нет, серьёзно, сколько ему лет?    — Опять спасать мир, искать ещё чьё-нибудь око или того хуже язык или палец? — когда же мне дадут отдохнуть. Ага, я знаю эту улыбку, и она не предвещает мне ничего хорошего — это вообще опасно для собственной жизнеспособности, потому... А ещё Псиджик начинает приближаться ко мне, словно я какая-то... О, впрочем, это всё не так важно: за моей спиной твёрдый камень, а Крик, чтобы проходить сквозь что-то, кого-то и зачем-то, не нашла и не выучила. Беда на мою альтмерскую голову! Налькария, почему ты не искала эти проклятые слова на стенах? Да потому что у меня совсем другие заботы. И какие же? А какая вообще разница? А мне вот внезапно стало интересно.    — На этот раз куда интереснее, — тихо отвечает маг и упирается руками по обе стороны моей головы на камень. А, я поняла, решил раздавить! Мог хотя бы выбрать способ куда... проще, что ли. И безболезненный. — Я всегда говорил, что мыслишь ты не в ту сторону, — уже фыркает и медленно — неуверенно или мне кажется? — прикасается губами к моим. И меня этот расклад устраивает, но я ещё не забыла, что выставлю его за дверь, едва Псиджик появится в моих покоях.    — Я тебя предупреждала, — ударив несильно в грудь, бурчу я, как маленький ребёнок. Да и чувствую себя не старше — двенадцать, максимум. Какая я молодая! Подумаешь, мне всего лишь... Нет-нет, а вдруг он тайком читает мысли? Тоже вариант.         А я ведь скучала по нему. Боги, да так сильно вообще ни по кому не скучала! Хотя, может быть по Элантэ... Но нет, эта гордячка про меня, наверное, даже и не вспоминает. И что в Куаранире такого особенного? Альтмер, монах, высокомерный, порой напыщенный... А так же очаровательный, красивый, обаятельный мужчина — да, это последний экземпляр и он мой! А запах его одежды — вот, что мне нравится. Да нет, не одежда, но она мне тоже нравится. Запах старой библиотеки. Ну, по нему я хотя бы немного уверена, что Псиджик не ходит туда, куда не нужно, и не стоит с теми, с кем не нужно, и не смотрит туда, куда не нужно. Узнай я, что у него другая женщина... А если она ещё появилась, когда монах был со мной... Ауриэль, что я говорю? Какая женщина, он же обеты разные давал! Можно подумать, что ты ждала пока эти клятвы закончатся, Налькария. Нет, почему же, заставила, грубо говоря. Вот именно. Веду диалог сама с собой — пора домой и пить какие-нибудь лекарства.    — Где ты был всё это время? — сама едва слышу собственный голос. Он, наверное, вообще не слышит вопроса. Прижимаюсь к нему ближе, утонув где-то в складках накидки — когда она успела стать такой безразмерной?    — У меня появилась ученица, — довольно странно говорит мужчина, и мне кажется, что скрипят зубы. Да не у него, а у меня. Кто у тебя там появилась? И ты с ней проводишь всё время, то есть спишь, ешь, читаешь и колдуешь? А про меня забыл? Блестяще!    — И как она? — мне, в самом деле, интересно: высокая, стройная, с формами, красивая? Но знаю, что спроси это вслух — то обязательно выслушаю многочасовую лекцию, на «любимую» тему, что Толфдир по сравнению с ним отдыхает где-то в пустыни Алик'р или на берегу Абесинского моря. Хорошо, что монах пока не читает мои мысли — или умер бы от смеха, или я — от его слов. Хотя может и читает, но тщательно это скрывает. Но разве можно сдержать рвущийся наружу дикий смех? Я почему-то сомневаюсь.    — Достаточно интересная, — хмыкает он. А, вот как дело обстоит.    — И как часто ты с ней занимаешься?..    — Каждый день.         Что?! Каждый день? Я не ослышалась? Это что за альтмерка такая, с которой можно каждый день?.. Да как!.. Как такое вообще может быть? То есть он и с ней, и со мной... А остальные монахи... А как же остальные, в смысле она же женщина, а там мужчины... Так, ладно, вдох—выдох, вдох—выдох. Налькария, постарайся не убить Псиджика, не то на тебя ещё охоту начнутся вести его братья... и сестра. Как это смешно звучит — особенно в мыслях, а вслух я такое опасаюсь произносить.    — Даже так, — держи себя в руках и погаси пламя, всё нормально. — Ладно, тогда я пойду. Меня Коллегия ждёт. Ну, понимаешь, там дела, ученики, уроки... И занятия, документы, опыты, убийства, пытки...         Разворачиваюсь, чтобы уйти, а не получается, потому что этот... не важно какой и кто, хватает за руку и удивлённо на меня смотрит. Решил рассказать какая она ещё? Да нет, спасибо, я уже наслушалась, напредставлялась и теперь мне пора домой, чтобы разнести какой-нибудь шкаф в щепки. Что я несу? Зачем буду портить шикарные стеллажи из-за того, что он... Глупость какая! У меня есть гордость — я же, мать его, чистокровная альтмерка. Ученица, говоришь, монах? Вот и славно, я пойду в Маркарт. В какой он стороне?    — Стой, — резко говорит он. Нет, я сейчас возьму и побегу на месте — хочется на это посмотреть. — Ты не так поняла.    — Я поняла правильно, — очень даже верно и во всех смыслах. — Не стоит объясняться.    — Нет, всё не так, — качает головой, сильнее сжав запястье. Давай оторви и оставь на память — очень этого хочу. — Я лучше всё-таки объясню.    — Ещё раз говорю: я поняла правильно, — моя фантазия обрисовала всё раньше и, надо заметить, очень реалистично. Гадость, между прочим, одну.    — Женщина, слушай меня внимательно... — ах, он начинает злиться, а мне в это время нужно быть спокойной, точно.    — Псиджик, слушай меня внимательно — иди к Дагону, — я сказала это тихо? Точно? Без истерик? Скандалов? Где мои обещанные медаль и памятник — вела себя как чистокровная, а не как какая-то взбалмошная и — «на всю голову повёрнутая» с охотой добавил бы бывший советник, — женщина. Вырвав из его пальцев руку, ухожу, не оглянувшись и не сказав ничего больше — да пошёл он! — зачем я буду тратиться на пустые слова? Больно оно мне надо. Начнёт всякую сбивчивую чушь нести, вроде «Она такая милая и беспомощная, и я не мог пройти мимо» или «Она меня пленила одним лишь взглядом, и я утонул в водовороте чувств». Нет, похоже, чушь начинаю нести уже я — надо скорее уходить, пока этот бред не вырывается наружу.

***

   — Эй, ещё самого дорого бренди! — какая кружка — понятия не имею, но одно знаю точно: мне сейчас очень хорошо. — Давай быстрее!         Я напилась из-за разрыва... отношений, если можно их так назвать? Я? Нет-нет, просто сегодня праздник. Вроде бы нужно петь о каждом спутнике Исграмора из пяти сотен. Даэдра подери, мне хотя бы первую пятёрку знать — куда там все пятьсот воинов. Но когда все начинают петь, я открываю рот и делаю вид, что подпеваю. Все очень удивляются, потому что альтмер и распевает нордские песни — что-то невероятное. Да наплевать на всех. В сторону моего стола торопится редгардка, петляя между столов, и чуть было не роняет заказанную мной дорогую бутылку коловианского бренди. Надеюсь, что в Коллегии не сильно перепугаются, когда не найдут Архимага на своём месте, да и вообще нигде в городе. Я имею право отдохнуть!    — Хочешь выпить на спор? — спрашивает мужчина за моим столом. А? Я что-то пропустила? Когда он успел сесть? Налькария, ты опять летала в облаках? Да, я представляла, как сдираю одежду... в смысле, кожу с Псиджика. Да-да, первый вариант будет куда интересней. Что, значит, будет? Не будет.    — Нет, я просто хочу выпить, — отпиваю. Какой букет, словно лет двести не пила. Так, а что это за тип ко мне подсел — бретонец, не симпатичный, глаза пьяные — нет, не пить мне с тобой. Вот если бы вместо тебя на стул сел Ондолемар — другое дело. И не только на спор выпила, да я бы сразу станцевала какой-нибудь танец. Ну, с учётом того, что об этом не вспомним ни я, ни он, ни вообще кто-либо. Нет, что я думаю? О, появилась идея дать клятву верности Коллегии, книгам и моей любимой лаборатории...    — А как на счёт редкого посоха? — хитро спрашивает он. А вот это уже интересней — не часто встретишь пьяницу, который разбрасывается необычными безделушками. Погодите! Есть вероятность, что я напьюсь и у меня не вывернут карманы? Правильно, нет, поэтому ещё раз отказываемся.    — Нет.    — Да брось! Праздник же! Да и ты, я смотрю, выпиваешь.         Ещё одно слово и я увижу, что ты будешь обгоревшим трупом. Что ко мне всякие отбросы лезут? Надо табличку себе сделать: «Не пью» и каждый пьянчуга меня стороной обходить будет, ха. Да и тем более на рассвете мне выезжать, а ехать и морщиться от любого звука — не ко мне. Хотя, по сути, что меня останавливает? Коллегия? Да там и без меня справятся. Скайрим? Без ответа. Я уже выпила, почему бы и не продолжить начатое. Я чувствую, что ночка у меня будет весёлая, а на утро — больная голова.    — Ладно, ты меня уговорил; но если обманешь... — на ладони вспыхивает пламя, которое отражается в его мутных глазах. Не хочу, чтобы у меня были такие же.    — Я с тобой честен, — поднимая руки и положив их на сердце, говорит мужчина. Очень хочется верить, что на этих землях мне ещё хоть кто-то говорит правду. Надо же выпивку заказать... — Нет-нет, у меня своя. Особая.         Что? Я сказала последнее вслух? Или ты мысли читаешь? Или ты... Да ты Псиджик! Налькария, ты с ума сошла? Нет, ум при себе, вроде нигде не оставила. Видишь в каждом встречном-поперечном монаха. Ну, вижу только для того, чтобы его убить. Или затащить в кровать. Эй, моё второе «я» мне противоречит. Так, возвращаясь к выпивке: а это уже вызывает подозрения — вдруг отрава? Хотя большинство ядов на запахи знаю, постараюсь не угробить себя раньше времени — кто-нибудь же будет по мне скучать. Так, Налькария, что ты делаешь? А что я делаю? Ты ноешь. Хорошо, сейчас напьюсь до беспамятства, как раз бретонец наполнил кружки.    — За веселье! — салютует мужчина, и я поддерживаю. Действительно, надо выпить за веселье, даже если его у меня в последние дни была крупица. Выпила и сразу стало так хорошо, что я на мгновение ощутила себя драконом: с крыльями и высоко в небе, где никто ничего от меня не будет требовать. Но это ощущение прошло так же быстро, как и появилось — обидно. О, ничего, я вижу, что он наполняет ещё кружки, а значит, моё веселье только начинается!

***

        Всесильный Аури-Эль! Я больше никогда не буду пить! Вот приспичило же мне ляпнуть, что ночка у меня будет весёлая — и на тебе, сбылось! В жизни не буду пить! Почему? Да потому что я ничего не помню, что произошло на праздник Мёртвых. Боги, куда я вляпалась? А вдруг я с Коллегией что-нибудь сделала? Не могло же у меня всё вылететь из головы! Нет, после я узнала, что это был Сангвин, и он подарил мне розу. Розу Сангвина — даэдрический артефакт такой, вот. Эх, лучше простой цветочек подарил, что ль. Так, о чём я? А, ну, да — ничего не помню, ничего не знаю, а проклятый даэдра мне не рассказал и вежливо выпроводил из своей Рощи. Дура-дура. Сюда бы Куар... Нет, и без него тошно, пусть со своей ученицей занимается. В «Гарцующей кобыле» слишком шумно, людно и здесь воняет потом. Меня и так тошнит. А тут ещё запахи жареного мяса, и на весь зал кто-то сделал отрыжку — я почему-то уверена, что это норд. Ещё и Фенас на меня... не так смотрит, как полагается. Хорошо, что есть такие люди, как этот бретонец — Глава Гильдии Воров, хороший советчик и просто замечательная заноза на данный момент в моей задни... в смысле, голове.    — Так сколько ты выпила? — он барабанит пальцами по столу и нервирует меня ещё больше. — Судя по твоей распухшей мордашке, смею думать, что ящика три, если не десять.    — А я знаю, что ли? — мы уже давно перешли на диалог, который состоит только из риторических вопросов, и с каждым разом их становится меньше и меньше, и меньше. — Нет, что-то помню!         Да, помню-помню. Просторная комната, большая кровать, много вина и при чём тут лепестки паслёна? Я много выпила, даже слишком много и танцы, опять выпивка, мужч... Ужас! Как забыть, как забыть, как забыть? Налькария, забудь-забудь-забудь. Кошмар! Что же делать?    — И? — Фенас, ты издеваешься надо мной. В Скайриме все, кому не лень, издеваются надо мной!    — Не важно! — на эмоциях кричу, из-за чего мой собеседник нервно подскакивает на месте. — В смысле, это не так важно, — осекаюсь, я наверное, первый раз так сильно кричу на Фенаса. — Я лучше пойду в Коллегию. Меня там, наверное, потеряли, — встаю с места, быстро схватив свой посох, убираюсь из таверны и мчусь к воротам, чтобы заказать повозку до Винтерхолда. Уже темнеет и мне придётся щедро раскошеливаться, чтобы уговорить упрямого извозчика ехать ночью — нежить они, видите ли, бояться. Что за норды пошли: то хвастаются, что секиру с младенчества держат, то в обмороки падают от вида вызванного атронаха.         Так, надо обдумать, решить и выяснить, что мне делать. А что я, по сути, могу сделать? Ну, сказать, что ничего не было, что Псиджику всё привиделось, надумалось, и он выдал желаемое за реальность. Отличная отмазка, Налькария, ты сделала невероятное! Я вот тоже так думаю, ещё можно добавить, что вернулся Алдуин и опять решил покорить Скайрим. Да это же чистой воды бред...    — Я тоже так думаю.         Мать моя родная, восстань из мёртвых и спаси! Время стоит на месте, а я даже не заметила? Как такое случилось? Неужели я так сильно задумалась? Вот проклятье, не увидела, как дошла до конюшен. Весело, что сказать. И главное не оборачиваться, главное не оборачиваться...    — Что ты сказал? Прости, я задумалась и не расслышала, что... — да ты же идиотка!    — Ты прекрасно всё слышала, — первый раз слышу его голос таким... бесчувственным. Холодным, металлическим, холодным как двемерская пластина. Почему мне кажется, что самое время бежать? Если честно, тебе правильно кажется.    — Ну, ладно, мне пора, — теперь главное шевельнуться и направиться к вон той повозке. — Ещё увидимся.    — Я не закончил, — я вижу его лицо перед собой и чувствую, что какой-то ком у меня в горле встаёт. Ауриэль, прояви себя, пожалуйста, спаси! Кто-нибудь спасите меня! — Я совсем случайно увидел...    — А я совсем случайно вспомнила, что мне срочно нужно в Коллегию, — говорю так быстро, что даже язык не путается. Делаю успехи. Теперь нужно как-нибудь обойти мага и даже на своих двух до Винтерхолда скакать.    — У нас разговор, который...    — А, вот ты где! — и откуда этот норд? Неужели северяне теперь как монахи из воздуха появляются? — Ну и трудно же было тебя найти! Тебе письмо.         Гонец, ты моё спасение! Хочу, чтобы в конверте послание, смысл которого «Живо сюда. Анкано воскрес!». Я даже советника расцелую, несмотря на то, что его на дух не переношу и не могу находиться с ним в одном помещении. Так, что тут у нас: «Дж'зарго сотворил заклинание» — великолепное начало, даэдра побери. «Все ученики уснули» — сладких снов. «Срочно нужна помощь». Я спасена! Ауриэль, спасибо — я тебе помолюсь перед сном.    — Это может подождать, — чужим голосом говорит Псиджик, и у меня мурашки по спине стадом бегут. Что с ним случилось? Неужели узнал о происшествии ночью? По сути, я не сделала ничего противозаконного и противомагического.    — Нет, там действительно большие проблемы, — так, повозка уезжает, что есть проблематично. Зато конюшня ещё открыта! Нахожу среди кучи пустых и полных склянок с зельями тугой кошелёк и прикидываю примерное количество септимов. Ну, тысяча там есть, если не больше. — Увидимся!         Рвануть к конюху, всучить ему деньги, взобраться на лихого скакуна и прямиком до Коллегии — весьма не дурной план. Вот только я с места как-то не двигаюсь. И чего он меня за руку держит? Неужели действительно хочет мне её оторвать? А когда я успела прижаться к нему, судорожно вцепиться пальцами в золотую одежду с дорогими камнями? И почему он сам держит меня, словно я хрупкий графин?.. На какой-то миг мне стало поистине очень страшно, что моя бурная фантазия обрисовала, как он мне позвоночник ломает и вообще все мои двести шесть косточек. Куаранир, ты ведь не такой жестокий, да?    — Иди, — мягко отталкивает. — Я подожду в твоих покоях.         «Твоих покоях» — напоминает мой самый страшный кошмар. Осматриваюсь и понимаю, что мы уже в Коллегии. Эх, люблю его за такие вещи. Не совсем люблю, конечно именно за такие, скорее, побаиваюсь и в какой-то степени злюсь. Шёл бы со своей ученицей развлекаться.    — Налькария! — выскакивает с улицы Толфдир и вид у него весьма испуганный. Опущу момент того, как он понял, что я в Коллегии — зашла же без шума. Или он в окно поглядывал? Хотя какое окно, я из воздуха появилась в Зале стихий, совсем рехнулась.    — Что случилось? — подхожу и уже внимательней разглядываю. — И пары дней без меня обойтись не можете?         Старик теряется и таращит на меня глаза, словно я великан или тролль. На всякий случай осматриваю свою одежду, упорно смотрю на руки и детально трогаю лицо — ничего же не изменилось.    — Все ученики не могут проснуться с тех пор, как Дж'зарго применил какое-то заклинание. Он и сам уснул, — напоминает опыты неудачника-колдуна — в какой-то степени каджит им иногда является.    — Расскажи подробней.    — Я не знаю сам, что произошло, — вздохнув, говорит он, расхаживая передо мной туда-сюда. — Я пришёл в Зал достижений и сразу почувствовал, что совсем недавно там творили магию. А когда поднялся на второй этаж, увидел, что все ученики лежат на полу. Сначала я подумал, что кто-то их... — он обрывает сам себя. — Думаю, Вам понятно, — я киваю, пропустив обращение на «Вы». Мгновенно старюсь и напоминаю себе ворожею: даже ученикам не позволяю к себе так обращаться — только по имени, только по званию. — Но потом понял, что они спят.    — Толфдир, скажи мне, — положив руку на его плечо и остановив, я гадко усмехаюсь, — ты читал сказки? — да я сама в шоке от своего вопроса и вообще мыслей в целом.    — К чему ты клонишь?    — Ну, знаешь, в сказках только поцелуй любви может вернуть из вечного сна!    — Архимаг! — тут же краснеет старик, сбрасывая мою руку. А я начинаю дико хохотать, представив, как Толфдир каждого целует. Нет, я бы посмотрела. Вежливо сказав, кто я такая, куда пошла и что мне делать, маг торопливым шагом идёт к выходу, а я, всё ещё посмеиваясь, следую за ним, где-то в сознании понимая, что это работа не на пару часов.

***

        Я жутко устала. Вот прямо на пороге лягу и усну. Контрзаклинание от сна сожрало у меня уйму сил, и сейчас я себя чувствую опустошённой и едва ли не выпотрошенной. Ладно бы его знала, так сначала нужно было понять, какую магию именно применил кот, потом понять её действие и побочные эффекты, и только потом пытаться придумать обратное действие. Хотя, всё равно немного напортачила, и теперь ученики напоминают мне двемерских центурионов, которым не нужны еда, питьё и отдых — зато они будут около двух дней идеальными и прилежными магами на занятиях. Люблю свою работу.    — Как всё прошло?         Да чтоб мне в одной кровати с драугром проснуться, сколько можно!    — Подойди, пожалуйста, сюда, — облокотившись об стену спиной, вижу, как Псиджик с неохотой встаёт с места и идёт ко мне. Схватив его за руку, я ногой пинаю дверь, открывая её, и выставляю мага в коридор. — Я не хочу тебя сейчас видеть!         Закрываю на ключ, его же куда-то выбрасываю и иду к оранжерее, усевшись на камень. Откуда у меня ещё силы ругаться? Не планировала же именно сегодня. Хотя плевать, лучше раньше, чем никогда. Или поздно, чем никогда... Впрочем, тоже плевать. Я, значит, мучайся, думай, что он там себе на Артеуме женщину якобы магии учит, смотрит на неё, трогает её... И я совсем не собственница, просто если мужчина со мной — то пусть уже будет полностью со мной, а не какой-то отдельной частью. За дверью на удивление такая тишина, и мне становится не по себе.         