Poli-Am.

Как выяснилось, Норт очень хорошо играет в карты. Коннор уже десять минут пытался нарисовать ровную стрелку на слегка распухшем веке миссис Гвэроу, что скончалась от аневризмы. Дряблая кожа трупа не давала судмеду изобразить красивые чёткие линии, и Моргану, шипевшему под нос самые разнообразные ругательства, раз за разом приходилось начинать сначала. Он медленно приближался к точке кипения, пытаясь прожечь труп взглядом. Сама Норт, сидевшая на железной каталке, откровенно потешалась, потягивая принесенный Коннором кофе, — он проиграл далеко не один раз. Миссис Норт Манфред нравилась Коннору всё больше и больше: весёлая, язвительная, со стальными нервами и железной хваткой, она без какого-либо труда прибрала попечительство над моргом в свои руки. Горы отчётов, остатки биоматериалов, которые давно пора было сжечь, мусор непонятного происхождения и куча наваленного самим Коннором хлама исчезли за несколько часов; помещение вновь стало светлым и стерильным. Норт спокойно ела и пила рядом с подгнившими телами, сам Коннор осваивал это искусство несколько лет. Она мало говорила про себя, зато пыталась побольше узнать о Моргане: насколько понял Коннор, круг общения Норт состоял из мужа и двоих друзей. Подруг у патологоанатома не было вовсе.  — Если ты будешь давить на неё с такой силой, у бедной Гвэроу вылезет глаз, — спокойно прокомментировала Норт, когда Коннор в очередной раз с чертыханием стёр косметику, — пощади бабку, не издевайся над ней после смерти. При жизни её и так нехило потрепало.  — Да какого чёрта она всё время размазывается?! — Коннор со страдальческим лицом оглянулся. — Неужели вы, девушки, каждый день тратите столько времени на макияж? Норт посмотрела на него так, словно Коннор только что открыл Америку.  — Скажи спасибо, что я не заставила тебя рисовать брови или выравнивать тон лица, — вздохнула Норт, — в этом случае ты бы предпочел занять место Гвэроу, — она спрыгнула с каталки и подошла к стереосистеме. — Кстати, вторая часть моего желания. Через минуту тишину морга развеяли бодрые слова «I'm your Venus», и Коннор застонал вслух. Норт захохотала. К третьему припеву Морган поймал себя на том, что покачивает бёдрами в такт, а на втором повторе уже откровенно подпевает. Откуда он знает слова, Коннор честно сказать не мог. Под Бананараму штукатурить труп стало намного легче. Как прошёл допрос Камски, Коннор не знал; Ричард, ответив на звонок, сдержанно бросил: «Поговорим лично». Честно говоря, подобное поведение брата настораживало. Он нутром чуял, что близнец сейчас зол и раздражён — в груди давило и чесалось, как бывало в тех случаях, когда у Ричи было совсем скверное настроение. Скорее всего, Камски либо не дал никакой информации, либо вообще отказался их принять, — других причин, кажется, быть не могло. По крайней мере, в своем поведении Коннор поводов не находил. Позади послышалось тактичное хмыканье, и Морган стремительно обернулся. За его спиной стояли Хэнк и Ричард, несколько настороженно рассматривая поющего судмедэксперта. Норт, давясь от смеха, заталкивала в себя печенье. И если в глазах Андерсона Коннор мог прочесть откровенное веселье, то на лице Ричарда застыло излюбленное в старших классах выражение «Мой брат — идиот». Коннор совсем по-детски спрятал подводку за спину, забыв, что до ретуширования трупа тренировался на себе, — один его глаз украшала кривая черная дуга. Норт, кажется, билась в конвульсиях, поперхнувшись чаем.  — Прошу прощения, что отвлекаем от такого важного занятия, — от язвительного тона Хэнка Коннор мгновенно покраснел, — но мы принесли кое-что, что может показаться любопытным нашему судмедэксперту. Вы не знаете, куда переехал морг, а, салон красоты «Гнилушка»?  — Довольно, лейтенант, — Ричард был холоден и серьёзен. — Коннор, здесь вся информация, которую удалось собрать по тириуму, включая его химический состав. Надеюсь, это как-то поможет тебе, — он протянул брату флешку. Тот с благодарностью принял её, чуть касаясь пальцев близнеца. Ричард, к его недоумению, отдёрнул ладонь. Коннор нахмурился.  — Ладно, пойду проверю этого говнюка: как бы там в кофе-машине с досады не утопился, — Хэнк задумчиво почесал бороду и выскользнул из морга, чувствуя себя необычайно легко. Зачем он приходил, для Коннора было загадкой.  — Так, кофемашина — святое, никому нельзя на неё посягать! — Норт вылетела вслед за Хэнком, оставив близнецов наедине. Повисло неловкое молчание. К счастью, читать Ричарда Коннору было едва ли не легче, чем дышать.  — Неудачно?  — Да. Много усилий, мало информации. Почти бесполезной.  — «Почти»?  — Детектив Рид и Камски — братья, — вздохнул Ричард, и зачем-то добавил: — Близнецы. Коннор хмыкнул.  — Идеи?  — Проверять всех по стандартной схеме. Были ли причастны к наркобизнесу или к Киберлайф. Зацепка одна — тириум. И аудионаркотики.  — Закономерность?  — С первого взгляда её нет. Коннор коснулся кончиками пальцев запястья близнеца, успокаивая. «Ты справишься. Всё будет нормально. Ты — хороший коп. Это дело будет твоим. Я знаю это». Ричард, чуть слышно выдохнув, на мгновения прикрыл глаза. «Спасибо тебе». Слова — лишь глупая формальность. Двум частям единого целого они не нужны. Это и есть связь. Которая порой рвется, как у близнецов Рид-Камски. Ричард чуть нахмурился, вспомнив последнего. Бред. У него нет причин не доверять брату. Коннор — единственное, что у него есть. И так будет всегда. Правда, уже выходя из морга, Ричард не выдержал, застыв в дверях.  — Коннор, — спросил он негромко, не оборачиваясь, — есть ли что-то, что бы ты хотел мне рассказать? И Коннор замер. Ричард чувствовал, как ледяной поток страха разливается в венах брата. На одно бесконечное мгновение глаза Коннора испуганно распахнулись, а сердце сбилось с ритма. Этого было достаточно.  — О чём? — с несколько кривой улыбкой спросил Коннор, быстро возвращая себе лицо. Во рту у Ричарда стало горько. В груди тоскливо заныло.  — Это неважно, — произнёс он, отчетливо понимая: близнец что-то скрывает, — просто помни, что у тебя есть я. И я всегда буду рядом. Обещаю. Коннор благодарно смотрел ему в след. Но в его глазах жил призрак настоящей паники. Ричард не должен знать. Он не может. Никто не может. Только Аманда. И мама. Но последней давно нет, а старуха Стерн навсегда исчезла из их жизни. Коннор об этом позаботился. Ни одна живая душа, что знает, никогда не пересечётся с Ричардом. Коннор сдохнет, но не позволит этому случиться. Никогда.

***

На парковке, переминаясь с ноги на ногу, стоял смуглый мужчина в сером пальто. Выглядел он несколько… потерянно. Естественно, Коннор не мог пройти мимо неприятностей. Никогда.  — Кого-то ждёте? — спросил он, подходя поближе. Незнакомец обернулся. Его гетерохромия завораживала.  — Жену, — улыбнулся мужчина, — с недавних пор она у вас. В морге, — и, подумав, добавил: — Работает.  — Норт? — Предположил Коннор, наблюдая за реакцией.  — Всё верно, — улыбнулся мужчина, он же — Маркус Манфред. — А Вы, должно быть, Коннор. Норт говорила, что Вы её коллега. И не умеете рисовать стрелки.  — Просто ваша супруга настоящий шулер, — Коннор с трудом сдержал порыв обиженно надуться, но вспомнил, что он, вроде, серьёзный и взрослый человек. Вместо этого он пристально рассматривал Маркуса, пытаясь найти в нём те черты, о которых так яростно писали местные СМИ в прошлом году: жесткость, напористость, умение идти по головам. Но не находил. Маркус был каким-то совсем… обычным. По крайней мере, блестящих журналистов Коннор представлял не так. Лицо Манфреда было открытым и простым, на губах играла добродушная, слегка неловкая улыбка, он неуверенно переминался с ноги на ногу, явно чувствуя себя не в своей тарелке. Даже голос у него был какой-то пушистый, что ли. И лишь глаза выдавали его: в их глубине навеки застыл ледник, способный, тем не менее, высекать искры. Вот и сейчас — Маркус улыбался, но Коннор вздрогнул от его пронзительного взгляда. Жуткое ощущение.  — Я рад, что у Норт появились друзья на работе, — сказал Маркус, — как Вы могли заметить, она довольно… специфичный человек. Я знаю её с самого детства, и ей всегда было сложно заводить новые знакомства, но Вы, кажется, ей действительно нравитесь.  — Друзья?.. — удивленно переспросил Коннор. Он никогда не рассматривал Норт в качестве друга. У него вообще, честно говоря, друзей-то не было. Только Камски, как собеседник, и Ричард. И всё. Позади раздались шаги и Коннор обернулся. К ним приближался невысокий блондин с серыми глазами, одетый в простую чёрную толстовку. Парень остановился около Манфреда.  — Я Саймон, — представился он, — коллега Маркуса. Рад знакомству. Как выяснилось, Саймон был оператором, и работал в тандеме с Маркусом уже третий год. С его появлением Манфред заметно оживился, и они быстро пришли к обсуждению забастовки в каком-то парке, благополучно про Коннора забыв. Морган попытался незаметно отойти в сторонку, Маркус и Саймон были так увлечены беседой, полностью игнорируя его присутствие, что парню становилось неуютно. Но тут на парковке показалась Норт.  — Маркус, Саймон! — она быстро подошла к ним, клюнув Маркуса в щёку. Лицо Саймона на мгновение исказилось, но никто не обратил на это внимания; кроме Коннора, разумеется. — Рада, что вы познакомились с моим напарником. Я про тебя много рассказывала, Коннор. Не хочешь поужинать с нами в ресторане на Восьмой? Уверена, парни не будут против.  — Ээээ… нет, спасибо, в другой раз, — Коннора бросило в жар: он не любил многолюдных посиделок и общественные места. Компания смотрела на него несколько разочарованно, и Коннору даже стало стыдно. Ладонь привычно зачесалась.  — Хорошо, я запомню, — Норт улыбнулась и потащила мужа в сторону припаркованного белого фургона. Саймон поплелся за ними. Коннор находил его довольно странным. Живой и веселый с Маркусом, рядом с Норт он мгновенно «захлопнулся», словно поддувало в печи закрыли. Непонятный парень. Странный. Коннор людей не очень любил, но его тянуло к ним. Хотя, оказываясь в компании, он всегда чувствовал себя лишним. Исключением был только Ричард. И Хэнк. Ну, и трупы. Но их друзьями было тяжело назвать. Мысли все равно возвращались к Хэнку. Интересно, чём он сейчас занят? Наверное, как и Ричард, ищет какие-то зацепки. Полицейские погрузились в работу с головой, и Коннор чувствовал себя лишним — пока не было улик, он должен был заниматься другими делами. Даже дома Ричард был замкнутым и раздражительным, постоянно искал что-то в своих записках и шипел на брата; тот старался передвигаться на цыпочках и не попадаться на глаза близнецу, чтобы не бесить его ещё больше. И всё-таки Моргану казалось, что упускали что-то не они, а именно он, Коннор. Они проводили исследования, нагревали тириум до 36,6 градусов по Цельсию, проверяли его на реакцию с аудионаркотиками (вливали те же вещества, что есть и в составе аудишек, правда, в жидком состоянии), кололи его животным, — и ничего. Всё без результата. Тириум отказывался реагировать, хоть ты тресни. И Коннор не понимал, почему. Ладонь опять чесалась. Он чувствовал себя виноватым. Скорее всего, именно из-за него следствие заходило в тупик. Он был ужасен. Ничтожен. Недостоин работы в полиции. Рядом с Ричардом и Хэнком. Особенно Хэнком. Всё-таки Аманда была права. Коннор встряхнулся, заметив, что опять расцарапал ладонь. Вот чёрт. Нужно было перепроверить все отчеты (в четвёртый раз). Может, провести еще какие-нибудь тесты. Но он должен найти ответы. Должен. Иначе он опять всех подведёт. Внезапно зазвонил телефон. Коннор с трудом реанимировал его после ночных заплывов — помогли стакан риса (привет, весёлое детство!) и сутки на батарее. Правда, он всё ещё глючил, но не смертельно. Звонил Ричард. И, судя по голосу, он был очень недоволен:  — Коннор, зайди в участок. Ты нужен нам, — Ричард выдохнул сквозь зубы, — для дела. Что бы там ни было, брата это злило. А значит, будет весело.