И снова плевать, потому что я в ярости: за свои двести шестьдесят восемь лет нашла мужчину, на которого молиться нужно, а он с другой женщиной! Мара, ты тоже к этому причастна? Или Дибелла меня стороной обошла? Что со мной не так? Или его моё прошлое пугает? Ах, как три месяца быстро прошло. Когда обычная мания к его одежде переросла к нему самому? Что вообще за глупости у меня в голове?.. Мне нужно сходить к Шеогорату, чтобы он забрал своё безумие от меня, потом желательно в гости к Маре и Дибелле, чтоб они меня благословили, и помолиться Аури-Элю. Вот почему мне категорически не везёт с мужчинами? Я вроде бы не плоская, не уродливая, да и на общение приятная. Кто-то себя перехваливает. Совсем нет. Да. Нет. Налькария, это смешно, ты уже представляла, на кого будет похож твой первый сын. Я что, станок родильный? Нет, ты просто ненормальная по своей природе женщина. Да в Обливион всё! Я мужчину потеряла.    — Боги, что я сделала... Мужчину, который был мне явно по душе, я выставила за дверь. Налькария, ты полная дура!         Что теперь делать? Как его вернуть? Даэдра подери, я не знаю, где находится этот остров, чтобы самой туда отправляться. Нет, погодите, с какой стати я должна бегать за ним? Сам виноват, что сказал об этом! А ты не думала, что он знает, что было на праздник Мёртвых? Нет, конечно! А вдруг? Я сказала: нет! Дура. Ауриэль, ты лишил меня мозгов, а я лишила себя счастья.    — Какие оптимистические мысли тебя сейчас занимают.         Поднимаю голову и вижу, что на стуле возле пентаграммы душ сидит Куаранир. Не помня себя, срываюсь с места, бегу к нему и обнимаю. Я даже внимания не обращаю, что он наверняка копался в моей голове и прочитал все мысли. Да какой там, не беру во внимание то, что он странным образом ещё не наорал на меня. Еле успеваю положить ладони на его затылок, иначе у него бы была шишка. Как говорил отец: были бы мозги, было б сотрясение. А у этого Псиджика мозги определённо есть и ещё какие. У него колючие щёки от какой-то там дневной щетины. И эта жуткая пародия на усы — они меня и вовсе иногда раздражают, особенно когда водит губами по телу... О, мне почему-то кажется, что сейчас не самое удачное время вспоминать те моменты.    — А теперь, женщина, слушай меня внимательно, — встаёт с места вместе со мной — ну, точнее уважаемый Архимаг Налькария просто-напросто виснет на Псиджике, — я догадываюсь, что ты поняла по-своему про ученицу.         Да что это такое?! И ты издеваться будешь? Ненавижу-ненавижу-ненавижу! А, мои руки всё ещё на его плечах, ладно, убираем их, и вообще уходим в другую часть комнаты, чтобы делать вид, что... что... Что вот эти бумаги очень интересные и содержательные.    — ...шесть смертей за четыре недели... О, Боги! — другие бумаги надо найти, эти слишком мрачные. — Зайди позже, пожалуйста, у меня много работы.         Замечательная отговорка, долго над ней думала? Да нет. Вот именно! Ты представляешь, как нелепо она звучит? Не представлю, но судя по тем шагам лёгких сапог за моей спиной — примерно догадываюсь. Когда мои глаза видят не засыпанный книгами и пергаментами письменный стол, а лицо Псиджика, я хочу стать лужей. Серьёзно, утечь куда-нибудь... к примеру, под кровать, чтобы никто не трогал. Только сейчас я ощущаю, как сильно меня прижимают к стене, потому что сильно болит спина. А его руки, которые стоят по обе стороны моей головы — где-то подобное уже случалось или путаю? — я начинаю терять уверенность в себе. Да, замечательно, Довакин, убийца первенца Ауриэля, и Архимаг, который старается удерживать работоспособность Коллегии, боится монаха ордена Псиджиков. Смех и только.    — Ты подумала, что у меня с ней... связь? — это сейчас так называется? Нет, подумаем, «связь» это подразумевается... В смысле, имеется в виду... — Вот именно, что это полная чепуха.    — Я тебя много раз просила: «Не лезь ко мне в голову» — что в этой фразе говорю на чужом языке? Неужели так трудно выполнить одну-единственную просьбу? Я не хочу ни звезды с неба с лунами, ни Артеум увидеть, не нужны Секунда и Мессер! Боги, я даже не прошу тебя приходить чаще, понимаешь? — молчит, словно понимает, но я знаю, что монах ничего не понимает, словно говорю... словно говорю я на айлейдском языке, последнее время как раз уделяла переводам. — Нет, даэдра подери, ты ничего не понимаешь! Ничего! — некогда сложенные аккуратной стопочкой и по алфавиту книги полетели на пол с комода. Надоело, на всё плевать, даже если Ауриэль проявит себя прямо сейчас, чтобы отругать меня за недопустимое поведение для альтмера. Я, может быть, хотела каджитом родиться? Может быть, хотела уродиться курицей или лунной бабочкой?    — Успокойся, — мужские пальцы стальной хваткой держат мои запястья, а сам мужчина прижимает меня к своей груди. Хочу спать — вот что на данный момент я желаю. — И знаешь, лунная бабочка из тебя никудышная, — он усмехается, а я снова начинаю злиться. — Характер для спокойного насекомого не тот.    — Псиджик, иди в Обливион.    — Пойду, — быстро соглашается он, а я забываю, что нужно продолжать вырываться из его объятий. — Но только чтобы тебя оттуда забрать. Где я ещё найду такую ненормальную женщину?    — Нет, иди к своей ученице, — вот... вот зачем я это ляпнула! У меня ощущение повтора, потому что я снова вижу всё в таком порядке: пол, стена, пол, шкуры, кровать, потолок. Где-то это уже было, да? Эй, где моя мантия?    — Она тебе сейчас совсем не нужна, — его ужасные усы щекочут кожу шеи. Я ещё раз, и ещё раз, и ещё раз буду выставлять его за дверь, если каждый раз будет такое продолжение. Да, это самое прекрасное, что со мной случалось! — Хватить думать, — смотрит монах мне в лицо, и я почему-то думаю, что у меня на губах осталась улыбка хищника. Его пальцы неторопливо развязывают шнурки тонкой куртки из меха, и за его спиной я вижу тень, которая облачена в золотую одежду... Что за?!.. Я додумать не успеваю, зато швыряю огненным шаром в кого-то, но этот кто-то разбивает мою магию оберегом — да просто замечательно! Псиджик мгновенно оживает, переворачивается, меня закрывает и пускает в ход магию. Я? И я зажгла на ладонях магию.    — Мне очень неловко нарушать такой... интимный момент, — альтмер. Моя комната только для альтмеров? И вообще у него лицо знакомое. — Но, к сожалению, я вынужден вмешаться.         Твою мать, что за намёки? Куда вмешаться? Зачем вмешаться? Пошёл вон!    — Тандил? — а, так вы знакомы? Не важно, пусть выйдет за дверь! Мы заняты! Мой монах оглядывается, улыбается — такую улыбку вижу первый раз — и говорит то, от чего у меня все внутренности от гнева скручиваются: — Я на минуту.         Ладно. Ладно, я сяду на край кровати и буду напоминать себе обидевшегося ребёнка. Идиотизм. Когда кто-то будет справлять нужду, Псиджики тоже вмешаются? Чтобы ускорить процесс? Начинаю смеяться и наклоняюсь к коленям, но не очень удачно мой лоб встречает угол тумбочки. Прижимаю руку к будущей шишке, но продолжаю дико смеяться — я просто это всё представила.    — Давайте я осмотрю Ваш лоб, — а это уже что-то новенькое — кто там ещё? Поднимаю голову, потирая ушибленное место, и вижу... альтмера. Ещё одного альтмера, драуг всех вас выпотроши! Плюс одну табличку сделать «Альтмерам вход запрещён», а для Куаранира отдельную, какую пока не придумала. — Простите, нас не представили. Я Гелеброс и прошу прощения за чтение мыслей. Куаранир говорил, что Вы не любите, когда «ковыряются в голове».         Я... Я наверное, забываю, что необходимо дышать, говорить и моргать. Псиджик... говорил обо мне в кругу своих коллег? Польщена и смущена, что сказать. И ещё у меня, наверное, краснеют щёки от... чего-нибудь.    — Да... — я аж кашляю, но холодные пальцы касаются всё-таки моего лба. — Очень приятно, меня зовут Налькария.    — Да, я знаю, — он кивает, и у меня такое ощущение, что Псиджики знают обо мне всё. Даже в какие дни я хожу на горячие источники. Или как часто читаю книги. Или сейчас он сидит и считывает мои мысли, а я чувствую себя полнейшой идиоткой. Да в этой комнате для всех мои мысли не секрет. — Он часто о Вас...    — Можно не официально, — перебиваю, потому что старею на десяток лет от его вежливого «Вы».    — Хорошо, — альтмер кивает, и начинает мне нравится — какой хорошенький. — Он часто о тебе говорил.    — Почему-то я думаю, что самое плохое.    — Напротив, — качает он головой и щёлкает пальцами, что его ладонь сияет тёплым светом. Спустя секунду он прикасается к моему настрадавшемуся лбу и залечивает. А Куаранир никогда не лечил...    — Я бы опровергнул твои мысли.         Меня, кажется, передёргивает. Правильно я думала, что тут — да и вообще везде, — для них мои мысли не загадка. Надо постараться не думать. И как это, если не секрет, сделать? А очень просто: выгнать всех в Обливион, оставить своего Псиджика и содрать с него кожу... в смысле, одежду. Ты ведь этого хотела. Кто? Я? Да не в жизнь! Охотно верю. Вот глядя на Гелеброса, губы которого ежесекундно желают растянуться в улыбке, я думаю, что он считает меня свихнувшейся и наверняка задаётся вопросом, что Куаранир нашёл в такой женщине. На моё плечо аккуратно ложится чья-то рука, и я вздрагиваю, потому не замечаю, как кто-то подходит.    — Нужно идти, — и всё. Мне в душу, как вся Коллегия падает. Куда идти, ты же пришёл только. А, впрочем, ладно. Пусть идёт. Даже если к своей ученице, учить невесть чему, а я тут посижу с бумагами повожусь, магию покажу... — Ты так и будешь сидеть?    — А? — я снова что-то пропустила? Как? Когда? — В чём дело?    — Собирайся.    — А мне-то куда? — или я сейчас туго соображаю, или Псиджик криво говорит. — Тебя же ждут.    — Нас, — говорит он, и я окончательно путаюсь в догадках. — Я обещал показать тебе остров Артеум. Думаю, сейчас самое время.         Я говорила, что его люблю? Хотя мне кажется, что он это и так знает. Подаёт мне руку, чтобы помочь встать с кровати, а в итоге приобнимает, когда я вся такая счастливая и весёлая обнимаю его и шепчу какой-то бред. Сама даже не понимаю, чего говорю. Остров Артуем, только представить! Погодите, я не знаю, что с собой берут в таком случае. Так, ладно, самое основное — десять чистых книг, пятнадцать чернильниц и пёрышек... Аури-Эль, да это бред. А хотя всё равно возьму книгу, перо и чернильницу.    — Налькария, Вы думаете... — начинает тот, что поставил оберег на мою магию, но Куаранир ему тихо что-то говорит. — Ты думаешь, что на острове нет письменных принадлежностей? — он смеётся, а мне становится не по себе. Да уж, действительно. Тогда в итоге, что мне нужно? Верно, ничего. И так пойдёт. Два Псиджика растворяются в воздухе, словно их тут никогда не было, а я несмело беру своего монаха за руку, а он в свою очередь переплетает пальцы с моими. Чувствую себя самой счастливой женщиной в Нирне, Мундусе, Обливионе, какой-то там Роще и вообще во всех других планах. Когда он поворачивается ко мне лицом, чтобы что-то сказать, прикладываю палец к тонким губам, останавливая:    — Мы ведь можем не торопиться?         Спасибо Аури-Элю, похоже, что он действительно дал мозги этому Псиджику, потому что мне не приходится растолковывать, что я имела в виду. У меня есть лишь время развязывать эти проклятые шнурки на его накидке, расстёгивать ремешки на... Впрочем, поток моих мыслей останавливают поцелуи на шее и плечах. Хороший мужчина — умеет сдерживать обещания. Его бы одобрила моя мать, да. Интересно, как бы отреагировала на него Элантэ? Эх, люблю его, что же делать.         Через пару часов, а то и завтра, я увижу какой он, этот остров Артеум. Гордись, Налькария. Горжусь, Налькария. Что мне ещё делать? Правильно, меня распирает гордость, даэдра всех задери!    — Пропади оно всё пропадом, как она расстёгивается?!    — Я знал, что тебе понравится. Красивая застёжка — как считаешь?         В моих покоях какая-то странная тишина, и лишь спустя секунду я понимаю, что за шипение слышится у меня над ухом.    — Псиджик, ты издеваешься? Ты в самом деле издеваешься? Да чтоб ты знал, я чистокр...