***

Несколькими минутами ранее за тремя сдвинутыми столами кипел нешуточный спор.  — Я категорически против, лейтенант Андерсон, — сквозь зубы цедил Ричард, — я не буду подвергать брата риску. Он не подходит для такого рода заданий.  — Как раз именно он и подходит, — не соглашался Хэнк, — ты его вообще видел? Да парню даже маскировка не нужна будет!  — Я согласен с дедом, наш судмед будет смотреться в этом клоповнике так же гармонично, как трусы-семейники на Фаулере, — подливал масла в огонь Гэвин. — Хотя, в случае чего, его разложат на столе и выебут раньше, чем мы до лестницы добежим. Поэтому хер его знает.  — Почему за Вашим информатором не могу отправиться я или детектив Рид? — не унимался Ричард. — Как я понял, этот человек вращается в кругах подпольных дилеров довольно давно и вряд ли он упустит шанс завести нового клиента.  — Потому, чудовище, что у тебя на лбу написано: я чёртов коп! — вспылил Хэнк. — Объясняю ещё раз, для тех, кто в бронепоезде: эта гнида, Маилз, крупно мне задолжал за то, что вообще на свободе ходит. Он может рассказать нам, были ли жертвы как-то связаны с волшебным миром наркоты, и если да, то даст наводки на их поставщиков. Но Маилз замуровался в каком-то рок-пабе и носу оттуда не кажет уже который месяц, а сам я войти не могу — слишком много там торчков, и если они узнают, что парень у меня в шестёрках бегает, его быстренько прирежут в первой же подворотне! И мы лишимся абсолютно всех шансов разобраться, что за чертовщина происходит в городе.  — И мой брат Вам нужен, чтобы выкурить Вашего информатора, — фыркнул Ричард, — но не факт, что все пройдёт гладко. И вообще, как насчёт кандидатуры детектива Рида?  — Не катит, — Гэвин покачал головой, — я знаю этот паб. Там половина отморозков с моего бывшего участка зависает, а моя рожа им разве что в кошмарах не снится. Быстро контору спалят. Поэтому только смазливая мордочка твоего братца вхожа в их ряды, — и, немного подумав, тихо добавил: — А может, и не мордочка. Ричард ломался. У них было слишком мало данных, а помощь информатора могла пролить свет на тёмное царство. С другой стороны, рисковать Коннором он не хотел, брат и так чудил что-то в своей голове, не хватало ещё, чтобы он вляпался в какую-нибудь грязную историю. Хэнк считал Коннора единственной кандидатурой, к тому же, знал, что судмед так и рвётся помочь; Гэвин, хоть и сомневался, но старшего напарника поддерживал. Двое против одного. Нечестно.  — На нём будет прослушка, — выдвинул условия Ричард, доставая мобильный, — а также моё табельное. При первых признаках опасности мы сворачиваем операцию и вытаскиваем его оттуда.  — Обещаю, малыш будет в полной безопасности, — Хэнк клятвенно поднял руки, — мы не будем рисковать напрасно. Ричард недоверчиво на него посмотрел. Гэвин молчал, у него чесался шрам на носу. Обычно это сулило неприятности. Коннор, как и ожидал Хэнк, радостно согласился.

***

Коннор ненавидел себя за то, что согласился. Он придирчиво рассматривал себя в зеркале, борясь с искушением тихонько взвыть: происходящее казалось ему ужасным. Он не надевал эту одежду со времён первого курса, а теперь как будто вернулся в прошлое. Норт за его спиной тихонько нахмурилась:  — Ты похож на кумира моей шальной молодости, — сказала она, — ещё губы накрасить, и вообще — держите меня семеро. Коннор скривился — только помады ему и не хватало. Когда Хэнк велел одеться максимально вызывающе, Коннор не совсем понял, что он имеет в виду. Но сейчас сожалел о своем поспешном решении. В тяжелых берцах ноги отчаянно потели, узкие джинсы с рваными коленками и широким ремнём натирали везде, где только могли. Черная майка с принтом какой-то рок-группы была более адекватной, но вот шипованый ошейник — нет; откуда он вообще взялся? Рукава, выставленные на обозрение, казались Коннору чересчур кричащими. Ему пришлось вставить весь пирсинг, что у него был: один — над губой, два, в форме колечек, — над левой бровью, в уши — серьги-крестики. Волосы начесать так, чтобы они завились и встали дыбом. Выбритый висок — на всеобщее внимание. Ричарда хватит инфаркт, честное слово. Не выдержав, Коннор накинул сверху халат, пытаясь прикрыть всё своё безобразие. К несчастью, это почти не помогло. Норт продолжала хмуриться.  — Погоди, — она отошла и вернулась через три минуты, — стой смирно и не дёргайся: могу попасть в глаз.  — Надеюсь, ты её хотя бы помыла, — Коннор прикрыл веки, позволил девушке нарисовать себе практически кошачьи стрелки. Норт встряхнула подводку, заверив, что этот тюбик совершенно новый.  — Ты как шлюха из «Мой личный штат Айдахо», — в её глазах читалось искреннее восхищение, — если ещё и братца твоего разрисовать…  — Он не оценит, — быстро заверил её Коннор, в последний раз осматривая свой прикид. Внутри разжигался давно забытый огонек бунтарского прошлого. А ведь когда-то он ходил так по улицам. И как Ричард от него не отказался? В участке он произвёл настоящий фурор. Капитан Фаулер, невовремя вышедший из кабинета, подавился кофе; несколько молодых сотрудниц попробовали незаметно сфотографировать его. По всему департаменту бегали шепотки, когда он приблизился к своим напарникам. Гэвин присвистнул и хохотнул, рассматривая Коннора со всех сторон, Ричард оставался холоден, только искорка усмешки скользнула по его губам. А вот Хэнк… Хэнк смотрел с любопытством. И какой-то… жадностью. От такого взгляда у Коннора слегка потянуло внизу живота. Не выдержав, Морган закинул в рот жвачку, почти похабно надув пузырь. Если сегодня он шлюшка, значит, будет отыгрывать шлюшку на сто двадцать. По-другому Коннор не умеет. Ричард внимательно на него посмотрел:  — А говорил, что язык ты не прокалывал.  — Ты не представляешь, как это было больно, — пожаловался Коннор, — я три дня не мог есть. И решил не нервировать тебя. Ты после сосков на тот момент ещё не отошёл…  — Боже, что, и соски тоже? — Гэвин откровенно веселился. — Жестянка, твой братец нравится мне в разы больше. Может, и у тебя, Ричи, чего интересного есть?  — Только Принц Альберт, — серьёзно ответил Ричард, и Коннор подавился очередным пузырем, — и Вам, детектив, проколю, если будете задавать столь идиотские вопросы.  — Эй, ты, за языко… — Гэвин и Ричард начали по привычке переругиваться, а Коннор никак не мог отойти от шока. Его брат никогда не реагировал так. С подколкой. С юмором (специфичным, но всё же). Так живо. Ричард предпочитал молчать. Или бить. Но не вступать в словесные баталии. Что же происходит между ним и Гэвином? Загадка.  — Так, зоопарк, кончайте дрязги, времени мало, — Хэнк посмотрел на часы. — Коннор, ты помнишь задачу?  — Проникнуть в паб под видом покупателя наркотиков и вывести оттуда Гарольда Маилза, — мгновенно ответил Морган, чуть не вытягиваясь по струнке. Хэнк с трудом сдержал улыбку.  — Как, справишься? — парень кивнул. — Отлично. По просьбе твоего брата на тебе будет прослушка и микрофон, мы постоянно будем на связи, подскажем, если что. Табельное…  — Это лишнее, лейтенант, — возразил Коннор, игнорируя моментально потемневшее лицо Ричарда, — я захожу туда под видом покупателя, а не торговца. Откуда у меня, пришедшего на поиски приключений, может быть пистолет? Это будет подозрительно.  — В твоих словах есть логика, — после молчания ответил Хэнк, — но всё-таки твой брат…  — Это моё решение, лейтенант, — с нажимом сказал Коннор, и в глазах его промелькнула сталь. Ричард нахмурился.  — Коннор…  — Ричард, — негромко и твердо сказал Коннор, — я в состоянии о себе позаботиться. При малейшей опасности вы придёте на помощь, — а пока не о чем беспокоиться. Я должен быть максимально убедителен, — его лицо чуть смягчилось. — Всё будет хорошо, обещаю.

***

По дороге к пабу Ричард не проронил ни слова, его лицо было таким же недовольным, как и всегда. Они высадили Коннора за два квартала, прямо в проливной дождь, а сами подъехали к бару и остановились через дорогу от него. Коннор вошёл в помещение через десять минут. В баре громко играла музыка, пахло алкоголем, мокрой шерстью и потными телами. Многие из его посетителей были потенциальным рабочим материалом Коннора на сегодняшнюю ночь: люди напивались до синьки, лежали в углах и пускали пузыри носом. В наушнике, вставленном в ухо, негромко ругался Ричард, — видимо, запутался в пульте управления. Потом послышалось копошение, и мягкий голос Хэнка — по рукам Коннора побежали мурашки — зашептал:  — Маилз невысокого роста, тощий, сутулый. У него родинка на виске и родимое пятно на правой руке. Обычно тусуется у барной стойки. Волосы, кажется, тёмные, но мог перекраситься, — Хэнк продолжал говорить, и Коннор чувствовал, как в ноги закрадывается предательская слабость. На миг он представил, что Хэнк стоит рядом с ним и шепчет ему что-то прямо в ухо. Дышать стало тяжело, холодный пот скатился по спине до самых коленок, и его ощутимо повело.  — Кажется, вижу, — выдохнул он, спустя секунду понимая, что сказал правду: похожий по описанию человек действительно сидел у стойки и что-то активно доказывал бармену. Тот со скучающим лицом отодвигал в сторону виски. Встряхнувшись, Коннор решительным шагом направился к стойке.  — Лонг-Айленд, пожалуйста, — брякнул он первое всплывшее в памяти название коктейля. Бармен удалился. Маилз удостоил его заинтересованным взглядом. Хэнк тихонько шикнул.  — Только не налегай на выпивку, парень, — предупредил он, — лонги тяжелая штука, уносит мгновенно.  — И что такой красавчик забыл в этой дыре? — смазливым голосом начал Маилз, растягивая слова. Коннор фыркнул.  — Да так, скучаю, — он скользнул пальцами по ладони, ловя жадный взгляд Гарольда, — а что, есть чем развлечься?  — Поехали со мной, я уж точно не дам тебе… скучать, — Маилз похабно подмигнул, и Коннор чуть не скривился, — к счастью, бармен поставил перед ним стакан, и брезгливую мину можно было спрятать за коктейлем. Ричард в наушнике гневно зарычал.  — К таким, ммм, приключениям я буду готов чуть позже, — он улыбнулся, чуя горечь алкоголя на языке. В груди начала образовываться горячая пустота. — А пока, может, знаешь способ… ну, скажем так, расслабиться? Коннор старался полностью копировать тон всех леди-героинь из фильмов, что он смотрел, — именно таких девушек называли соблазнительными. Конечно, он был парнем, но Маилз, кажется, купился; он развернулся всем корпусом, скользнув рукой по коленке Моргана. Парень с трудом подавил дрожь, снова отхлёбывая напиток. Нужно было сбавить обороты.  — Конечно знаю, — мурлыкнул Гарольд, не спеша убирать руку. Коннор начал нервничать. — Только не знаю, разрешит ли тебе папочка играть во взрослые игрушки, малыш.  — У меня нет отца, — ответил Коннор, и по удивленным глазам Маилза понял, что прокололся. Чёрт. Такие переговоры он вёл впервые. — Но, если хочешь, сегодня моим папочкой можешь побыть ты, — внезапно даже для себя добавил он. Хэнк на другом конце поперхнулся. Лицо Маилза исказил звериный восторг.  — Конечно, малыш, — пробормотал он, скользя рукой выше по ноге, — у папочки большие планы на тебя, — он сунул руку в карман и извлек небольшой тёмный плеер с крошечным белым крестом. Коннор попытался изобразить живой интерес. — Знаешь, что это такое?  — Разумеется, — Коннор взял в руки плеер, рассматривая его в слабом освещении бара, — модель WG34816, диапазон от сорока до восьмидесяти Герц, производство — Китай. Наркотик, записанный на нём, имеет синтетический отзвук и глухое звучание. Проще говоря, дешёвая дрянь, — Коннор насмешливо посмотрел на Маилза, — скучные у тебя игрушки, папочка. Гарольд расхохотался.  — А ты интереснее, чем кажешься, малыш, — он быстро убрал плеер в карман. — Не бойся, для ценителей у меня есть кое-что поинтереснее. Расскажи, что ты пробовал.  — Звучание леса, — принялся перечислять Коннор, потягивая Лонг-Айленд. В наушнике повисла напряженная тишина. — Скрипичный концерт. Барабанное соло. Индийский хор и рэп из гетто, но последний не понравился. А, ещё тишина вакуума.  — Значит, больше по органике. А как насчёт рок-концерта? — Маилз оживился. — Представь: рёвы гитар, ритм ударных, огонь, кипящий в крови, и мы с тобой... — последние слова он выдохнул Коннору прямо на ухо, — тоже кипящие.  — Не здесь, — Коннор всеми силами пытался сыграть лёгкое возбуждение, но его лишь крутило от выпитого и от отвращения — зубы Маилз не чистил давно. А ещё его напрягало молчание полицейских.  — Идём, — сказал Маилз, беря его за руку, — у меня напротив квартира. Три минуты ходьбы.  — Молодец, Коннор, — наконец-то подал голос Хэнк. Они вышли из бара — координация слегка нарушилась, и Коннору приходилось смотреть под ноги, — и направились вниз по улице, прямо к ожидающей машине. Рука Маилза то и дело оказывалась на ягодицах Коннора, и тот всячески пытался увернуться, но Гарольд воспринимал всё как веселую прелюдию, пошло хихикая. Коннор думал, что его сегодня всё-таки стошнит. Зато выражение лица Маизла, когда он увидел троих полицейских и Хэнка в частности, стоило всех мучений. Дилер попытался сбежать, но подоспевший Ричард скрутил его раньше, чем тот успел выдохнуть, — наручники прочно пристегнули Маилза к столбу, не давая возможности вырваться. Коннор поспешно подошёл к своим.  — Хорошая работа, мистер Морган, — сказал Хэнк так, чтобы слышал трепыхавшийся Гарольд. Тот замер.  — Благодарю, лейтенант Андерсон, — Коннор улыбнулся, — в Академии у меня были высшие баллы по методике проведения переговоров. А еще я ходил в актерский кружок, — объяснил он открывшему рот Маилзу, и тот зло сплюнул на землю. Гэвин подозвал Коннора к себе.  — Прежде чем мы поговорим с нашим дражайшим другом, — негромко произнес он, угрожающе нависая над Коннором (в голове Моргана промелькнула грустная мысль о том, что в их квартете он самый мелкий), — меня очень интересует один вопрос: почему Вы, мистер Морган, так хорошо разбираетесь в наркоте?  — Потому что я, мистер Рид, химик, и составляю отчёты по всем трупам, попадающим к нам, — в тон Гэвину ответил Коннор, — а те названия, которые я привёл в пример, содержатся в списке самых распространенных аудионаркотиков мира, который висит на сайте Академии, — он зло посмотрел в растерянные глаза Гэвина, — уж простите, полный перечень не вспомнил.  — Просто ты, гадёныш, был очень убедительным, — проворчал Гэвин, признавая свой прокол. Коннор высокомерно дернулся. К нему подошел Ричард.  — Очень профессионально сработано, — произнес он тоном, который для Ричарда можно было считать теплым, — ты молодец. Видимо, твои ночные киносеансы не прошли даром, — Коннор фыркнул и чуть заметно покачнулся. — Как ты себя чувствуешь?  — Для человека, который пьёт четвертый раз в жизни, — потрясающе, — пробормотал Коннор, позволяя брату себя придерживать. — Если начну падать — лови меня.  — Обязательно, — серьёзно сказал Ричард, и Коннор на мгновение сжал его руку. В груди разлилось тепло. Хэнк тем временем уже стоял около озлобившегося Маилза.  — Соскучился по мне? — любезно поинтересовался он. Маилз скорчился.  — Век бы твою рожу не видеть, — прорычал он. Хэнк усмехнулся.  — Поверь, я тоже не очень рад нашей душевной встрече, — он помолчал. — У меня к тебе есть вопросы, Маилз. Напряги свои куриные мозги и попытайся ответить на них как можно быстрее, у меня нет никакого желания торчать под дождем. Кроме того, — Хэнк понизил голос, — как думаешь, какова вероятность, что сейчас из бара выглянет парочка торчков и увидит своего ненаглядного дилера в обжимку с копами? И как ты думаешь, захотят ли они брать товар у стукача? — Маилз посмотрел на него с лютой ненавистью. — Не мни яйца и выкладывай — быстрее разойдемся.  — Что тебе нужно? — выплюнул слова Маилз, выворачивая от злобы собственные руки.  — Всё, что можешь рассказать, — ответил Хэнк. — Эндрю Тодт. Маргарет Мелроу. Колин Чгонски. Эвер Ситлхай. Кто-нибудь знаком?  — Только Тодт, — ответил Маилз, — известный торчок. Должен был большие бабки своему поставщику, поэтому ходил ко мне, — Маилз зло усмехнулся, — сидел на старомодном гашике и аудишках. Больше ничего не знаю.  — То есть никому из них ты больше продукт не поставлял? — вмешался Гэвин. — Напрягай свою жопу, который ты думаешь, иначе я тебе память быстро освежу!  — Да чё началось-то! — возмутился Маилз. — Остальных я вообще не знаю! Отъебитесь от меня!  — Хорошо, давай по-другому, — миролюбиво сказал Хэнк, — вот адреса, — он показал запись на планшете, — бывал в этих краях?  — Да, — внезапно кивнул Маилз, — вот тут, в милом таком домике, — он ткнул свободной рукой в адрес Мелроу, — там на телефон записывал хорошую аудишку, по просьбе доброго друга. Правда, не заплат…  — Друга? Тебя просила не Мелроу? — яростно спросил Ричард, нависнув над Гарольдом. Тот оскалился.  — Да какая Мелроу, в жопу вас дери?! Не было там никакой тёлки! Только мой… — внезапно Маилз замолчал и вытянулся, как охотничья собака. На улице было подозрительно тихо. А потом очередь автоматных выстрелов разрезала пелену дождя.  — За машину, быстро! — рявкнул Хэнк, чувствуя, как осколок асфальта шкрябнул по штанине. Остальные послушно кинулись в укрытие. Все, кроме Маилза. Каким-то образом вывернувшись из наручников, он бежал вверх по улице, сворачивая в переулок. Выстрелы продолжались.  — Твою мать! — выругался Хэнк и кинулся следом. Несколько одиночных выстрелов прозвучали в ночи. Хэнк прибавил шаг. В переулке, с простреленной головой, лежал труп Гарольда Маилза. Дождь заливал Детройт.